Все записи
11:55  /  19.10.13

83863просмотра

Оправдание Безрукова

+T -
Поделиться:

 

Вчера актёру Сергею Безрукову исполнилось сорок лет. Как летит время! А главное — зачем и куда? Лучше бы остановилось, ей-богу.

О Безрукове мало кто говорит всерьёз. Безрукова не анализируют. Разве что создают видимость по долгу службы. А когда о нём говорят от души — то, как правило, стебутся самым безжалостным образом; в определённый момент любое упоминание Безрукова стало вызывать автоматическую реакцию: «Что, опять он?!» — даже если человек Безрукова сто лет не видел. Переделали и приписали Гафту древнюю шутку; теперь она звучит так: умереть не страшно, страшно что после смерти тебя сыграет Безруков. А когда-то было: умереть не страшно, страшно что хоронить тебя будет Сергей Мартинсон. В другой версии — хоронить тебя будет Георгий Тусузов (он ещё больше прожил, девяносто четыре года). Думаю, в разных творческих коллективах в формулу подставляли собственного долгожителя.

Так или иначе, вольно или невольно, в большей или меньшей степени к сорока годам себя дискредитировали практически все. Но среди актёров более одиозной в глазах публики фигуры я не припомню. Поповство Охлобыстина, подобострастие Машкова, сумасшествие Джигурды, свинство Алексея Панина — всё то вызывало не такую затяжную и не такую бурную реакцию, как тот факт, что Безруков «сыграл всех», что он опять, снова, везде, всюду; «а играть его будет Безруков!» — предсказывают люди, чтобы добавить абсурда. Ни одному актёру не посвятили столько фотожаб, сколько посвятили Безрукову после выхода фильма «Высоцкий. Спасибо, что живой». Напомню для ясности:

Никто не заметил, что в этих фотожабах совершается принципиальная подмена: лицо Безрукова в лице того пластмассового Высоцкого мог разглядеть только человек, очень хорошо знающий Безрукова. Мне, допустим, было ясно, кто играет Высоцкого, ещё по трейлеру, а широким массам это было совсем не очевидно. Но как только слова «Безруков» и «Высоцкий» встали рядом — плотину прорвало.

Это, прямо скажем, издевательство снова и снова утверждало публику в мысли, что Безруков везде, везде, везде, потому что публика сама эту мысль культивировала. Можно ли осуждать публику? Увы, не можно. Сработал закон снежного кома, против него с совковой лопаткой логики не попрёшь.

А как всё славно начиналось! Начало — оно всегда лучше конца, но такого разрыва никак нельзя было предположить. Бедный Безруков.

Лицо у киношного Высоцкого было действительно нехорошо. Как-то труповато оно было. И сам фильм был как фальшивые ёлочные игрушки (вроде бы совсем как настоящие, а радости никакой), но это не вина Безрукова; он, между прочим, очень точно «снял» пластику Высоцкого. Это был высокий класс. Так что на вопрос «почему опять Безруков?» хочется ответить: ну а кто? проведите меня к нему, я хочу видеть этого человека! Вы вообще наблюдали других отечественных актёров? Обратите внимание, например, на Пореченкова: он много лет работает аттракционом «говорящий шкаф», но считается артистом театра и кино. Или посмотрите на Балуева; он иногда похож на зомби, причём без всякого пластического грима.

Но недоумевать бессмысленно и бесполезно, поскольку гроздья гнева и глума возникли не на пустом месте. Что признавать крайне неприятно.

Я с огромной нежностью  и благодарностью отношусь к Безрукову: он часть моей молодости. Это штука непоколебимая. Мы работали в программе «Куклы», которая выходила на НТВ. Кукольная технология была такова: сначала, естественно, сценарий, потом озвучка, выстраивание декораций в павильоне «Мосфильма», съёмки под записанную фонограмму, монтаж, сведение. Съёмки были самым физически тяжёлым моментом, там люди пахали. Написание сценария — самым муторным, потому что приходилось иметь дело с продюсером. У нашего продюсера, человека из семьи кинематографистов, были малообъяснимые пробелы в образовании; если сценарий содержал аллюзию на фильм, скажем, «Неоконченная пьеса...», нужно было ему объяснять, что эта-де фраза культовая (Мне тридцать пять лет!.. Наполеон был генералом!..) и пересказывать содержание, со всеми притопами, прихлопами и ужимками (а тут, мол, Калягин такой: "Ба!.."). Если в фильме была песня — её следовало спеть, танец — станцевать, если был розовый конь — проскакать перед ним на розовом коне, одновременно изображая весеннюю гулкую рань. Медленно и печально продюсер врубался и давал или не давал добро. В отчаянии я заметила, что он делает такие паузы в своей речи, что за это время можно вымыть и высушить голову.

Пройдя через тернии, ты вознаграждался звёздами на озвучке. Эта часть процесса была самой приятной и плодотворной. Четыре актёра приезжали из своих театров после спектаклей и вдыхали в сценарий, выхолощенный начальством, жизнь; наши режиссёры не слишком рвались ими управлять, главное было — вовремя остановить. Безруков был душой и сердцем озвучания. Я не помню случая, чтобы он, даже изрядно вымотанный, был хоть сколько-нибудь отстранён или отдавался работе не полностью. Ах, если бы вы знали, какой это был чудесный, добрый, незаносчивый, щедрый по отношению к партнёрам, неутомимый и весёлый парень! Безруков уже был звездой «Табакерки», и было, конечно, ясно, что ещё чуть-чуть — и театральная популярность перерастёт в нечто более значительное, что будет ого-го. Никто ему, кстати, не завидовал, потому что невозможно завидовать природному явлению. Неоднократно и на разные лады повторенные разными людьми слова Табакова про атом солнца, который Безруков будто бы проглотил (и с тех пор светился), были тогда чистейшей правдой, хотя сейчас кажутся почти пошлостью.

С Безруковым связан один феерический эпизод. Актёры, надо сказать, иногда существенно улучшали сценарий (например, фирменная присказка генерала Лебедя, царство ему небесное, «упал — отжался!», была придумана актёром Васей Стоноженко). Однажды мы записывали новогоднюю программу; в новогодних программах был минимум политики и максимум песен-танцев-хулиганства. В той программе персонажи плыли на «Титанике». Актёры придумали дополнительную сквозную линию: бродящего Жириновского, который ищет на корабле туалет. И вместо того, чтобы задать ему направление, все Жириновского поучают, что по-морскому, мол, надо говорить «гальюн». Жириновский ходит туда-сюда, хочет писать (или уже какать) и страдает. Режиссёр согласился на эту историю, и её записывали без шпаргалок, в порядке импровизации. Заключительный момент писали Безруков и Саша Груздев, который озвучивал Лужкова; они стояли перед микрофонами, а мы, остальные, наблюдали за ними через стекло со стороны звукорежиссёра. Безруков-Жириновский, и как и было договорено, спрашивает: «Простите, а где здесь этот... как его... мангал!» Груздев басит: «Чего?» — «Я хотел спросить... где тут у вас... как его... кальян!» — «Кого?» — «Ну этот где у вас?.. Ну к-к-к-ак его...»

И мы смотрим — до того отчаянно Серёга играет! С такой горечью он повторял «как его...», словно страдание желающего срочно в сортир человека довело его до подлинных высот духа; потом он покраснел, по лицу потекли слёзы: «Ну к-к-как его, ну...» Это было бесконечно долго и дико смешно; Груздев еле держался, вставляя в череду к-к-каков свои короткие «кого?» и «чего?». Сцена становилась эпической, настоящий шекспировский театр, и мы уже делали ставки, описается он от погружения в роль или нет. До нас не сразу дошло, что Безруков забыл слово «гальюн» и из последних сил держался за своего персонажа, так ни разу и не выйдя из образа, тем более что и его персонаж не мог вспомнить слово «гальюн». Это называется — удачно совпало. Вспомнив заветное слово, он выпалил его со стоном облегчения, чуть не снеся микрофон. В программу, конечно, вошла только небольшая часть тех метаний. Но как же Безруков смеялся над собой! Я тогда оказала на продюсера давление (не помню, правда, чем давила; возможно, просто коленкой) и актёров вписали в титры ещё и в качестве авторов сценария, что, впрочем, не было подкреплено деньгами.

Как принято писать, «из личного архива автора». Те, которые не Безруков — актёры Боря Шувалов и Саша Груздев, а девочка — я. Со мной очень хорошо обращались, потому что я была самой маленькой.

Безруков, к слову, гениально владеет голосом: например, в «Вине из одуванчиков» он озвучивал Смоктуновского, который сам себя озвучить не успел. Человек неподготовленный будет уверен, что это голос именно Смоктуновского.

За Серёжей приезжал на машине его папа, Виталий, и когда озвучка затягивалась (актёрам приходилось сидеть в студии до упора, пока звукорежиссёр не подчистит запись и не вгонит её в положенные временные рамки; если обнаруживался случайный шум, скрип, чих, не та интонация или какая-нибудь невнятица, реплики переозвучивались), Виталий терпеливо ждал, ходил по дворику, светил в темноте зажжённой сигареткой. Сына он обожал, и Серёжа платил ему нескрываемой взаимностью. И называл батей. Они были так искренне привязаны друг к другу, что это казалось почти фантастикой. Бывает, конечно, что отцы безгранично любят детей. Но чтобы дети так любили отцов... На это способны это только очень чистые сыновьи души.

«Бригада» выстрелила зрителю прямо в лоб и снесла крышу; «Участок» заполировал впечатление, охватив своей милотой армию домохозяек, которые пропустили «кино про бандитов». Тут уже можно было не рваться вперёд и вверх, потому что слава была — всенародная, надёжная, и ничто не могло испортить впечатления (как казалось).

Кроме любви к сыну, у Виталия Безрукова есть ещё одна — и пламенная! — страсть: любовь к Сергею Есенину, в честь которого и был назван сын. Есенина Безруков-младший успешно играл в театре и даже получил Госпремию; но этого оказалось мало. Нужно было ещё и сериальное воплощение, причём не простое, а с идеей, что Есенина убили. Можно сказать, рука отца подпилила сук, на котором сидел сын, потому что именно на этом сериале начался распад, а книга Виталия Безрукова о Есенине с портретом Сергея Безрукова на обложке была настолько за гранью вкуса, что все, кто видели, не забыли и не простили.

Сергей находился под двумя сильными влияниями — можно сказать, двух отцов: отца родного и Табакова. Не представляю, как он доверял обоим (а он явно доверял обоим), при том что эти двое на дух друг друга не переносили, даже не здоровались. Что глубоко логично, потому что трудно представить себе более различные подходы к профессии, чем у Виталия Безрукова и Олега Табакова. Табаков — это актёрство чистое, счастливое, Виталий — идейное, или даже идеологическое, с реализацией плана по захвату территории посредством обожаемого сына. Похоже, что победил в невидимой миру схватке родной отец. Любовь слепа и любовь зла.

Для роли того фантомного Есенина, которого вырастил в себе Виталий Безруков, он подготовил Сергея; самому Виталию удалось сыграть Есенина только однажды, в конце шестидесятых, в телевизионной постановке оперы Агафонникова «Анна Снегина», где партию Есенина пел тенор Мищевский. Нельзя не признать, что нацеленность Безрукова-старшего на Есенина было обоснованной — хотя бы потому, что на Есенина он действительно был очень похож, и в советском оперном варианте был вполне убедителен:

После сериала «Есенин», в котором Безруков был ведом родным папой (Виталий был соавтором сценария), он был уже не тот, и чем дальше, тем больше он становился не тем. «Есениным» отец и сын что-то доказывали. Была, помню, эйфория по поводу «молодёжь заинтересовалась Есениным»; ну всё, Россия к новой жизни возродилась, тушите свет. Начались пародии на тему любви Безрукова к берёзкам и осинкам. Ни с того ни с сего в речах Сергея появились неслыханные прежде интонации учителя жизни; «друзья мои», говорил он, сидя перед одиноким интервьюером; «ибо, дорогие...», «к великому сожалению...»; и иной раз его так, бывало, заносило, что только и подумаешь — куда ты скачешь, мальчик? — а мальчик уже окольным путём прискакал обратно. Внезапного учительства публика тоже простить не могла и стала насмешничать. Когда Безруков сыграл Пушкина, это уже было воспринято как пощёчина общественному вкусу.

Ну и, конечно, Иешуа в «Мастере и Маргарите». Сыграл Христа, гад! Совсем оборзел!

И ведь не бросишь камень в зрителя, который не верит, как Станиславский. В пространстве Табакова Безруков оставался всё тем же отличным театральным актёром, а во всём остальном — игра его становилась всё тяжеловеснее. Конечно, не ужас-ужас, но утомительно. Нет-нет да и мелькнёт знакомая изобретательность (скажем, в дурацком продолжении «Иронии судьбы...» его персонаж был единственным живым человеком), но потом — снова нездорово. Две актёрские школы вошли в противоречие. И что особенно обидно, Безруков и там и сям выкладывался по полной программе, просто выкладывал он разное. Дело было не в ролях. Дело уже было в игре. Победивший метод Виталия Безрукова можно проиллюстрировать его фишкой, которую он придумал, играя в шиллеровских «Разбойниках» Карла Моора. Когда Карлу рассказывали о невинно убиенном ребёнке, ему подсовывали детскую рубашечку (и он страшно кричал про порожденье крокодилов); в роли рубашечки выступала распашонка маленького Серёжи, чтобы Виталий мог страдануть по-настоящему. И этот зверский фокус, можете себе представить, повторялся каждый спектакль. То есть сознательно провоцировался реальный разрыв аорты, психика подстёгивалась запрещённым приёмом: Серёженьку убили. Бывает душа нараспашку, а бывает — игра на распашонку (дарю терминологию театроведам). Актёрство не терпит подобной подлинности: известно, что если вытащить на сцену пьяного, публике он не покажется убедительным; публику убедит только трезвый артист, играющий пьяного. А камеры видеонаблюдения, запечатлевшие живую жизнь, очень проигрывают кинематографу. И если долго-долго висеть на кресте, совсем не факт, что мучения, подобные христовым, дадут полное проникновение в образ.

Эмоциональные и нервные траты — не мерило искусства; Безруков растрачивает себя невероятно, но зритель при этом видит, что актёр жмёт и жмёт на одни и те же внутренние клавиши, и Пушкин, Есенин, Каппель кричат одинаковым криком.

Злые люди говорят, что Безрукову надо бы сыграть Безрукова, и это будет апофеоз. Между прочим, в этом есть кое-какой резон. Роль Безрукова — золотая роль, а актёрский путь — это запутанный, но захватывающий сюжет. Когда-нибудь, когда отделятся зёрна от плевел, кто-нибудь талантливый снимет фильм о Безрукове, солнечном мальчике, доброй душе, и зритель скажет (как один бомж, на чьих глазах разбилась бутылка коньяка): «Это, б..., трагедия...».

С другой стороны, в сорок лет жизнь только начинается. Бывали случаи. Так что, может, и нет никакой трагедии. Но хватит уже обижать Серёжу! Во всём виновата распашонка.

Теги: синема
Комментировать Всего 53 комментария

"Куклы" . Я не могу остаться равнодушной к факту.

Закажу вам некролог! 

видимо, это единственный способ не попасться вам раньше времени на зубок. а ведь были такой безобидной чёренькой девчушкой ))

Эту реплику поддерживают: Степан Пачиков, Игорь Вечеребин

Вы меня сейчас так расстроили, так расстроили. Это ведь текст в защиту, можно сказать - призыв к состраданью, чтоб мне провалиться)

А я б вам и юбилейную речь заказал. Мне всегда несказанно весело от ваши слов. 

Я уже так напугана, что мне кажется - и в вашем комментарии содержится намёк на нехорошее!

Лучше всего у вас получится совместить юбилейную речь с некрологом ))

Эту реплику поддерживают: Игорь Вечеребин, Елизавета Титанян

Слаб человек! Я человек. Следовательно я слаб)

А в некрологе места состраданию уже не найдется? Приходится признать правоту: все разумное - жестоко, и сострадать поздно.  

Если посострадать в некрологе будет разумно, я посострадаю в некрологе (хорошее слово - "посострадать"))

можно еще "немного  подсострадать"

Тьфу, дурацкий случай вспомнился) К звукорежиссёру пришёл странный парень и сказал с угрозой: "Отсосо!" У звукорежиссёра паника, шок и трепет. Оказалось, парень был от певца Сосо Павлиашвили. И он просто представился.

Эту реплику поддерживают: Владимир Генин

хорошо, что не Джугашвили - был бы двойной эффект

!хватит обижать Сережу" появилось позже?

какое у вас невыдержанное сердце...

Что-то да. Пролапс митрального клапана!

прошу прощения, я не хотел! а можно как-нибудь обратно запихать, чтобы все как было? 

А так всегда и было. Это же врождённое)

и правильно делаете

как говорил мой отец, "сердце у меня хорошее, только больное."

Фиг его знает. Ещё неизвестно, кто кому будет писать некролог)

если что - я, чур, реквием 

и вообще, торг здесь неуместен!

Эту реплику поддерживают: Степан Пачиков

действительно, чевой-то я...)

Только подумать:  редакция едва не прохлопала такой текст!

Эту реплику поддерживают: Ким Белов, Степан Пачиков, Сергей Любимов

Да, конечно.

Он и театроведческий, и биографический, и немного про женщину-загадку, и нежный. А нежность - в этой грёбаной Москве самое важное.

Спасибо! За нежность. Это и правда самое важное.

Эту реплику поддерживают: Liliana Loss

Ну, положим, редакция регулярно игнорирует мою нэжнасть, а я даже не плачу.

Одназды незное Басё

Лешило х... забить на всё. 

Но концилось всё халасё, 

и харакири удалсё.

(Кажется, Жолковский) 

Тоже дело. Когда захочу написать страдательный текст, попробую придумать себе "нелюбятнежалеютмене", порыдать. 

Эту реплику поддерживают: Наталья Белюшина

"Ты меня не любишь, не жалеешь. Разве я немного не красив?")

Эту реплику поддерживают: Константин Кропоткин

Реагируя на слово "нежность", вспомнил Анну Герман, потом - Добронравова, проверил википедию и удивился, что он ещё живой - 84!

Вот какие хорошие вещи случаются субботним вечером. 

Эту реплику поддерживают: Наталья Белюшина

А я, вот, недавно удивлялся, что Андрей Дементьев все с нами, что жив и, вроде, здоров, что всякое бывает.

"Реагируя на слово "нежность")) - прислали мне один из тык-скыть отзывов, цитирую, пунктуация авторская:

А мне,кажется, что Безруков не захотел трахнуть эту Белюшину -вот и лютует...Мы женщины такие...

Эту реплику поддерживают: Константин Кропоткин

Ну теперь он тебя тоже не пригласит в СВОЙ театр! 

Ох... Одним несчастьем стало больше)

Эту реплику поддерживают: Liliana Loss

Наталья, замечательно получилось.  

Вы как-то нанесли точечно-мощный и одновременно элегантный удар по стереотипу восприятия Безрукова.    

Извините, ежели не вполне точно подбираю сейчас слова..      Так это  я уже 1 ноября слегка праздновать начала темно-розовым австрийским)

Эту реплику поддерживают: Игорь Вечеребин, Владимир Невейкин, Алия Гайса

Читал и радовался! Очень хорошие и тонкие штуки затронуты. Мне, как человеку из этой среды, до боли и смеха понятные. Но ведь есть какая-то причина во всех этих фотожабах. Возможно она проста и банальна  - нех.. во все дырки суваться! Зритель он достаточно прост. Помнит 2 вещи: актёра и амплуа. Тарковский взял на себя смелость, -  Никулина на трагическую роль в "Рублёве". От этого реально душу переворачивало, когда пипл в зале радостно шумел: "Гы! Бывалый!!" (тогда в начале 70-х видаков не было, ходили на Тарковского в "Витязь")

Я вот сам как меркую: если ты Актёр, да ещё и популярный, то будь готов к таким раскладам. А если ты другими вещами живёшь, тогда вряд ли тебя отфотожабят по-полной. Простые примеры: Макс Суханов. Пётр, отец родной, Мамонов, опять же  Иоанн Охлобыстин. У них харизма актёрство перевешивает.

А если снимаешься в откровенно слабых фильмах (там и сыграть-то на уровне практически невозможно), то и получи по заслугам. Да практически все Профессиональные Актёры этими граблями по фэйсу получали )))

А тут ещё "Высоцкий". Это жёсткая жесть, когда ты ходишь зомби между живыми коллегами. Бр-р-р...!

Эту реплику поддерживают: Сергей Любимов, alla fleming

Всё-таки Суханов, по-моему, больше актёр, чем нечто с харизмой) Сдвинутость в нём (то есть в его природе актёрской) конечно явная, но он реальный актёр. А в случае с Мамоновым или Охлобыстиным - просто перетаскивается "харизма" из фильма в фильм) Что до "откровенно слабых фильмов" - это проблема, а всё ж камня не брошу: хорошего кина мало, а людям надо зарабатывать, актёрам надо светить лицом; даже если потом граблями по фейсу - публика хотя бы запомнит фейс) Главное - не делать вид, что ты при этом имеешь отношение к святому искусству))

Эту реплику поддерживают: Саша Копов, Liliana Loss, Елена Савина

Трудно себе представить более точную и емкую характеристику Безрукова, которая не упускает все грани этого небезинтересного персонажа. Браво!

Эту реплику поддерживают: Елена Савина, Marianna Kateneva

О! Чуть было не пропустил. А он реально хорош.

Всегда Вас читаю - и мне всегда интересно! 

Эту реплику поддерживают: Liliana Loss, Алия Гайса

Тамара Добржицкая Комментарий удален автором

Наталья Белюшина Комментарий удален автором