Все записи
15:32  /  12.08.13

9624просмотра

Двадцатые годы. Продолжение макабра

+T -
Поделиться:

 

Цитируется по журналам двадцатых годов — «Эхо», «Красная деревня», «Народный суд», «Суд идёт!», «Барабан», — с исправлением опечаток и устаревшего написания. Использованы фотографии из журналов «Огонёк», «Эхо», «Советское фото», «За новый быт», «Суд идёт!» того же периода.

ПРОСТОЙ СПОСОБ ПРИГОТОВЛЕНИЯ КАРТОФЕЛЬНОЙ МУКИ ИЗ ГНИЛОГО КАРТОФЕЛЯ

В нынешнем году картофель сильно гниёт. Необходимо при уборке картофеля внимательно отбирать попорченные гнилью клубни: для лёжки в зиму такие клубни не годятся, потому что они быстро гниют. Такой картофель надо или скармливать в варёном виде скоту, или же можно самым простым, домашним способом из гнилого картофеля приготовить хорошую картофельную муку.

Такие клубни надо хорошенько вымыть руками, чтобы удалить гниль. Очищенный от мокрой гнили картофель надо или стереть на тёрке в мезгу, или возможно мельче истолочь в кадке пестами. Кадку наполнить стёртым картофелем до половины высоты и долить водой почти доверха.

Полезно, но можно обойтись и без этого, влить в кадку серной кислоты, по стакану на 4-5 вёдер картофеля. Всё хорошенько разболтать; такое размешивание повторяется через каждые 2-3 часа. На следующий день дают отстояться. На дне кадки осядет картофельная мука, а над ней соберётся грязный слой поражённой болезнью мякоти картофеля; над этим слоем — вода. Воду сливают, грязный слой осторожно удаляют, а на осевшую внизу картофельную муку наливают ещё раз чистой воды, хорошенько, сильно размешивая.

Снова дают отстояться, сливают воду, удаляют остатки грязного слоя. Осевшую внизу муку вынимают из кадки и высушивают, расстилая на полотно тонким слоем.

Мука получается темноватая (если прибавлять серной кислоты, то мука получилась бы белой), но вполне пригодная для употребления в пищу, без малейшего привкуса и запаха.

Таким путём, можно переработать весь загнивший картофель и получить от него хорошую пользу. Но к этой работе надо приступать, не мешкая.

РАЗГАДКА 33 МЕШКОВ С ТРУПАМИ

1. Тайна.

Это дело достаточно нашумело в последние дни, т.к. в течение двух лет оставалось нераскрытым. И только недавно МУУРу удалось наконец арестовать убийцу.

В течение двух лет в районе Замоскворечья было найдено до 22 мешков с трупами. Все они, в огромном большинстве мужчины — только одна женщина, были убиты одним способом — каким-то тупым орудием по голове. И все они были связаны почти одной вязкой. На шее у всех были мёртвые петли.

2. Раскрытие.

Два года МУУР прилагало все усилия к поимке преступника и два года эти усилия оставались бесплодны. Трупы были нагие, лица были обезображены. Установить что-либо было трудно. Но всё же удалось установить одно: мешки все были из-под овса, и в одном к тому же голова трупа была обвязана пелёнкой. Отсюда сделаны были выводы: преступник, по-видимому, извозчик, живёт в районе Замоскворечья и имеет грудного ребёнка.

Была установлена слежка. Удалось констатировать, что один из извозчиков, Василий Комаров, по-видимому, подходит к этим данным. Комаров мало занимался своим промыслом, но жил широко и его кутежи по трактирам Замоскворечья были хорошо известны.

Арестован преступник был 17 мая. Во время обыска у него в чулане был найден ещё труп с характерной вязкой. Арестован Комаров был в селе Никольском, т.к. во время обыска ему удалось бежать.

3. Убийца.

С большим любопытством глядел я в лицо убийцы. Два раза я его видел и два раза меня поражало только одно: сколько ужаса, сколько зверства таилось за этими внешне спокойными, слегка благообразными чертами лица. Таких лиц мы встречаем ежедневно десятки, сотни и у любого торговца на Сухаревке мы можем увидеть такие же лукаво поблёскивающие глаза.

Убийца совершенно спокоен. Скучая, он оглядывал помещение оперативной группы (я видел его почти тогда же, когда он был захвачен) и не выражал никакого беспокойства. Иногда даже улыбался. Второй раз я видел его на дворе управления в сопровождении двух конвойных. Шёл и посмеивался. Конвойные о чём-то шутили. И за этим добродушно-спокойным лицом зажиточного мещанина скрывалась вся жуть, вся глубина невероятного зверства, невероятной нечеловеческой жестокости. О своих жертвах говорит деловым тоном, передаёт спокойно детали, указывает почти безошибочно все места нахождения трупов. Сознался Комаров в 33 убийствах, совершённых при помощи запуганной и терроризорованной им жены.

4. Как совершались преступления.

На конной площади всегда толпится масса народа, особенно провинциалов. Их-то и ловил Комаров, предлагая купить у него лошадь. Цену всегда давал низкую и, заманив покупателя, убивал тут же у себя на квартире. Убивал молотком. И почти всегда в переносицу. Убив, увязывал и прятал труп в мешок. Вечером с женой отправлялся в извозчичьей пролётке и спускал труп куда-нибудь. Вначале зарывал, впоследствии сбрасывал в реку. Сначала орудия убийства менял, покупал новые рогожи, а затем убивал молотком, а кровь спускал в оцинкованное корыто.

ОТ ЛАМПАД К РАЗВРАТУ

Место действия — Вытегра. Маленький провинциальный городок, которого, по выражению чеховского надзирателя, «на географической карте и в телескоп не рассмотришь». Слушается дело некоего Котецкого. 168-я статья Угол. Кодекса. Битком набитый зал б. женской гимназии. На скамье подсудимых — он, герой печальной действительности. Моложавый старичок с неестественно слащавым голоском и какой-то наигранной жеманностью. Типичнейший представитель лампадной Вытегры. И не вяжется благообразие хранителя купеческого благочестия с позорной 168-й статьёй.

В прошлом — церковный сторож при купеческой богадельне, в настоящем — опасный преступник... Прошлое тёмное. Ещё задолго до революции Котецкий замечен в своей «деятельности». Впервые объектом его сексуальных гнусностей были молодые солдаты-новобранцы. Свободное время (от церковной службы) проводил в пьяных оргиях, в свальном грехе. Два удовольствия: уход за лампадами и... педерастия. О лампадах рассказывает с умилением, о последнем — молчит. <...> Теперь он служит сторожем Инвалидного дома. Снова находит жертвы гнусных утех — воспитанников детских домов. Перед судом — потерпевшие, мальчики 10-12 лет. Рассказывают:

— Заманивал в своё логово, запирал на крючок дверь и «нахальничал».

В голодные годы соблазнял ребят морковью и хлебом. Мальчиков К. и В. приучил к онанизму. Рассказывают мальчуганы все эти мерзости, смотрят на развратителя, и в глазах — ужас, отвращение и слёзы. А Котецкий бодро и уверенно, вернее: — смело и нагло отвечает на вопросы Суда:

— Не виновен!

— Под судом находились?

— Это за девушку-то?

— Да, за девушку. Теперь — за мальчиков...

— По злобе на меня наговорили. Детей очень люблю. Голодное время было. Случалось, последний кусок отдавал...

Оказывается, у любителя «лампадной тишины» в прошлом ещё судимость — участие в изнасиловании глухонемой идиотки из убежища престарелых. Свидетельские показания убийственны для Котецкого. И всё-таки — то же упорное и бессмысленное запирательство на очных ставках с потерпевшими. Отвратительный и закоренелый в гнусности человек, хищный, хитрый и безусловно опасный.

Дали «полностью». В прошлом — разврат, разврат и ещё раз разврат, впереди — Исправдом и высылка в Нарымский край. Публика облегчённо вздыхает. Вредный нарост, выросший в уездной тине мрачного прошлого, навсегда удалён. Осуждено проклятое прошлое, утопившее всё человеческое в разврате, в пороках, возросших под сенью лицемерного обывательского благополучия при свете лампад.

ДОСТОЙНЫЙ УЧЕНИК ДОСТОЙНОГО УЧИТЕЛЯ

Из «нравов» Александро-Невский Лавры.

Разные фигуры проходят перед лицом Суда. Жизнь нигде не находит столь яркого отражения, как в Суде. Яркая гнетущая картина жизни развернулась перед Судом на протяжении двух дней, 2 и 3 декабря с.г.: — слушалось дело дьякона Владимира Мутовозова, обвинявшегося в развращении малолетних.

Мутовозов занимался по «совместительству» дьяконским служением и торговлей семечками, находя ещё досуг для не совсем соответствующего его дьяконскому сану развлечения — развращения малолетних. В свободное от церковнослужения время, под разными предлогами дьякон Мутовозов приглашал к себе детвору, проявляя большую терпимость к полу — любя одинаково не платонически и мальчиков, и девочек, — и таинственно что-то с ними проделывал. Его поведением заинтересовалась жительница того же дома, где жил и утешался Мутовозов. Благодаря тому, что её квартира расположена против квартиры дьякона, ей удалось однажды установить у него пребывание девочки М.Д., с которой он проделывал какие-то манипуляции, которые ей — соседке Мутовозова, показались подозрительными. Девочка была спрошена и рассказала то, что послужило основанием к аресту Мутовозова и возбуждению против него уголовного преследования.

Подробности настолько отвратительны, что мы не решаемся их передавать. <...> Самая пылкая фантазия не могла бы так ярко-гнусно нарисовать картину быта духовных отцов Александро-Невской Лавры, как это сделал в своём жизнеописании пред Судом сам подсудимый Мутовозов. Предоставим слово ему:

— С 15 лет я занимался онанизмом. Меня этому научил иеромонах Филарет. Он учил меня 2 1/2 года. Как он учил, я скажу при закрытых дверях. Я познакомился с Филаретом в Александро-Невской Лавре. Я встречался с ним в церкви, приходил к нему, как к духовному отцу, я бывал у него дома. Проникнуть к нему в 15 1/2 лет очень легко. говорят, что мальчики — для монахов, а девочки — для мирян. <...> С Филаретом встречался и за каждый раз получал по 30 коп.<...>

Надо сказать, что ученик превзошёл своего учителя. Если Филарет платил Мутовозову за «любовь» по 30 коп., то Мутовозов располагал к себе объектов своей животной страсти поучением евангелия. В одно из посещений его девочкой М. Д-ой, он ей показывал евангелие, а от евангелия перешёл к развращению её. «Лаврское» воспитание сделало своё дело — труды архимандрита Филарета даром не пропали. Для дьякона Мутовозова от евангелия до разврата был один шаг, а следующий шаг был назад: — от разврата к евангелию...<...>

Надо отметить, что Мутовозов держал себя на Суде чрезвычайно развязно, точно он не перед Судом, а на сцене. Компетентная экспертиза в лице профессора Тарле объяснила некоторую театральность Мутовозова, как результат влияния на него обстановки Суда, яркое освещение, многочисленная публика и самая торжественность судебного процесса придали ему аффектированность. Та же экспертиза признала однако, что Мутовозов управляет своей волей, вполне сознателен и ориентируется в происходящем. <...>

Суд приговорил его к четырём годам лишения свободы со строгой изоляцией. Жаль, что процесс этот не был заслушан где-либо на большом заводе. Нельзя найти лучшего материала для отрезвления опьянённых религиозным дурманом. Мутовозов — один из многих. Их постепенно начинает выявлять жизнь. И пролетарскому Суду предстоит задача устранять, изолировать эти гнусные остатки прошлого, глушащие новую жизнь.

ЗА ЭТО ПОД СУД

Редакцией "Барабана" получен следующий документ, который она воспроизводит без изменения.

ВЫПИСКА из протокола собрания отряда № 48 юных пионеров им. тов. Ленина при яч. РЛКМС колонии «Подушкино» ст. Одинцово М.-Б.-Б. ж. д. 23/VIII-24 г.

СЛУШАЛИ: 1. О характере взаимоотношений педагогов к воспитанникам колонии.

ПОСТАНОВИЛИ: 1. Заслушав целый ряд выступавших пионеров, считаем нужным констатировать нижеследующее: факты, имеющие место в детской колонии и характеризующие взаимоотношения педагогов и воспитанников колонии, со стороны завед. колонии Сотникова — мордобитие (случай с Матвеевым), бросание об стену воспитанников (случай с Добронравовым — разбитая губа), произвольное исключение из колонии (случай с Белкиным, Добронравовым и Мышляевым). Бывали случаи, когда ребят выводили на мороз неодетыми с целью, чтобы они выдали провинившихся.

Дёргание за волосы (с Герасимовым за «сопротивление»), отсылка в дом дефективных (случай с Донковым), за курение совершенно здоровым ребятам делались клизмы и давались какие-то пилюли. Заставляли зимой разутых и неодетых ребят мыть в коридоре бельё. Отбирали верхнюю зимнюю одежду, с целью наказания ребят. Были случаи, когда ребят заставляли чистить уборные педагогов, и вообще эксплуатации ребят.

Со стороны И.В. Наумова — неумытых ребят мазал слюной и этим умывал ребят, бил линейкой ребят с целью вразумления, и много других фактов, указывающих на глумление над ребятами и на скверное отношение к ним, как, например, Сотников кормил ребят собственными испражнениями.

ДЕЛО О ТАЙНЫХ ЕВРЕЙСКИХ ШКОЛАХ

Около месяца назад в Баку закончилось слушанием в Народном Суде дело о тайном преподавании религиозного учения в школах при еврейских синагогах. Дело вызвало внимание широких партийных и общественных кругов.

По делу привлечены были шестнадцать еврейских учителей, члены правления синагоги, духовный раввин и члены еврейской общины. Обвинение поддерживали два представителя государственного обвинения и три общественных обвинителя, командированные ЦК АКЦ, ЦК АСКМ и Бакинским ОНО. Защищали члены местной Коллегии защитников.

Дело слушалось в течение десяти дней в зале Центрального Рабочего Клуба, и каждое заседание собирало сотни слушателей, как из рабочих, так и из заинтересованной в исходе дела буржуазии. Среди публики были и духовные лица: православные и армянские священники, муллы и т.п.

Сущность дела заключалась в том, что представители Бакинского ОНО и евсекции АКП обнаружили в помещении двух еврейских молитвенных домов (так наз. хасидских) нелегальные школы, из которых в одной обучалось около шестидесяти, а в другой около восьмидесяти детей в возрасте от 6-ти до 10-ти лет. Под руководством учителей-меламедов дети изучали библию, еврейские молитвы, духовные книги и вообще занимались религиозным вероучением.<...> Первое заседание было посвящено почти целиком процессуальным спорам между государственным обвинением и защитой, которая прежде всего заявила отвод против состава Суда. Так как, по мнению защиты, всё дело носит характер борьбы с религиозной пропагандой, а борьба эта является вообще одним из принципов Советской Власти, в составе же Суда находятся коммунисты, то в силу п. 2 ст. 43 У.П.К. они-де подлежат отводу, как заинтересованные в исходе дела. Кроме этого характерного отвода, защита спорила против возраста одного из нарзаседателей, требовала выделения производства о неявившемся председателе правления синагоги, возражала против слушания дела в Нарсуде данного района и, наконец, просила об освобождении обвиняемых, а в особенности духовного раввина, от нахождения в зале заседания в пятницу вечером и в субботу, ввиду их желания молиться Богу. Все отводы были оставлены Судом без уважения.

Состязание между государственным обвинением и защитой, начавшееся в первом же заседании, перешло очень скоро в споры о принципиальном отношении к делу. Позиция защиты носила характер явного сочувствия к «угнетаемым», и прокуратура во всё время процесса неутомимо выявляла антигосударственное настроение защиты. <...>

Всё судебное следствие изобиловало рядом характерных деталей. Во время допроса одного из учителей обвинение поинтересовалось вопросом о том, как именно объяснялись детям рассказы о чудесах, которыми насыщены религиозные книги, представленные к делу в виду вещественных доказательств.

— Какие места библии изучали вы с вашими учениками? — спрашивает прокурор.

— От Якова до Моисея, — отвечает обвиняемый.

— Как же вы, например, объяснили детям переход евреев через Красное море?

— Ну, как объяснил?.. Очень просто! Сказал, что подул сильный ветер, море разделилось на две половины — и евреи прошли по нему совершенно свободно.

В зале смех.

Вообще, слушатели из рабочей среды относились очень чутко к происходившему перед ними разоблачению той тёмной работы, которая велась духовенством. <...>

Прения продолжались два дня. Суд согласился с представленными прокуратурою юридическими доводами и постановил подвергнуть обвиняемых принудительным работам на различные сроки, а синагоги закрыть. Процесс привлёк к себе внимание не только публики, но и местной и иногородней прессы, как первый процесс «церковников» на Кавказе.

Здесь первая часть материала.