Все записи
20:00  /  31.03.18

5943просмотра

К 150-летию со дня рождения Горького. Весёлые истории

+T -
Поделиться:

Картина Репина "Бывает"

Симпатичный портрет (хотя, конечно, кому как) кисти Ильи Репина; интересен тем, что тут могла бы быть реклама Алексея Максимыча, но что-то пошло не так.

Горький тоже позировал; он сидел у подножия Марии Андреевой, своей гражданской жены (того периода), но почему-то свинтил. То ли положение "женщина выше" показалось ему не вполне соцреалистическим, то ли Репин хотел назвать картину "Приплыли" (как обычно), а Горькому это не понравилось, - как бы то ни было, намеченная композиция посыпалась, и Мария Фёдоровна осталась на картине в гордом (даже чересчур) одиночестве.

Должно было быть, видимо, как-то так:

Портрет не вполне правдив, как не вполне правдивы и фотографии с позированием для портрета. Мария Андреева, талантливая актриса, была замечательно красивой женщиной, редкой милоты и большого обаяния, а тут это как-то не очень видно - наверное, она устала сидеть. Вот здесь, например, её прелесть виднее:

Кстати, эта возлюбленная пролетарского писателя была также предметом страсти Саввы Морозова. Пользуясь случаем, Андреева здорово (даже, говорят, феноменально) помогала большевикам морозовскими деньгами. Когда Савва Морозов застрелился, Андреева немедленно получила сто тысяч по страховому полису; есть версия, что ради этих денег Морозов был убит (а самоубийство было просто инсценировкой). Интересно люди жили. И умирали загадочно.

"А сердце преподнесли Алексею Максимовичу"

Все, кто имел несчастье (хотя тоже, конечно, кому как) учиться в советской школе, помнят удивительный горьковский анатомический этюд про горящее сердце Данко: трусоватые зомби нуждались в поводыре, Данко вырвал из своей груди сердце, оно светилось, как дискотечный шар, и указывало путь в парадайз. Когда Данко скончался, сердце ещё трепыхалось, что характерно.

В жизни Горького был аналогичный случай с сердцем. Не настолько фантастический, но тоже - дай бог каждому. Горький, как известно, долго жил на Капри, жил там хорошо, предаваясь всяческим интересным занятиям. Очень любил рыбалку, как и все его многочисленные гости. Чтобы вы заимели представление о специфике (ибо тут не просто рыбалка, а фильм "Челюсти", все части сразу) - воспоминания одного из рыбаков, М.Коцюбинского:

"...попадаются маленькие и большие акулы, последних должны убивать в воде, потому что втаскивать их живыми в лодку опасно, могут откусить руку или ногу... Наконец вытащили такую большую акулу, что даже страшно стало. Это зверь, а не рыба. Едва нас не перевернула, бьёт хвостом, раскрывает огромную белую пасть с тремя рядами больших зубов, в которой поместились бы две человеческих головы, и светит зелёным дьявольским глазом, страшным и звериным. Её нельзя было вытащить, её обмотали верёвками, били железом и привязали к лодке. Говорят, в ней пудов девять-десять..."

А художник Бродский (ну, вы знаете Бродского - он писал какую-то немыслимую разноцветную красотищу, потом стал писать Ленина, Сталина... тут-то всё и кончилось - красотища то есть) к рыболовному перформансу под италийским солнцем отнёсся не без художнического восторга. Это как раз про сердце. Данко сейчас покурит в сторонке:

"Рыбаки вместе с Горьким сделали из каната петлю, накинули её на голову акулы и принялись избивать хищницу вёслами. Это занимательное зрелище продолжалось довольно долго, так как акула утащила лодку от берега на целый километр. Мы все восторгались, видя, как рыбаки, во главе с Горьким, глушат вёслами акулу. Окончательно добить хищницу им удалось уже далеко в море. Наконец акулу вытащили на берег, и рыбаки стали её потрошить: разрезали брюхо, вытащили внутренности, а сердце преподнесли Алексею Максимовичу. Отделённое от тела небольшое сердце акулы, величиной с кулак, билось ещё два часа, а сама акула также жила ещё несколько часов и била хвостом, так что нельзя было к ней подойти. Мы все любовались невиданной жизненной силой..."

Я так и не поняла, на черта они мочили акул, да ещё с такой самозабвенной жестокостью. И ведь ни один властитель дум не пожалел божью тварь. Если у акулы три ряда зубов - значит, это кому-нибудь нужно (хотя бы акуле). Не вижу повода колотить по башке вёслами. Можно было просто расстрелять.

Горький и Бродский на Капри:

Ленинское презрение

После смерти акулы, тьфу, не акулы, а Владимира Ильича Ленина, Горький, как известно, написал трогательный очерк о покойном (в памяти народной благодаря экранизации одного эпизода закрепилась только ленинская реакция на музыку Бетховена: "Хочется гладить по головкам, а надо бить, бить!" - в таком духе). После сочинения очерка прошли некоторые годы, жить стало лучше, жить стало веселей, и Горький этот очерк изрядно поправил, много чего дописал, добавил нежной ленинской заботы о товарищах и прочего соплежуйства, ещё более очеловечив и без того очень человечного Ильича. Считается, что Горький это проделал в назидание Сталину - чтоб тот, значит, брал пример и много себе не позволял. (А тот в ответ: "Ха-ха".)

Добавленное - нудновато, но изъятое - просто прелесть что такое. Например, Горький вычеркнул, что Ленин по какому-то поводу "оскалил зубы" (всё-таки Ленин был акулой, а вовсе не грибом). Ещё Горький убрал замечательный пассаж о том, что люди, подобные Ильичу - они вроде сказочных чудовищ, которые могут рождаться только в России, которая похожа на Содом и Гоморру. Вычеркнул замечание, что Ленин понимал драму бытия несколько упрощённо (м-да, первый вариант писался явно на расслабоне - сомневаться в Ленине как в мыслителе, это ж надо...). Разумеется, Горький похерил и собственное соображение о том, что вождь не может не быть тираном, и что при Ленине была перебита прорва народу. Выбросил неглупую мысль - любовь к Ленину у многих была всего лишь тёмной верой затравленных людей в какого-то Гарри Поттера (общий смысл).

Горький отредактировал себя мощно, но больше прочего меня умиляет мелочь: он убрал "презрение". Когда Алексей Максимович доставал Ильича ходатайствами (просил кого-то не расстреливать или расстреливать не больно), Ильич смотрел на него, как на блаженного. С жалостью и "почти презрением". И вот это "почти презрение" Горький вычеркнул. "А надо было вычеркнуть только слово "почти", - сказал ему Ленин на том свете и оскалил зубы.

Собственно, этого было бы достаточно, но добавлю трагикомизма - в духе фильма "Ленин в восемнадцатом году": когда Горький в очередной раз просил за каких-то приговорённых, Ленин озадачился - ну, мол, допустим; а как всё это устроить? где они будут жить? - если не расстрелять то есть. Прикиньте. В итоге решили пожалеть несчастных, но пока рассуждали, что такое хорошо и что такое плохо, их под шумок таки пустили в расход. Ленин очень рассердился, что поторопились. Этот чудесный эпизод тоже, конечно, был исключён из окончательной редакции очерка.

И ещё Горький убрал замечание о том, что Ленин был "типичным русским интеллигентом". Вот за это спасибо. От русской интеллигенции (хотя она меня и не уполномочивала).

Комментировать Всего 4 комментария

Почему-то автор статьи почти не касается творчества Горького. Он все-таки писатель. Я, например, ставлю его где-то во втором десятке русских писателей. Он, конечно, не Достоевский, не Платонов, не Бунин... Тем не менее, некоторые его произведения, особенно ранние, не лишены притягательной прелести. А вы как думаете? 

Для экранизаций вполне годная.

Автор статьи не касается творчества Горького, потому что статья не о творчестве Горького (и это даже не статья, кстати).

Новости наших партнеров