Все записи
12:48  /  14.08.14

20713просмотров

«Таланта — нет, одно угнетение»

+T -
Поделиться:

 

В 1919 году с подачи Максима Горького Отдел театра и зрелищ Наркомпроса организовал конкурс для драматургов и считающих себя таковыми. Условия были простые: написать следовало четырёхактную «мелодраму», без особенных затей, желательно с песнями. Не возбранялись бы, думаю, и пляски. Сам Горький как инициатор возглавил высокое жюри (действительно высокое; в него входили, например, Шаляпин и Луначарский). Горький оценил каждую пьесу, и отзывы его, своеобразные внутренние рецензии, были сколь лаконичны — поскольку пьес было много и некогда было растекаться мыслью по древу, — столь и недвусмысленны, так как не предназначались ни для публикации, ни для глаз авторов сочинений; можно было выражаться с подобающей случаю прямотой. Часть этих рецензий сохранилась в архиве Горького. По ним можно составить представление о том, как билась графоманская мысль в девятнадцатом году, а заодно и о гримасах идеологии. Кроме того, всё это довольно смешно. Вот некоторые отзывы Горького:       

Бытовая пьеса, написана тускло, в старонароднических тонах. Крепостное право, барин продал девку приятелю, обещав сначала её отдать замуж за своего крепостного. Девка утопилась, парня сдали в солдаты, а добродетельная дочь помещика ушла от него. Всё очень скучно. Ни к селу, ни к городу — арест учительницы, якобы читавшей запрещённые книги. Автору неведомо, что при крепостном праве в деревенских школах учительниц ещё не было.    

Пьеса сугубо коммунистическая, но литературно малограмотная и зело скучная. Герой — председатель ЧК, зять попа, каторжанин — разоблачает мощи святого [неразборч.]. Поп, намазав рясу фосфором (собака Баскервилей!!! — Н.Б.),соблазняет народ на восстание против советской власти. Комиссар — бывший земгусар, жулик и предатель — получает пулю в затылок из револьвера некоего чрезвычайника. Дочь попа — каторжанка — жалеет отца, но любит чрезвычайно мужа и революцию, понимая её как разоблачение мощей. Масса красногазетной словесности. Действия — нет.     

Драмы — нет, хотя имеется рабочий, умирающий от туберкулёза и очень сознательный, а также его жена, курсистка Вжек, доктора, профессора и прочее. Все они говорят необыкновенно многословно и на самые высокие темы. Благородно и скучно до тошноты.  

Бытовая пьеса. Крепостное право, помещик-деспот, самодур, занимается разбоем, угнетает дочь, приёмыша, крестьян, а особенно — читателя. Дочь — дура, приёмыш — дурак, помещик — тоже. Действия — нет, смысла — нет, таланта — тоже нет, одно угнетение.  

Нечто вроде оперетки, множество стихов, весьма плохого качества. Фабула: некто создал проект моста новой конструкции, другой некто из зависти испортил проект. Когда по мосту пустили пробный поезд — он провалился. Автор проекта ищет своего врага, находит и торжествует. На сцене: строение железной дороги, крушение поезда и различные люди читают стихи, одинаково плохие.  

Написано грубо, неумело, но не без таланта. К мелодраме не имеет никакого отношения; первые три акта — типичная бытовая пьеса, четвёртый — плохая выдумка. На сцене — невозможна, ибо даёт пищу антисемитским настроениям и суждениям. Еврейский публичный дом. В пьесе ни одного русского и ничего русского, кроме полиции, да и то безмолвной.  

Действие — в раю. Адам, Ева, Господь, Каин, Авель, Сатана по  учебнику Священной истории ветхого завета. Потом автор спускается на землю и делает Адама русским мужиком. Устраивает революцию с бездарнейшим участием в ней Адама, Каина, Авеля и Чорта, играющего роль возбудителя дурных чувств. Затем Адам засыпает на некоторое время, а просыпается уже в социалистическом земном рае, отчасти сохранив инстинкты мужичка-собственника. Автор назвал сию канитель «лубочной мелодрамой». Очень бесталанно.  

На разведку в село является белогвардеец — полковник. Деревенские парни не отличают дружеской пирушки от свадьбы. Полковник ходит на разведку в калошах. Деревенский парень «выражается»: «У меня горит мозг». Не мелодрама, а бытовая агитационная пьеса на современную тему. <...> Генерал — невозможен, поп, кулаки — шаблонны.  

Коммунистическая пьеса с битвой, бомбами, стачками и т.д. Архимиллионер Голдман, его горбатый сын — диктатор, подкупленные вожди рабочих — правые социалисты, конечно. Один из рабочих мечтает об организации всемирной чрезвычайки. Языка — нет, характеров — тоже. Сценически — невозможна: всё время на сцене две декорации, два действия, одно — у буржуев, другое — у рабочих. Бесчисленное количество фантастических трансформаций. Таланта — нет, но есть смелость публициста.  

Бытовая пьеса со студентами, Гаудеамусом, философией, невинно страдающими девицами и мамашей, которая плачет в каждом акте. Бесталанно, малограмотно и претенциозно. Нет знания сцены.  

Вещь нравоучительная и скучная. Все герои — рыдают. Изобилие монологов и дешёвеньких поучений. Сплошной городской быт с водкой и скверненькой философией провинциальной фабрикации. Женщины честные — страдают чахоткой, бесчестные — раскаиваются в поведении своём, что одинаково скучно. Мужчины — честные и подлецы — однообразно глупы, что не естественно.  

Пьеса из предреволюционной эпохи. Солдаты, идеальные сёстры милосердия, идеальный еврей и вообще всё идеально. На сцене — военный суд и сражение! Много выстрелов, талант заметен в меньшей степени.  

Бытовая пьеса. Публичный дом. Проститутка и её невинная подруга, которую она продаёт распутным купцам за 200 рублей. Благородный студент, очень глупый. Невинная девица стала проституткой, но это её не удовлетворяет, и она прыгает в воду, где и утонула на глазах студента, он же, очевидно, и автор. Определённо бездарно.

Бытовая, обличительная пьеса с банкиром-злодеем, талантливым скульптором, идеальной девицей, кафе-шантаном, цыганами и прочими. Всего больше в пьесе — глупости. Автор совершенно бездарен, о современном театре не имеет никакого представления. Длиннейшие монологи. Девица, проткнувшая себе сердце в конце 3-го акта, живёт и говорит пошлости весь 4-й акт.   

Тут я не удержусь от длинного пассажа. Аналогичный случай я наблюдала в недавнем сериале «Вчера закончилась война», в последней его серии, — единственной, которую видела: смертельно раненная девица на руках у предмета страсти, туповатого, надо сказать, паренька, не только не потеряла сознания, но и пока он её волок к месту жительства требовала, чтобы молодой человек её поцеловал; будучи поцелованной, осталась недовольна и посетовала, что возлюбленный целует её «не так»; а потом, будучи внесена в дом и уложена на кровать, она отдавала концы настолько задумчиво, что окружившие её друзья, родственники и односельчане уже не знали чем себя занять. В итоге, когда концы были отданы, мать её (это не ругательство, это реально мать её) стряхнула дремоту, вышла на крыльцо и завопила не без облегчения «уби-и-и-ли!»; сериал вообще был бы достоин отдельного разбирательства, естественно переходящего в издевательство, если бы не прискорбный факт участия в нём покойного (на тот момент, если что, ещё живого) Богдана Ступки, который тоже неизбежно попал бы под лошадь, а его давить как-то жаль.

«Занавес, обморок».