Все записи
14:59  /  5.08.13

11546просмотров

Двадцатые годы. Амур, нуар, макабр

+T -
Поделиться:

 

Цитируется по журналам двадцатых годов — «Суд идёт!», «За новый быт», «Студент-рабочий», — с исправлением опечаток и устаревшего написания. Использованы фотографии из журналов «30 дней», «Эхо», «Суд идёт!», «Друг детей» того же периода.

НОВОГОДНИЙ ПОДАРОК

Таинственное убийство

Мойка едва только успела покрыться свежим хрупким льдом. Ледяная корка слегка была занесена пушистым снегом...

Это было наутро после «нового года» — 1 января 1925 г. Два мальчика, гуляя по набережной Мойки в районе Кирпичного переулка, заметили на снегу небольшой пакетик, перевязанный бечёвкой. Мальчики посмотрели поближе и заметили рядом с этим пакетом — другой, несколько меньше. Заинтересовавшись, они попытались извлечь пакеты при помощи железного троса. Зацепляя один из пакетов крючком, мальчики изорвали газету, в которую был завёрнут пакет, и к ужасу увидели торчащую оттуда человеческую ступню. Испуганные, они побежали в милицию.

Пакеты были извлечены. В первом — обёрнутом в газету, оказались выхоленные, с педикюром на пальцах, женские ноги, великолепно отделённые по суставам в коленях. Ноги были завёрнуты в газетную бумагу и махровое полотенце. Во втором пакете оказалась женская голова, тщательно завёрнутая в толстый слой гигроскопической ваты. Осматривавшим пакет агентам Уголовного Розыска сразу же бросилось в глаза, что на полотенце вырезана метка. Голова так же искусно была отделена от туловища, как и ноги. в области виска зияла колотая рана. Лицо было сильно запачкано кровью.

Убитая была молодой, на вид 27-30 лет, женщиной, по-видимому, из интеллигентных слоёв населения. Всё говорило за то, что зверское убийство было совершено в ночь на новый год. Всё говорило также о том, что убийца — человек осторожный и предусмотрительный. Голова была сфотографирована, и на следующий день в газетах появилась заметка о страшной находке... 4-го января агенты были вызваны на пустырь Вологодской ул. на Петроградской стороне. Здесь были обнаружены ещё части человеческих ног, или вернее, части их, отделённые столь же искусно, как и части предыдущей находки, от таза и нижней части в коленях. Безусловно, это были части одного и того же тела. Кровавая находка была завёрнута в вечернюю «Красную Газету» от 2-го января, то есть в ту самую газету, в которой была помещена заметка о находке головы и ног.

Таинственный убийца как бы издевался над Уголовным Розыском...

Недалеко от того же пустыря нашли чемодан со следами крови. Части тела были принесены в этом чемодане. Дерзость убийцы, завернувшего части тела в ту газету, где сообщалось об обнаружении убийства, указывало на его уверенность и на то, что раскрытие этого преступления чрезвычайно трудно и сложно. Так оно и оказалось. Все усилия были направлены на то, чтобы узнать, кто же такая убитая. Но никто не опознал выставленную в покойницкой клиники усовершенствования врачей голову неизвестной женщины.

10-го января в камере хранения ручного багажа Детскосельского вокзала был обнаружен чемодан, в котором оказалось женское туловище без ног и головы. На руках было несколько ссадин. На пальцах — маникюр.

Все ранее найденные части тела были приложены к обнаруженному туловищу. Все части подошли... Внутренности трупа были исследованы. Вскрытие установило, что убийство было, как это и предполагалось, совершено после встречи нового года. Об этом говорили внутренности желудка.

Установить личность человека, сдавшего кровавый багаж на хранение, не удалось. Выяснилось лишь, что это была женщина и что сдан был багаж 3-го января.

Между тем, личность убитой всё ещё оставалась невыясненной. Для скорейшего опознания в людном месте в городе, на проспекте 25-го Октября, была выставлена фотография убитой. Фотография же была помещена в газетах не только Ленинграда, но и Москвы. О кошмарном убийстве было сообщено по всему Союзу.

После этого началась целая серия ложных опознаний. Агенты выезжали по указанным адресам с полной уверенностью, что убитая опознана. Но приходилось разочаровываться. Убитые оказывались живыми.

Таких случаев «опознания» было свыше 10. Даже из Москвы пришло спешное сообщение о том, что труп опознан. По карточке опознали некую московскую артистку С..., как потом выяснилось, выехавшую давно за границу. Другой таинственный случай «опознания» произошёл в Ленинграде. В магазин, в витрине которого была выставлена карточка убитой, явилась 12-летняя девочка и заявила, что убитая — «тётенька из их дома». Девочка оставила адрес — Крюков канал, № 12. Но в этом доме никто не проживал.*

Лишь 1 февраля Уголовному Розыску удалось напасть на кой-какие следы, поведшие впоследствии к опознанию трупа. В камеру хранения ручного багажа Детскосельского вокзала явился неизвестный мужчина, выразивший желание осмотреть чемоданы, в которых были обнаружены части тела убитой. Неизвестный был задержан. Он оказался быв. офицером царской армии Владимиром Юркевичем. В руках он держал вырезки из газет и дрожащим голосом спрашивал, не убита ли его жена — Надежда Павловна Юркевич...

Вот что рассказал Владимир Юркевич о своей жене. Будучи 17-летней девушкой, она сошлась с каким-то богатым инженером, с которым прожила до революции. В 1917 г. она познакомилась с ним, — Владимиром Юркевичем, тогда ещё блестящим офицером. Инженер был забыт и Надежда Павловна стала женой Юркевича... Но случилось несчастье. Юркевич заразил свою молодую жену сифилисом, полученном им ещё в 1912 году и плохо залеченным. Счастье молодой пары было нарушено... Надежда Павловна Юркевич начала изменять мужу. С одной стороны, это объяснялось отсутствием денег, с другой — её... «характером».

В конце 1924 г., когда из-за отсутствия денег почти всё имущество их было продано, Надежда Павловна заявила своему мужу, что она от него уходит. Она рассказала ему, что познакомилась с «подходящим для неё человеком», неким служащим «Аркоса» (фамилии она не называла), получающим 25 червонцев жалованья. 27 декабря Надежда Павловна отправила мужа продавать последнюю ценную вещь — лампу — и, сложив все оставшиеся вещи в чемодан и саквояжи, велела мужу нанять извозчика, указав при этом адрес — куда она едет — 2-ю Советскую улицу. Владимир Юркевич нанял извозчика и вместе с сыном дворника вынес вещи, посадил Надежду Павловну на извозчика, проводил её несколько саженей, попрощался и вернулся домой... С тех пор он жены больше не видел. Ходил на 2-ю Советскую** в надежде встретить её. Ездил в детское Село к её родителям. Но нигде не мог её найти. Наученный родственниками исчезнувшей и узнав об обнаружении трупа, он решил заявить о случившемся. Чемоданы, в которых было обнаружено туловище, Юркевич сразу же опознал за свои. Таким образом, личность убитой была установлена.

Давая свои показания, Юркевич волновался. Было что-то неестественное в его рассказе. С трудом он отвечал на задаваемые ему вопросы. Говорил односложными и неуверенными фразами. Флегматично рассказывал историю своей жизни.

Человек-загадка! Убийца или ненормальный?..

С большим трудом у Юркевича удалось узнать, что тот, к кому ушла Надежда Павловна, имел две хорошо обставленные комнаты и жил богато. Юркевич назвал имя того, к кому ушла Надежда Павловна. И больше ничего, как ни старались его заставить рассказывать агенты Уголовного Розыска.

Казалось, что, если перерыть все квартиры, таинственный неизвестный, к кому ушла Надежда Павловна, должен был бы найтись. Но на деле было иначе. Были исследованы все дома не только на 2-й, но и на соседних Советских улицах. Таинственный неизвестный, однако, остался неразысканным.

Уголовному Розыску удалось разыскать десяток свидетелей, знавших убитую. Но никто из них не знал больше, чем знал сам Юркевич.

Юркевич, между тем, становился всё страннее и страннее, и в то же время всё более и более становилось ясным, что этот человек никакого отношения к убийству не имеет. Юркевич заболел. Его разбил прогрессивный паралич, и он закончил свои дни в психиатрической больнице.

Таинственный незнакомец, неизвестный служащий «Аркоса», сгинул бесследно...

Недавно промелькнула надежда, что убийство уже раскрыто. В Уголовный Розыск явился управдом одного из домов по Жуковской ул. Он сообщил об обнаруженной им в сарае окровавленной шашке военного образца. Сарай был обыскан и, кроме шашки, нашли окровавленную вату... Агенты отправились на квартиру владельца окровавленного оружия. Каково же было их удивление, когда в квартире владельца шашки они обнаружили одного из свидетелей, знавших хорошо убитую Надежду Павловну! Этот свидетель был «проверен». Был «профильтрован» владелец окровавленной шашки. И оба они оказались непричастными к убийству.

Кто же таинственный убийца Юркевич? Где он сейчас?

Это и посейчас ещё покрыто мраком неизвестности...

_____________________________________________________________

*Впоследствии выяснилось, что в этом доме была убита сожительница сторожа — Мария Филипова, труп которой 25 августа 1924 года был извлечён из б. Екатерининского канала (см. «Суд идёт» № 17-1925 г., — «Тайна Екатерининского канала»). Обстоятельства этого опознания пока ещё не выяснены и связь между девочкой и убийцей — Лаврентием Морозовым, сторожем театра, ещё не установлена.

**Номер дома известен не был.

ТАЙНА ЕКАТЕРИНИНСКОГО КАНАЛА

По материалам Угрозыска

Обе они уехали или, вернее, исчезли из Ленинграда в один из августовских дней: Оделия Лемендик и Мария Филипова. Это стало известно лишь теперь, когда после долгой и упорной работы Уголовному Розыску удалось приоткрыть жуткую тайну женского трупа, обнаруженного в конце августа в канале им. Грибоедова (б. Екатерининского). Около 5 часов ночи 23 августа милиционер, делая ночной обход, заметил недалеко от дома № 132 плывущий пакет. В пакете оказался труп женщины, лет 30-ти, без головы и без ног. Обрубок туловища был тщательно завёрнут в длинную полотняную тряпку, шея без головы была забинтована детскими панталонами, конечности были проложены пожелтевшей бумагой с надписями на немецком языке и листом газеты. Затем туловище было положено в пеньковый мешок эстонской работы с цифрой 1247, а поверх всего был ещё брезентовый мешок морского образца с буквами М. С. и короной.

Обрубок трупа был выставлен для опознания в покойницкой больницы имени Нечаева. Через два дня в Угрозыск явилась гр. Кудо, заявившая, что ею опознана в трупе знакомая Оделия Лемендик. Последняя 12-го августа приехала из Боровичей повидаться с мужем, жившим в то время уже с другой. Остановилась Лемендик у неё, Кудо. 16-го августа Лемендик пошла якобы к мужу и с тех пор в квартиру Кудо не возвращалась.

В доказательство безошибочности опознания трупа Кудо привела ряд оснований: на туловище было родимое пятно, именно такое, как у исчезнувшей Лемендик, на руках следы уколов шприца. По словам Кудо, Лемендик страдала какой-то болезнью, делала сама себе вспрыскивания, и, наконец, самая фигура Лемендик весьма напоминала фигуру убитой.

Для точного выяснения правильности показаний Кудо Уголовный Розыск командировал в Боровичи агента. Он взял с собой найденные при трупе вещи и фотографический снимок с трупа. Агенту удалось разыскать мать и брата Лемендик. Мать обратила внимание на родимое пятно на боку убитой — такая точно родинка и на том же месте была и у её дочери. Кроме того, они признали мешки принадлежащими им. В этих мешках мужу убитой тёща и зять пересылали из Боровичей в голодные годы продукты. Мало того, по наведённой агентом справке на товарной станции Боровичи было установлено, что, действительно, в 1921 году посылался багаж в мешке, помеченном цифрой 1247. Таким образом, и это совпало с показаниями родственников Лемендик.

Тем временем Угрозыск продолжал работу в Ленинграде. Удалось установить, что М.Л. — муж Лемендик в ночь на 23 августа вернулся домой на автомобиле около 5 часов утра. Шофёр — его хороший знакомый — жил рядом с ним. Его бывшая жена Оделия Лемендик действительно приходила 16 августа, но когда она ушла и... ушла ли вообще — этого никто не видел... Всё вместе взятое как будто устанавливало виновность бывшего мужа Оделии Лемендик. К тому же обыском, произведённом на квартире... шофёра были найдены детские панталоны и тряпки такого же материала и таких же размеров, как те, что были найдены на трупе.

В доме, где жил бывший муж Оделии Лемендик, было много пустых квартир. Это давало основание предполагать, что убийство могло быть совершено в одной из них... Л. М. был арестован. Он клялся, что не совершал убийства, хотя «по всему выходило, что убийца он». Муж Оделии Лемендик опознал на трупе характерную родинку на боку.

В газете появилась заметка, что труп опознан. Через день-два в дежурную комнату Уголовного Розыска явилась женщина и заявила, что она... Оделия Лемендик. Прочитав в газете сообщение об опознании трупа, она явилась «рассеять сомнения» и заявить, что её никто не убивал, что она жива и здорова и что все дни с 16-го августа она жила у знакомых близ Ленинграда... Трудно описать радость её бывшего мужа...

Двойник Оделии Лемендик таким образом оставался неопознанным. Из всех вещественных доказательств лишь бумаги с надписями на немецком языке давали надежду на то, что когда-нибудь убийство будет раскрыто.

27-го апреля 1925 года обрубок трупа был вторично опознан. На этот раз его признали, как за труп Марии Филиповой, той самой Марии Филиповой, которая исчезла из Ленинграда в августе 1924 года, почти в один день с «опознанной» Оделией Лемендик. Мария Филиппова жила с бывшим содержателем буфета, а в последнее время сторожем полуразрушенного Интимного театра на канале им. Грибоедова. Она якобы уехала на родину. Так, по крайней мере, объяснял её сожитель Лаврентий Морозов. Потом он заявил, что она ушла от него и поступила на службу к какому-то доктору... Встревоженные исчезновением Марии Филиповой, её родственники удовлетворились таким объяснением и на некоторое время успокоились. Но Мария Филипова не давала о себе сведений и уже в 1925 году они заявили об её исчезновении в Уголовный Розыск.

Кой-какие сведения о совместной жизни Филиповой с Морозовым говорили о том, что не всё обстоит благополучно. Они часто ссорились. Морозов до безумия ревновал свою сожительницу. Дело подчас доходило до того, что он запирал её на ключ в каморке полуразрушенного театра и держал её под замком по несколько дней. Были ещё сведения о том, что между сожителями присходили недоразумения на почве отданного куда-то на воспитание их общего ребёнка.

Лаврентий Морозов на допросах категорически утверждал, что Мария Филипова ушла от него на службу к какому-то доктору, что никакого ребёнка у них не было и что если она и была убита, то убийцей мог быть и не он.

Вспомнили про бумаги с немецкой надписью. Произвели обыск на квартире Морозова. И... нашли точно такие же бумаги. С точно такой же немецкой надписью. И всё же Морозов продолжать твердить, что если Филипова убита, то кем-нибудь другим. А если при трупе нашли такие же бумаги, то почему не допустить, что, уходя от него, Мария Филипова могла захватить несколько листков этой бумаги — благо её у него было много.

Будет ли разгадана таинственная загадка трупа? Убита ли Мария Филипова, или она теперь где-нибудь у своих родственников и кто её убийца — установит Суд, который на днях будет рассматривать дело Морозова.

(Суд дал Морозову десять лет. — прим. Н.Б.)

МЕЩАНСТВО ПОД СУДОМ

Герои серной кислоты

Пришёл новый быт. Но есть углы, куда он не ступил ещё и одной ногой. Там тихо преет мещанское счастье. Мещанские законы. Мещанские радости и огорчения... И — мещанская казнь нарушителям этих законов.

Такой угол расшевелили, и вывели «героев» в зал Губернского Суда. Дело № 556, об облитии серной кислотой гр. Монвальдом Розипу гр. Анны П.

Мещанский роман с мещанским финалом!

Он и она. Он — М. Розипу, токарь по металлу, молодой человек, 26 лет. Она — Анна П., служащая лотошного клуба «Элит», хорошенькая двадцатитрёхлетняя женщина. На танцульке познакомились. Влюбились. Сошлись. Потом она «разочаровалась» и решила:

— Вы — герой не моего романа! Проваливайте!

Он ушёл и вернулся со стаканом серной кислоты. Чтобы навсегда отнять у неё красоту, «гибель мужчин». Встретить её не удалось, и, чтобы не нести стакан обратно домой, зарыл его в снег. Через три дня подстерёг. Около дома. Издали увидал знакомую фигуру Анны П. Отрыл стакан и быстро спрятался с ним в углу тёмной лестницы. Она вошла и в темноте наткнулась на что-то живое. Спросила со страхом:

— Кто здесь?!

В ответ Розипу выплеснул стакан ей в лицо, разбил его и убежал. Ему вдогонку неслись крики «любимой женщины», но он бежал. Бежал домой... пить чай.

— Я был очень, очень голоден! — объяснил он на Суде.

Анну П. принесли домой. Поднялась суматоха. В суете сестра её, Зоя, вместо масла вылила на ожоги керосин. И эта ошибка спасла пострадавшую женщину. Керосин нейтрализовал страшное действие серной кислоты, да и кислота, простоявшая три дня в снегу в стакане, была уже «третьяго сорта».

В больнице Анну П. спасли. Она сохранила зрение и даже миловидность. Но на лбу, под шляпой и начёсом волос — зловещее пятно ожога.

— Следы поцелуев возлюбленного! — съязвил кто-то из публики во время процесса.

Итак Анна П. — в больнице. Монвальд Розипу дома пьёт чай... Но есть ещё третье действующее лицо этой драмы: бывший муж потерпевшей, Павел Просветов, преподаватель математики в военной школе. Мещанская «судьба» втолкнула и его в этот роман, залитый серной кислотой... Дело было так: отец потерпевшей, повар Леповского ресторана, прибежал после происшествия к мужу и растерянно просил помочь. Отправились оба в милицию и с милиционером — к Розипу. Тот пьёт дома спокойно чай...

Розипу арестовали. В его отсутствие муж — Просветов идёт к нему на квартиру, берёт письма своей жены, и прочитав, уничтожает их... И вот так создаётся дело № 556. Казалось бы, всё ясно, до жути ясно. Но в деле столько запутывающих мелочей, что за всем этим балластом сразу не видно правды. Суду потребовалось три дня напряжённого внимания, работы, усилий, чтобы из этой психологической трясины вытащить на свет правду!..

Розипу заразился венерической болезнью.

— Это — от неё! — показывает он на «любимую женщину». Она с негодованием отрицает.

— Меня довели до преступления, — говорит он, — мной играли, меня заразили «дурной болезнью», обманывали, мучали...

— Я полюбила, разлюбила и честно сказала «нет!». Разве я не вольна любить, кого хочу?

Муж уничтожил письма. Что было в них? И что и зачем он уничтожал? Где правда и где ложь?

В первый день даёт свои показания Монвальд Розипу. Высокий молодой человек, в серой шинели; воротничок шинели кокетливо сошпилен булавочкой. Гладкий пробор, бритое лицо и очень розовые торчащие уши. Он — эстонец, говорит с сильным акцентом, ищет слов, и, когда ему надо, находит их. Розипу рассказывает свою историю.

— Танцулька. Любил «вальсировать». Потянуло в «Элит»... На вечеринках играли в «почту»: игра с поцелуями... Предложение через «мамашу». Обручальные кольца. Пирожные. Кинематограф...

Страница за страницей проходит его мещанский роман, вплоть до последней главы.

— Облил из мести.

Его сменяет Анна П. Тот же роман, но в другой редакции. На даче в Тайцах, куда они оба поехали в отпуск, обвиняемый предложил:

— Будем жить в одной комнате, чтобы лучше узнать друг друга!

Она «понадеялась на свою выдержку» и согласилась. Однако, выдержки хватило... на одни сутки. Через день они уже сошлись, а через две недели она «разочаровалась».

— Этот Монвальд, — говорит она, — оказался грязным циником!

— Например?

— Он говорил гадости о женщинах, с которыми был близок... В нём не было ничего духовного, только — животное... Братьям-подросткам говорил: ваша сестра последняя женщина, девка с Большого проспекта!

И так далее без конца. Герои этого серно-кислого романа, которых, по выражению гражд. истца, — «водой нельзя было разлить, а только серной кислотой», — стоят теперь лицом к лицу и обливают друг друга... помоями! Чем дальше, тем грязнее.

Какой чуждой фигурой вырисовывается на фоне этого романа облик бывшего мужа потерпевшей Павла Просветова!.. Зачем понадобилось этому человеку, брошенному женой и забытому, — ходить в милицию, навещать свою бывшую жену в больнице, искать её письма к любовнику? С точки рения мещанской морали «оскорблённый муж» должен был бы с презрением отвернуться от «романа» бывшей жены... А он — пришёл на зов. И даже больше того...

— Зачем вы уничтожили письма?

— Я не нашёл в них ничего существенного. С другой стороны, хотелось уничтожить всякий след бывшей близости Анны Константиновны к Розипу...

— Вы понимали, что, уничтожая переписку, вы уничтожили документы, совершили таким образом преступление?

— Тогда я не понимал. Теперь... понимаю!

Суд постановляет: привлечь гр. П. Просветова к ответственности за уничтожение документов.

Целый ряд свидетелей: отец, мать, сёстры потерпевшей, «вальсёры» танцулек, клубные служащие «Элита», квартирные хозяйки... Потревоженный обывательский муравейник продемонстрировал в зале Суда свои законы, традиции и принципы. Процесс вскрыл всю ложь и мелочность умирающего мещанского быта, всю грязь отношений «кавалеры» и «дамы», всю убогость «семейного счастья» за кисейными занавесками... Если оглянуться назад, на недавнее прошлое, мы увидим потоки, реки серной кислоты, позорно разрешающей все запутанные вопросы семейных отношений. В период с 1907 по 1917 г. в России было зарегистрировано около 800 случаев облития серной кислотой. 92% общего числа мстителей — женщины и только 8% — мужчины. Причины — ревность, месть жены или любовницы — исключительно «романтическая» подкладка. Статистика последствий — страшна. Из восьмисот случаев в 350 жертва осталась слепой на оба глаза, в 200 случаях — на один глаз, в 300 случаях — сохранив зрение, осталась обезображенной, и только в 150 случаях — отделалась сравнительно легко. Средний возраст жертв — 22 года, а палачей — 34 года.

Из восьмисот случаев царский суд вынес шестьсот пятьдесят оправдательных приговоров. Ревность являлась смягчающим обстоятельством, она «оправдывала» самые гнусные, грязные, тяжёлые преступления... Наш Уголовный Кодекс, вопреки принятой буржуазной морали, напротив, полагает ревность обстоятельством, отягчающим вину, «низменным побуждением» (ст. 142 Уголовного Кодекса). Это подчеркнул в своей речи и обвинитель тов. Рындзюнский.

— Подсудимый сам судил эту женщину, сам приговорил её к казни и сам выполнил роль палача. Он избрал самое предательское, самое презренное орудие для казни — серную кислоту... Он считал близкую ему женщину своею собственностью, и, лишившись собственности, решил уничтожить её: — не мне — так никому!.. Он — рабочий, но, подняв руку со стаканом серной кислоты, он посягнул на святость этого класса, он поднял руку на свободу женщины, на её неотъемлемое право выбирать, любить, кого она хочет... Свободным гражданам незачем хвататься за серную кислоту — это орудие мести сгнившего быта!..

<...> Защитник подсудимого говорит о муках ревности, о чахотке, полученной Розипу «от любви», о драме, пережитой этим замкнутым несчастным человеком, прежде чем он решился пойти на своё чёрное дело...

— Вы видели только рубцы на лбу потерпевшей, но рубцов на душе обвиняемого вы не можете видеть!..

Публика плачет. Плачет подсудимый, плачет Анна П... И своё последнее слово подсудимый произносит сквозь рыданья, всхлипывая. Он просит о снисхождении, жаждет вернуться на завод, чтобы снова стать честным тружеником... Суд удаляется на совещание. Два часа мучительного ожиданья. Волненье «героев» драмы передаётся и публике.

<...> Розипу признан виновным и приговаривается:

— К заключению на 5 лет со строгой изоляцией...

Подсудимый бледнеет и шатается. Вот-вот упадёт... Председательствующий продолжает:

— Но...

Это «но» несёт спасенье подсудимому. Ввиду пролетарского происхождения подсудимого и его болезни, — туберкулёза, — оказавшей несомненное действие на его психику, в момент совершения преступления, — ему дано снисхождение. <...>

НОВОЕ В БОРЬБЕ С ВЕНЕРИЗМОМ

В комиссии по оздоровлению труда и быта при втором Вендиспансере принято решение организовать трёхдневник борьбы с проституцией и создать добровольное общество борьбы с венеризмом. Идею эту подал участник комиссии — милиционер 29-го отделения милиции тов. Борисов. Сочная, жизненная мысль. Её надо осуществить во что бы то ни стало. Понял тов. Борисов, что проституцию нельзя убить административными мероприятиями и что борьбу с ней надо ставить при большом участии трудящихся масс. То, чего не может понять капиталистический Запад в вопросах борьбы с венеризмом — отлично понял советский милиционер.

СИФИЛИС

(Народная лекция в стихах.)

Я начинаю свой рассказ без добавок, без прикрас, об одной болезни страшной, по последствиям ужасной. Сифилис её названье. Как гласит о том преданье, Аполлон, бог красоты (если мифы знаешь ты) ей впервые наказал пастуха, что не смолчал, богу греков нагрубил, непочтителен с ним был. Верно-нет гласит преданье, но в Европу то страданье появилося с Востока и со скоростью потока по всем странам раскатилось и в России появилось. Она заразною слывёт, но несчастие несёт не по воздуху, воде, а грозит тогда тебе, коли кровь, слюна иль гной от больного, иль больной попадут на тело в ранку, иль в царапинку, изъянку, что порой и не приметишь, да и глазом не заметишь. И зовётся половой, так как чаще путь такой передатчиком являлся, ты, конечно, догадался. Заключается он в чём, да в сношенье половом. Народом кличка ей дана, ведь им считается она болезнью страшною такой, что прозывается дурной. И опасенья не напрасны, да последствия ужасны, коль её не захватить, и вовремя не лечить. Как она распространилась, как везде теперь развилась, это точно я скажу и вот цифры покажу.

Есть такие невидимки, меньше крошечной пылинки спирохеты Шаудина и они всему причина. Их микробами зовут и они всегда живут в организме у больного, выделяя яду много. Их простой не видит глаз, есть прибор, он в сотни раз увеличить сразу может, рассмотреть тебе поможет. Он зовётся микроскоп, и увидишь целый скоп много тонких как ворсинки и подвижных, как снежинки с завитками спирохет. Друг за другом снуют вслед, гнутся, вьются, как спирали и беда, коль в кровь попали. Коли в трещинку какую, или в ранку небольшую спирохеты попадут, но недели три пройдут и в том месте волдырёк, такой плотный узелок постепенно возникает. Зуд он, боль не вызывает, начинает шелушиться и вдруг в язву превратится. Язва круглая такая, и не очень уж большая, с ноготь, что ли будет так иль с серебряный пятак. С уплотнением по краям (то пощупать можешь сам) будто лаком дно покрыто, не избито, не изрыто, отделяет мало гною (ну, конечно, коль порою занесёшь в неё ты грязь, то струёй повалит мразь). Подави её, небольно, ну, мне кажется, довольно уж об язве говорить, чтоб тебя не утомить.

Близлежащие желёзки постепенно припухают, безболезненны и жёстки, прямо хрящ напоминают. Если язва на губе, то припухнут челюстные, коли будет на руке, то железки локтевые. А раз язва на мошонке иль на члене, где в сторонке увеличатся такие? — Ну, конечно, паховые. Когда язва разовьётся, твёрдый шанкр она зовётся. Но не ставь болезни точки, это первые цветочки, ягодки-то впереди. Ты на язву не смотри, она часто без леченья через месяц без сомненья уж исчезнет, зарастёт, но болезнь-то не пройдёт. Спирохеты в кровь проникнут и тогда уже возникнут те явленья, но о них я скажу в строках других. А пока ты твёрдо знай, даром время не теряй, язва чтоб прошла, не жди, а к врачу скорей иди. Расскажи ему, что было, как, когда то наступило, он лечить тебя начнёт и болезнь скоро пройдёт, дни леченья посещай, и смотри, не пропускай, каждый месяц промедленья может вызвать осложненья. Табачок нельзя курить, пиво, водку, брагу пить, а о женщинах тебе пусть не грезится во сне. И полгода только минет, навсегда зараза сгинет.

Коль лечиться ты не станешь, иль возьмёшь врача обманешь, будешь водку, пиво пить, или к женщинам ходить, то тогда уж не пеняй и не плачься, твёрдо знай, коль кого ты заразишь, то под суд за то влетишь. Попадёшь тогда в тюрьму года на три, а тому от тебя кто заразился, где бы с ним ты не судился, но придётся заплатить, за свой счёт его лечить. Это первое. Второе — месяц, самое большое полтора иль два пройдут и вдруг пятнышки пойдут. Видишь их ты целый рой в виде высыпи густой на боках и на ногах, и на шее, на руках, и повсюду и везде, нет лишь пятен на лице. И обычно высыпь эта бледно-розового цвета, не зудится, не болит, и порой не обратит на себя твоё вниманье. И не чувствуя страданья, часто их не замечаешь. У врача коль побываешь, скажет правду, не скрывая: "Это стадия вторая, эти пятна показали, что микробы в кровь попали, пятна весть с собой несут, их розеолой зовут. Время даром не теряйте, и лечиться начинайте". Коль лечиться ты не стал, то кого тем наказал, что тебя в дальнейшем ждёт? Постепенно сыпь пройдёт и без мази, без лекарства (как болезнь полна коварства). Но недели через три пойдут красные угри, их уж папулой зовут, и они всегда ползут в виде колец или гнёзд, иногда же в виде звёзд, иль цепочкой друг за другом, иль охватят полукругом часть лица и чаще лоб. По размерам они с боб, а другие, как зерно, цветом все как под одно, и упругие такие, будто воском налитые. Их найдёшь почти везде, и на теле, на лице, и особенно на лбу, на промежности внизу, вокруг заднего прохода. И они в теченье года временами то пройдут, то, глядишь, опять пойдут.

Коли зеркало возьмёшь, то во рту ты их найдёшь в виде бляшек беловатых, иль немного розоватых. Разъедаются слюной, выделяют едкий гной, не дают тебе глотать. А когда ложишься спать, то почувствуешь, что ноги ломит будто бы с дороги. Мучат боли головные. А то вдруг в часы иные лихорадить начинает. Смотришь волос выпадает островками небольшими, и мазями никакими их тебе не удержать, можешь рано лысым стать. Ну, кажись, картина ясна как заразна и опасна эта стадия вторая. Ведь повсюду выделяя гной в количестве большом и на члене половом, и в проходах, и во рту, на промежностях внизу, всюду папулы гнездятся и, конечно, изъявятся здесь мочою, там слюной, где от трения порой. А в гною, как ни копнёшь, спирохет всегда найдёшь. А в крови тогда их много, и подобного больного пусть здоровый сторонится, легко может заразиться. Но в унынье не впадай, об одном не забывай, коли будешь ты лечиться, правда года два продлится то леченье, что же, брат, в этом сам ты виноват, но болезнь тебя покинет, спирохета в крови сгинет.

Раз ты опять не стал лечиться, или лечился, но шутя, то, что в дальнейшем ждёт тебя. И вот проходит года два, то три и больше, как когда микробы в ткани проникают и спирохеты вызывают в них разрушенья очаги, зовутся груммами они. Каждый орган, с каждым днём разъедает, как огнём, что за жуткая картина и ты сам тому причина. Ноги язвы изрывают, бродишь ты, словно старуха, груммы печень разрушают, развивается желтуха. Нос провалится, гниёт, грумма череп прободает, к безобразию ведёт, отвращение вызывает. Вдруг ударит паралич, не застонешь и не охнешь, поразит тебя навзничь — и ослепнешь, и оглохнешь. И сведёт тебя и скрючит, в тридцать лет уж поседел, как болезнь жестоко учит тех, кто с ней шутить посмел. Да, настал период грозный, он кошмар тебе несёт и зовут его гуммозный, больной заживо гниёт. До такого состоянья ты себя не доводи, хочешь избежать страданья, раньше сифилис лечи. Иль, кроме гибели твоей, знай, коль недуг не пройдёт, он поразит твоих детей, он на потомство перейдёт. И у несчастных матерей взамен обычного порядка, рождённых мёртвыми детей бывает девять из десятка. Незавидна участь тех, кто и останется в живых, увидишь в язвах, в сыпях всех детей измученных, худых. Они недолго проживут, невзгод напор не отражают, болезни гибель им несут, они, как мухи, умирают. Бывает случай и такой: в здоровье будто нет сомнений, ребёнок бодрый и живой, растёт и всё нет проявлений. Но вдруг врасплох, во цвете лет, на теле грумма выступает, какой ты дашь ему ответ, кого он горько проклинает?! Но он женился, что тогда? Из поколенья в поколенье болезнь идёт и нет конца, и наступает вырожденье.

Ты видишь, как болезнь идёт, как много миру зла несёт, она во всех углах страны, для неё мы все равны. Разит и бедных, и богатых, счастливых, умных, тароватых, идёт в лачугу и дворец, и неизвестно, где конец. Она калечит человека, жизнь сокращает на полвека, наследство грозное несёт и к вырождению ведёт. Где ж пусть спасенья от страданья? Как избежать заболеванья, как, чем его предупредить, как зло народа прекратить? Об этом ты сейчас узнаешь, коли внимательно читаешь. Обычный способ заражений идёт от половых сношений. Есть профессия одна, проституцией она называется давно и скажу о ней одно, что была она всегда там, где голод и нужда. Знал её античный век, древний римлянин и грек, и в крестовые походы её помнят все народы. И, конечно, не избег её наш "культурный" век. Мать её зовут нуждой, а отца кулацкий строй. Когда грозил неурожай, крестьянин шёл в далёкий край, иль отправлял своих детей, к чему вело то дочерей? В каждом городе их ждал пасть разинув капитал. На заводах, в мастерских, если принимали их и в прислугах на квартирах, в ресторанах и трактирах, всюду их ждала нужда, и жестокая борьба. Им грозило сокращенье, безработицы лишенье, голод и невзгод удар их толкали на бульвар. Продавались поневоле, шля проклятье женской доле. Что же их ждало потом, путь один — в публичный дом. Так проституция создалась и нам в наследие осталась. <...> Чтоб беда не разразилась, чтоб несчастья не случилось, я советую тебе верен будь своей жене. Удержись, не изменяй, посторонних избегай, брось ты ветреность свою, иль погубишь всю семью. Коль ты вдов, иль холостой выход есть один простой: от сношений воздержись, если можешь, то женись.

Но не только ведь сношенье вызывает зараженье, есть ещё способ другой, он зовётся бытовой: вспомни то, о чём читал, — кровь и папул отделенье и слюна, как я сказал, вызывают зараженье. Из одной с больным посуды щи хлебать тебе придётся, то не вследствие простуды в горле язва разовьётся. За его кусок возьмёшься, из одной кружки напьёшься, поцелуешься ли с ним, или способом другим попадёт слюна больного (спирохет всегда в ней много) и царапинка найдётся, живо сифилис привьётся. И пройдёт недели две, вскочит язва на губе, иль во рту она возникнет, словом там, куда проникнет спирохета со слюной. Даже даст приятель твой папиросу докурить, тоже может заразить, если он на грех больной. Иль попали кровь, иль гной с полотенцем, на платке, или с ранки на руке, на царапинку на коже! И там язва будет тоже. Но, надеюсь, стало ясно, как для всякого опасно сифилисом заразиться, с каждым может то случиться. И не только половое, но и часто бытовое зараженье может быть, так не стоит говорить, что болезнь это позор, отворачивать свой взор от подобного больного. Надо мнения иного быть об этом зле народном, мы живём в краю свободном — не скрывать, и не стыдиться, а идти скорей лечиться.

Вторая часть здесь.

Комментировать Всего 6 комментариев
народная лекция!

Вот откуда у Д. Быкова ноги растут... 

Кстати, в оригинале строчки народной лекции всё же в столбик)) Просто Сноб каждый абзац превращает в разрыв, и пост бы порвался нафиг. Я и так полстраницы (про проституток) сократила. А про них было классно)):

А пока в глухих станицах, и в заводах, и в столицах, проституток всюду рой, в полдень и ночной порой встретишь их на тротуаре, в ресторане, на бульваре, и дорогою в вагоне, на вокзале, на перроне. Но доказано давно, так и быть оно должно (на этой жизнеутверждающей ноте и закончу))

Эту реплику поддерживают: Владимир Генин, Елизавета Титанян

Ужас какой... "Водку ты тогда не дуй, а не то..."...Гм...

Наталья, у меня для Вас есть маленький подарок. В "Абырвалг" я его всунуть уже не могу, он у меня с рабочего компа не открывается, поэтому здесь:

Эту реплику поддерживают: Наталья Белюшина