Все записи
00:14  /  24.03.13

7666просмотров

А нет ли здесь публичной демонстрации гомосексуального образа жизни и гомосексуальной ориентации?

+T -
Поделиться:

 

ГОГОЛЬ, "Ночи на вилле"

Я не был у него эту ночь. Я решился наконец заснуть ее у себя. О, как пошла, как подла была эта ночь вместе с моим презренным сном! Я дурно спал ее, несмотря на то, что всю неделю проводил ночи без сна. Меня терзали мысли о нем. Мне он представлялся молящий, упрекающий. Я видел его глазами души. Я поспешил на другой день поутру и шел к нему как преступник. Он увидел меня лежащий в постеле. Он усмехнулся тем же смехом ангела, которым привык усмехаться. Он дал мне руку. Пожал ее любовно: "Изменник! - сказал он мне. - Ты изменил мне". - "Ангел мой! - сказал я ему. - Прости меня. Я страдал сам твоим страданием, я терзался эту ночь. Не спокойствие был мой отдых, прости меня!" Кроткий! Он пожал мою руку! Как я был полно вознагражден тогда за страдания, нанесенные мне моею глупо проведенной ночью. "Голова моя тяжела", - сказал он. Я стал его обмахивать веткою лавра. "Ах, как свежо и хорошо!" - говoрил он. Его слова были тогда, что они были! Что бы я дал тогда, каких бы благ земных, презренных этих, подлых этих, гадких благ, нет! о них не стоит говорить. Ты, кому попадутся, если только попадутся, в руки эти нестройные cлабые строки, бледные выражения моих чувств, ты поймешь меня. Иначе они не попадутся тебе. Ты поймешь, как гадка вся груда сокровищей и почестей, эта звенящая приманка деревянных кукол, называемых людьми. О, как бы тогда весело, с какой бы злостью растоптал и подавил все, что сыплется от могущего скиптра полночного царя, если б только знал, что за это куплю усмешку, знаменующую тихое облегчение на лице его.
"Что ты приготовил для меня такой дурной май!" - сказал он мне, проснувшись, сидя в креслах, услышав шумевший за стеклами окон ветер, срывавший благовония с цвевших диких жасминов и белых акаций и клубивший их вместе с листками роз.
В 10 часов я сошел к нему. Я его оставил за 3 часа до этого времени, чтобы отдохнуть немного и чтобы доставить какое-нибудь разнообразие, чтобы мой приход потом был ему приятнее. Я сошел к нему в 10 часов. Он уже более часу сидел один. Гости, бывшие у него, давно ушли. Он сидел один, томление скуки выражалось на лице его. Он меня увидел. Слегка махнул рукой, "Спаситель ты мой!" - сказал он мне. Они еще доныне раздаются в ушах моих, эти слова. "Ангел ты мой! ты скучал?" - "О, как скучал!" - отвечал он мне. Я поцеловал его в плечо. Он мне подставил свою щеку. Мы поцеловались. Он все еще жал мою руку.
Он не любил и не ложился почти вовсе в постель. Он предпочитал свои кресла и то же свое сидячее положение. В ту ночь ему доктор велел отдохнуть. Он приподнялся неохотно и, опираясь на мое плечо, шел к своей постеле. Душенька мой! Его уставший взгляд, его теплый пестрый сюртук, медленное движение шагов его... Все это я вижу, все это передо мною. Он сказал мне на ухо, прислонившись к плечу и взглянувши на постель: "Теперь я пропавший человек". - "Мы всего только полчаса останемся в постеле, - сказал я ему. - Потом перейдем вновь в твои кресла".
Я глядел на тебя, мой милый, нежный цвет! Во всё то время, как ты спал или только дремал на постеле и в креслах, я следил твои движения и твои мгновенья, прикованный непостижимою к тебе силою.

 

ТОЛСТОЙ, "Детство"

Второй Ивин - Сережа - был смуглый, курчавый мальчик, со вздернутым твердым носиком, очень свежими красными губами, которые редко совершенно закрывали немного выдавшийся верхний ряд белых зубов, темно-голубыми прекрасными глазами и необыкновенно бойким выражением лица. Он никогда не улыбался, но или смотрел совершенно серьезно, или от души смеялся своим звонким, отчетливым и чрезвычайно увлекательным смехом. Его оригинальная красота поразила меня с первого взгляда. Я почувствовал к нему непреодолимое влечение. Видеть его было достаточно для моего счастия; и одно время все силы души моей были сосредоточены в этом желании: когда мне случалось провести дня три или четыре, не видав его, я начинал скучать, и мне становилось грустно до слез. Все мечты мои, во сне и наяву, были о нем: ложась спать, я желал, чтобы он мне приснился; закрывая глаза, я видел его перед собою и лелеял этот призрак, как лучшее наслаждение. Никому в мире я не решился бы поверить этого чувства, так много я дорожил им. Может быть, потому, что ему надоедало чувствовать беспрестанно устремленными на него мои беспокойные глаза, или просто, не чувствуя ко мне никакой симпатии, он заметно больше любил играть и говорить с Володей, чем со мною; но я все-таки был доволен, ничего не желал, ничего не требовал и всем готов был для него пожертвовать. Кроме страстного влечения, которое он внушал мне, присутствие его возбуждало во мне в не менее сильной степени другое чувство - страх огорчить его, оскорбить чем-нибудь, не понравиться ему: может быть, потому, что лицо его имело надменное выражение, или потому, что, презирая свою наружность, я слишком много ценил в других преимущества красоты, или, что вернее всего, потому, что это есть непременный признак любви, я чувствовал к нему столько же страху, сколько и любви. В первый раз, как Сережа заговорил со мной, я до того растерялся от такого неожиданного счастия, что побледнел, покраснел и ничего не мог отвечать ему. У него была дурная привычка, когда он задумывался, останавливать глаза на одной точке и беспрестанно мигать, подергивая при этом носом и бровями. Все находили, что эта привычка очень портит его, но я находил ее до того милою, что невольно привык делать то же самое, и чрез несколько дней после моего с ним знакомства бабушка спросила: не болят ли у меня глаза, что я ими хлопаю, как филин. Между нами никогда не было сказано ни слова о любви; но он чувствовал свою власть надо мною и бессознательно, но тиранически употреблял ее в наших детских отношениях; я же, как ни желал высказать ему все, что было у меня на душе, слишком боялся его, чтобы решиться на откровенность; старался казаться равнодушным и безропотно подчинялся ему. Иногда влияние его казалось мне тяжелым, несносным; но выйти из-под него было не в моей власти.
Мне грустно вспомнить об этом свежем, прекрасном чувстве бескорыстной и беспредельной любви, которое так и умерло, не излившись и не найдя сочувствия.

 

ДОСТОЕВСКИЙ, "Неточка Незванова"

- Нет, ты умна, - сказала Катя решительно и серьезно, - это я знаю. Только раз я утром встала и так тебя полюбила, что ужас! Ты мне во всю ночь снилась. Думаю, я к маме буду проситься и там буду жить. Не хочу я ее любить, не хочу! А на следующую ночь засыпаю и думаю: кабы она пришла, как и в прошлую ночь, а ты и пришла! Ах, как я притворялась, что сплю... Ах, какие мы бесстыдницы, Неточка!
- Да за что ж ты меня все любить не хотела?
- Так... да что я говорю! ведь я тебя все любила! все любила! Уж потом и терпеть не могла; думаю, зацелую я ее когда-нибудь или исщиплю всю до смерти. Вот тебе, глупенькая ты этакая!
И княжна ущипнула меня.
- А помнишь, я тебе башмак подвязывала?
- Помню.
- Помню; хорошо тебе было? Смотрю я на тебя: экая милочка, думаю: дай я ей башмак подвяжу, что она будет думать! Да так мне самой хорошо стало. И ведь, право, хотела поцеловаться с тобою... да и не поцеловала. А потом так смешно стало, так смешно! И всю дорогу, как гуляли вместе, так вот вдруг и хочу захохотать. На тебя смотреть не могу, так смешно. А ведь как я рада была, что ты за меня в темницу пошла!
Пустая комната называлась "темницей".
- А ты струсила?
- Ужас как струсила.
- Да не тому еще рада, что ты на себя сказала, а рада тому была, что ты за меня посидишь! Думаю: плачет она теперь, а я-то ее как люблю! Завтра буду ее так целовать, так целовать! И ведь не жалко, ей-богу, не жалко было тебя, хоть я и поплакала.
- А я-то вот и не плакала, нарочно рада была.
- Не плакала? ах ты злая! - закричала княжна, всасываясь в меня своими губками.
- Катя, Катя! Боже мой, какая ты хорошенькая!
- Не правда ли? Ну, теперь что хочешь со мной, то и делай! Тирань меня, щипли меня! Пожалуйста, ущипни меня! Голубчик мой, ущипни!
- Шалунья!
- Ну, еще что?
- Дурочка...
- А еще?
- А еще поцелуй меня.
И мы целовались, плакали, хохотали; у нас губы распухли от поцелуев.
- Неточка! во-первых, ты всегда будешь ко мне спать приходить. Ты целоваться любишь? И целоваться будем. Потом я не хочу, чтоб ты была такая скучная. Отчего тебе скучно было? Ты мне расскажешь, а?
- Все расскажу; но мне теперь не скучно, а весело!
- Нет, уж будут у тебя румяные щеки, как у меня! Ах, кабы завтра поскорей пришло! Тебе хочется спать, Неточка?

 

ГОНЧАРОВ, "Обломов"

- Ты ли это, Андрей? - спросил Обломов едва слышно от волнения, как спрашивает только после долгой разлуки любовник свою подругу.
- Я, - тихо сказал Андрей. - Ты жив, здоров?
Обломов обнял его, крепко прижимаясь к нему.
- Ах! - произнёс он в ответ продолжительно, излив в этом ах всю силу долго таившейся в душе грусти и радости и никогда, может быть, со времени разлуки не изливавшейся ни на кого и ни на что.
Они сели и опять пристально смотрели друг на друга.
(...) Штольц с изумлением поглядел на своего друга. Обломов спокойно и решительно глядел на него.
- Ты погиб, Илья! - сказал он. - Этот дом, эта женщина... весь этот быт... Не может быть: едем, едем!
Он хватал его за рукав и тащил к двери.
- Зачем ты хочешь увезти меня? Куда? - говорил, упираясь, Обломов.
- Вон из этой ямы, из болота, на свет, на простор, где есть здоровая, нормальная жизнь! - настаивал Штольц строго, почти повелительно. - Где ты? Что ты стал? Опомнись! Разве ты к этому быту готовил себя, чтоб спать, как крот в норе? Ты вспомни всё...
- Не напоминай, не тревожь прошлого: не воротишь! - говорил Обломов с мыслью на лице, с полным сознанием рассудка и воли. - Что ты хочешь делать со мной? С тем миром, куда ты влечёшь меня, я распался навсегда; ты не спаяешь, не составишь две разорванные половины. Я прирос к этой яме больным местом: попробуй оторвать - будет смерть.
- Да ты оглянись, где и с кем ты?
- Знаю, чувствую... Ах, Андрей, всё я чувствую, всё понимаю: мне давно совестно жить на свете! Но не могу идти с тобой твоей дорогой, если б даже захотел... Может быть, в последний раз было ещё возможно. Теперь... (он опустил глаза и промолчал с минуту) теперь поздно...

 

ЕСЕНИН

Весна на радость не похожа,
И не от солнца желт песок.
Твоя обветренная кожа
Лучила гречневый пушок.
У голубого водопоя
На шишкоперой лебеде
Мы поклялись, что будем двое
И не расстанемся нигде.
Кадила темь, и вечер тощий
Свивался в огненной резьбе,
Я проводил тебя до рощи,
К твоей родительской избе.
И долго, долго в дреме зыбкой
Я оторвать не мог лица,
Когда ты с ласковой улыбкой
Махал мне шапкою с крыльца.

 

***

Есть в дружбе счастье оголтелое
И судорога буйных чувств -
Огонь растапливает тело,
Как стеариновую свечу.
Возлюбленный мой! Дай мне руки -
Я по-иному не привык, -
Хочу омыть их в час разлуки
Я желтой пеной головы.
Ах, Толя, Толя, ты ли, ты ли,
В который миг, в который раз -
Опять, как молоко застыли
Круги недвижущихся глаз.
Прощай, прощай. В пожарах лунных
Дождусь ли радостного дня?
Среди прославленных и юных
Ты был всех лучше для меня.
В такой-то срок, в таком-то годе
Мы встретимся, быть может, вновь...
Мне страшно, - ведь душа проходит,
Как молодость и как любовь.
Другой в тебе меня заглушит.
Не потому ли - в лад речам -
Мои рыдающие уши,
Как весла, плещут по плечам?
Прощай, прощай. В пожарах лунных
Не зреть мне радостного дня,
Но все ж средь трепетных и юных
Ты был всех лучше для меня.

 

ЦВЕТАЕВА (у неё такого много, выбрала самое задорное; тут ещё и оскорбление чувств верующих)

Как весело сиял снежинками
Ваш - серый, мой - соболий мех,
Как по рождественскому рынку мы
Искали ленты ярче всех.
Как розовыми и несладкими
Я вафлями объелась - шесть!
Как всеми рыжими лошадками
Я умилялась в Вашу честь.
Как рыжие поддевки - парусом,
Божась, сбывали нам тряпье,
Как на чудных московских барышень
Дивилось глупое бабье.
Как в час, когда народ расходится,
Мы нехотя вошли в собор,
Как на старинной Богородице
Вы приостановили взор.
Как этот лик с очами хмурыми
Был благостен и изможден
В киоте с круглыми амурами
Елисаветинских времен.
Как руку Вы мою оставили,
Сказав: "О, я ее хочу!"
С какою бережностью вставили
В подсвечник - желтую свечу...
- О, светская, с кольцом опаловым
Рука! - О, вся моя напасть! -
Как я икону обещала Вам
Сегодня ночью же украсть!
Как в монастырскую гостиницу
- Гул колокольный и закат -
Блаженные, как имянинницы,
Мы грянули, как полк солдат.
Как я Вам - хорошеть до старости -
Клялась - и просыпала соль,
Как трижды мне - Вы были в ярости! -
Червонный выходил король.
Как голову мою сжимали Вы,
Лаская каждый завиток,
Как Вашей брошечки эмалевой
Мне губы холодил цветок.
Как я по Вашим узким пальчикам
Водила сонною щекой,
Как Вы меня дразнили мальчиком,
Как я Вам нравилась такой...

 

Комментировать Всего 35 комментариев

Поскольку на две статьи Вы уже накатали, стоило бы еще кому-нибудь матюгнуться в комментариях для полноты преступления...

только повод надо найти...

Эту реплику поддерживают: Елизавета Титанян

А это, дорогая Наталья, определит самая профессиональная экспертиза нашего самого гуманного в мире суда.

Ну тогда всё. Можно сушить сухарики. Тем более что за цитату из Раневской ("Гомосексуализм – не извращение. Извращение – это хоккей на траве и балет на льду!") одного человека вроде бы осудили)

Эту реплику поддерживают: Алена Рева

Приезжайте лучше в  Париж - 18 апреля. Поговорим

Надо как-то защитить юношество от русской литературы)))

Эту реплику поддерживают: Мария Генкина, Владимир Генин, Сергей Мурашов

Я мужчина-лесбиянец,

Иностранец, иностранец!

На Лесбосе я возрос, 

О лесбос, Лесбос, Лесбос!

Мандельштам

Эту реплику поддерживают: Наталья Белюшина

А нет ли здесь публичной демонстрации гомосексуального образа жизни и гомосексуальной ориентации?

А нет ли в описании переживаний Раскольникова публичной демонстрации образа жизни и образа мыслей (ориентации)?

Переживания Раскольникова это вообще призыв к экстремизму.

... обращенный к несовершеннолетним.

И что? Для некоторых экстремизм уже в произнесенном слове "бомба". Вот помнится, как в американском аэропорту сотрудники спец-служб пристрелили пассажира, потому как услышали из его уст слово "бомба".

Хотелось бы понять посыл сделанной Вами подборки цитат.

Во всём мне хочется дойти до самой сути... (c)   :)))

Эту реплику поддерживают: Сергей Кондрашов

Ему хочется, но не можется))

Посыл простой: надеюсь, это дойдёт, например, до Милонова и он приложит все усилия, чтобы хотя бы в Санкт-Петербурге, нашей культурной столице, у детей и юношества не было доступа к упомянутым произведениям, ибо они явно и недвусмысленно (точнее, двусмысленно) пропагандируют это самое.

В идеале надо вообще запретить русскую литературу на территории России. 

В идеале надо вообще запретить русскую литературу на территории России.

Теперь понятно. Эта идея многим понравится.

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

Я почти уверена, что однажды это случится))

*На случай, если ещё кто-нибудь решит, что пост написан всерьёз, захочет "понять посыл подборки цитат" или рассказать о пристреленных за слово "бомба" пассажирах: это стёб. Посыл же в том, что множество художественных, в том числе и классических, текстов можно подвести под статью о пропаганде чего угодно среди кого угодно.*

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов, Светлана Кузнецова

это стёб

То что стеб, так это очевидно. Поэтому и сказал, что Ваш стеб многим понравится.

А по поводу того, что "множество художественных, в том числе и классических, текстов можно подвести под статью о пропаганде", то я согласен, а потому и говорю, что в мире полно идиотов, которые готовы даже стрелять, лишь заслышат слово "бомба" или стебаться, лишь заслышат сочетание "классические тексты" и "гомосексуализм". Человеческие реакции неисповедимы... :)

Мне было неочевидно, что вам это очевидно, потому что вы совершенно серьёзно спросили, в чём смысл подборки. И вы не говорили, что "стёб многим понравится", вы говорили что многим понравится идея запретить русскую литературу на территории России. Хватит мне голову морочить)

Хватит мне голову морочить)

Хорошо, не буду. :)

Вариант: расстрелять нахрн всех грамотеев.

Ещё вариант: предложить им выехать немедля в одну из стран зарубежья (список прилагается).

И, главное, вернее: так они уж точно не напакостят подростающему поколению...

Эту реплику поддерживают: Наталья Белюшина

Подрастающее поколение предлагаю расстрелять превентивно. Нет поколения - нет проблемы. 

Эту реплику поддерживают: Наталья Белюшина

Нельзя так. Не по-христиански! Достаточно кастрировать...для начала, а там  - как пойдет.

Кастрировать и по-христиански расстрелять)

Константин Кропоткин Комментарий удален автором