С большим удовольствием я посмотрела интервью Никиты Михалкова Юрию Дудю. Потому что очень люблю Никиту Михалкова. Ради него могу вытерпеть Дудя и заставку «Юрий будет вдудь, вдудь».

Это, кстати, мой творческий метод (один из; используется в случаях, когда слов нет, кроме матерных) — наврать чего-нибудь в первом абзаце и потом всю дорогу доказывать, что я сказала правду. Всё равно истины нет в этом мире бушующем. Есть только миг, за него и держусь... Так вот. Михалкова я нежно люблю и страстно обожаю. С него, конечно, надо делать жизнь. Остаток жизни. Сухой остаток жизни. Размочить, так сказать.

Хочу быть, как он (поняла я в очередной раз). Хочу отрастить такую же жирную харизму (не подумайте плохого), чтобы никогда ни за что не краснеть. И спокойно, несколько даже меланхолично, настаивать на своей гениальности. Превратиться в монументальную самопародию. Это великая картина, я ж тебе объясняю, родной мой. Это гениально. А что касается того случая, когда я двинул человеку ногой в лицо, так я могу и повторить. Если снова буду в ярости. Я ж тебе объяснил, что был в ярости.

Михалков — он правда великий. Мы пока не осознаём, что в его лице имеем национальное достояние. Нам, дуракам, кажется, что национальное достояние имеет нас. В наше лицо. Но однажды нарисуется новый Висконти или Орсон Уэллс (называю иностранные фамилии, поскольку про нового, например, Бондарчука можно говорить только в порядке глумления) и снимет эпическое кино о семье Михалковых, об их великолепной породе. Можно охватить период от сталинского до путинского гимна и уложиться в три часа экранного времени. Если, конечно, не увлекаться Андроном и его любовными блужданиями. Тут-то мы всё и осознаем. Оценим масштаб. Никиту Сергеевича будет играть новый Ди Каприо. Или старый. И он получит второго «Оскара» (я про Михалкова, а не про Ди Каприо).

Лично я вряд ли дождусь гибрида «Гибели богов» и «Гражданина Кейна» (свалюсь в кювет, идя на свет), но прямо сейчас и прямо здесь оставлю будущим биографам и киноведам свой минутный фильмец о Никите Сергеевиче — в качестве пособия. Это монтажное кино. По-моему, оно великое. Я — новый Дзига Вертов (погуглите). Потом вы поймёте, что я гений.

Если серьёзно, то говорить серьёзно не хочется. Однако скажу. Мне всегда грустно видеть несчастные милые лица в михалковском кино — Солоницына, Богатырёва, отдельно любимого Александра Кайдановского; никто из них не дожил до пятидесяти лет. Просто концентрат несправедливости... А у Михалкова-то им было что сыграть, и они сыграли. Кадр, когда измученный ротмистр Лемке отворачивается — впечатан в меня с детства, хотя сейчас я вовсе не фанат фильма «Свой среди чужих...». Я очень переживала за ротмистра, и в том же детстве догадалась, что чекисты, любители обнимашек, за кадром его расстреляют. Забыть ротмистра нет никакой возможности. Нет у меня возможности не быть благодарной Никите Сергеевичу хотя бы за то, что он дал Кайдановскому эту роль. В чём досада: даже благодарность — уже не по адресу. Нет того Никиты Сергеевича. Конечно, он не был так ослепительно талантлив, как нынче нам воображается (с перепугу, после всех его цитаделей), но — как забыть-то, чёрт возьми, что он был талантлив по-настоящему?

Очень завидую юным, свежим, зелёным, пупырчатым, только что с грядки, знать не знающим ни про каких своих среди чужих. И воспринимающим Михалкова как усатого пафосного фрика, который дружит с Путиным и бесогонит на ютубе. Вы всё правильно понимаете, ребятишки. Он именно тот, кем кажется. Кина не будет.