15:46  /  28.04.17

«О злоупотреблении гостеприимством»

Холодным мартовским днём пятьдесят третьего года сотрудник посольства США из окна этого самого посольства на цветную…

Холодным мартовским днём пятьдесят третьего года сотрудник посольства США из окна этого самого посольства на цветную киноплёнку снимал похороны Сталина. Это единственная (известная) киносъёмка тех похорон, сделанная частным лицом.

 

Мартин Манхоф пробыл в России всего пару лет. Эти пару лет он увлечённо запечатлевал всё, что видел в СССР. Здесь кто-то запечатлел Манхофа:

Его кино- и фотохроника («архив Манхофа») стала известна недавно, когда наследники и подключившиеся историки разобрались с имуществом.

Столичная жизнь начала пятидесятых годов: 

После смерти Сталина иностранцы почувствовали себя свободней: им разрешили покататься по Союзу. Манхоф, его жена Джен и несколько американцев воспользовались возможностью. Железнодорожные особенности Джен Манхоф описывала в письме друзьям: «Как и во всех советских поездах, в нашем была радиоточка, и центральное радио звучало беспрерывно... В советских репродукторах всего два режима – ВКЛ и ВЫКЛ. ВКЛ значит — на всю катушку. Так мы и ехали все две недели... Когда в коридоре никого не было, мы выключали эту адскую штуковину, но двое мужичков, отвечавших за наш вагон, рано или поздно подходили и, не скрывая недовольства, включали её снова».

Американцы не остались незамеченными и безнаказанными. 25 марта 1954 года газета «Труд» опубликовала замечательный (в своём роде) текст под названием «О злоупотреблении гостеприимством». Цитирую весь материал:

Мы, железнодорожники, работающие на транссибирской магистрали, имеем, пожалуй, лучшую возможность, чем люди других профессий, повседневно воочию видеть, какими быстрыми темпами меняется облик нашей Родины, как преобразуется жизнь самых отдаленных уголков, считавшихся ранее захолустными. 

По роду своей работы нам приходится сталкиваться с пассажирами самых различных профессий. Мы перевозим рабочих и служащих, следующих к новому месту работы, студентов, направляющихся на учебу, молодых инженеров и врачей, с нетерпением ожидающих возможности приложить полученные знания к живому делу. 

Сейчас мы перевозим сотни и тысячи комсомольцев, едущих по зову партии осваивать целинные и залежные земли Сибири.

Транссибирской магистралью пользуются также и многие иностранцы. Мы всегда с большой теплотой вспоминаем многочисленные делегации великого Китая, героической Кореи и борющегося Вьетнама, следовавшие в наших поездах на международные конгрессы сторонников мира, молодежные фестивали и спортивные соревнования.

В поезде № 4 Москва — Владивосток мы часто встречаем китайских и корейских студентов, едущих в университеты и институты Москвы и Ленинграда или возвращающихся после учебы к себе на родину.

Наши друзья с восхищением и любовью рассматривают новостройки, заводы, фабрики, колхозные поля, санатории, мимо которых проносится транссибирский экспресс. За долгий 10-дневный путь они сближаются с проводниками вагонов и с советскими пассажирами, задают сотни вопросов о жизни в Советском Союзе. Встречные эшелоны с тракторами и грузовиками, углем и цементом искренне радуют наших друзей.

Не так давно, однако, железнодорожникам, обслуживающим поезд № 4, довелось познакомиться с несколько своеобразными пассажирами, которым, видимо, встречные эшелоны с углем и тракторами не доставляли никакой радости. Скорее наоборот... Зато они проявляли подозрительный интерес не только к этим эшелонам, но и к аэродромам, бензохранилищам, радиостанциям и другим подобным объектам, мимо которых проходил наш поезд № 4.

Уже на следующий день после отхода нашего поезда из столицы ко мне пришел проводник международного вагона № 1023 Михаил Константинович Белоусов и рассказал, что иностранцы, едущие в купе № 3 и № 4 его вагона, ведут себя довольно странно, если не подозрительно.

Когда наш поезд подходил к станции Котельничи, проводник Белоусов разносил по вагону чай. Он заметил, что один из четырех иностранцев стоял в коридоре у окна и лихорадочно делал какие-то записи в блокнот. Увидев проводника, иностранец почему-то смутился с поспешно спрятал блокнот в карман. Белоусов взгляну в окно: мимо нашего поезда проходили эшелоны, груженые тракторами, лесом, углем и металлом.

На мой вопрос, кто же эти иностранцы, Белоусов ответил, что они отрекомендовались американцами.

На пятый день пути Белоусов рассказал мне, что, когда поезд подходил к станции Тулун, один из американцев увидел с левой стороны по ходу поезда две высокие радиомачты. Он быстро юркнул в купе, откуда тут же выскочил с остальными тремя американцами. Вчетвером они торопливо разглядывали радиомачты, оживленно обсуждая что-то между собой. А несколько позже в тот же день, видимо, забыв закрыть дверь в коридор, один из американцев из окна купе фотографировал аэродром и бензохранилище.

Американцы сошли с нашего поезда в Хабаровске. Мы двинулись дальше — во Владивосток. Когда проводник Белоусов производил уборку в купе № 4, которое занимали до Хабаровска двое из американцев, он обнаружил на столике под салфеткой два листа бумаги с какими-то карандашными записями на иностранном языке. Белоусов передал мне эти записи.

На обратном пути, уже следуя в Москву, мы случайно узнали, что в одном из вагонов нашего состава едет преподавательница английского языка В. Чередниченко. Мы попросили ее перевести нам содержание найденных в 4-м купе бумаг.

— Это же самый настоящий шпионский документ! — сказала Чередниченко, ознакомившись с содержанием бумаг.

И действительно. Перевод показал, что обнаруженный нами в 4-м купе документ является чем-то вроде шпионского вопросника с перечислением основных городов и станций, расположенных между Москвой и Хабаровском. Под названием многих из этих городов и станций приводился перечень предполагаемых промышленных и военных объектов, наличие которых требовалось подтвердить, очевидно, путем наблюдения с поезда. Судя по найденному нами документу, «пассажиры» должны были обратить особое внимание на дислокацию аэродромов, бензохранилищ, радиостанций, металлургических и химических заводов, мостов и т.п., которые будут попадаться в пути.Теперь нам стало совершенно ясно, чем занимались американцы из купе №№ 3 и 4.

Мы с М. К. Белоусовым были удивлены наглостью, с которой некоторые представители капиталистического мира ведут свою шпионскую работу в нашей стране.

Мы не знаем, кто эти американцы. Если это были туристы, то таких «туристов» не следовало бы пускать в Советский Союз. Если же они паче чаяния являются сотрудниками американского дипломатического представительства в СССР, то им следовало бы дать «от ворот — поворот» за то, что они злоупотребляют гостеприимством нашей Родины.

Найденные тов. Белоусовым бумаги с шпионскими записями — прилагаю. 

Начальник поезда № 4 Москва — Владивосток Г. ХАРИН

Далее следовало добавление «от редакции», в котором сообщались имена американцев и приводилась «выдержка» — пара строчек из ужасно шпионского документа. В скором времени Манхофы, естественно, покинули СССР. Очень жаль: в начале пятидесятых мало кто располагал цветной киноплёнкой. Лет за пять американец наснимал бы на несколько полнометражных документальных фильмов.

В заключение — несколько фотографий, сделанных во время злополучного путешествия (судя по ним, аэродромы, бензохранилища, промышленные и военные объекты были Манхофу не слишком интересны):

Все кино- и фотоматериалы Манхофа хранились, увы, не в архивах спецслужб, а в картонных коробках, в заброшенном помещении.

Также см.: "американские" фото советских шестидесятых - часть 1часть 2часть 3.

Комментировать Всего 29 комментариев

Наталья, неужели всё это - оригинальные, неотретушированные фотографии? Изумительное качество. Т.е. мы уже тогда отстали навсегда?.. 

Да, оригиналы. Но в самом начале, где похороны - это кинокадры, там качество похуже, чем у фотографий (это я вам в утешение говорю)).

с нетерпением ожидающих возможности приложить полученные знания к живому делу

Вдогонку: прочла к "живому телу". А что: с них, советских врачей, станется... так и вижу, как они прикладывают. Или прикладываются...

Или прикалываются))

Я сначала хотела подсократить газетный текст, но потом стало жалко этих врачей, инженеров, комсомольцев, целинные и залежные земли Сибири, представителей "великого Китая, героической Кореи и борющегося Вьетнама"... Очень уж стиль хорош) 

Не, нельзя сокращать! Читаешь этот абзац - и вся эпоха перед глазами предстает. Я вообще зависла на этом перечислении - два раза перечитала. Увидела как живых - "врачей, инженеров, комсомольцев...", радостным шагом, с песней весёлой марширующих в свое светлое завтра. Прям иллюстрация к афоризму М. Генина - отца нашего Володи Генина, написавшего чудесный пост в память о своем папе: "Верните мне мое прошлое - в нем было такое замечательное будущее!". 

Да, чудесный пост и актуальный афоризм)

Старые газеты - полезное чтение: сразу понимаешь тех, у кого с советской властью были "стилистические разногласия")

:)

Вот так вот смотришь теперь репортажи из КНДР, и радуешься за людей, и вспоминаешь наше счастливое прошлое... Как в сущности мало надо человеку: побольше весёлых песен, кого-то чтоб обожать, и кого-то чтоб ненавидеть, и всё, на остальном можно сэкономить... :)

Кстати, о песнях - послушайте замечательную (в своём роде)) песню "Какая хорошая будет жизнь") Музыка Шостаковича, слова инородные) С 1.40 примерно:

Эту реплику поддерживают: Anna Bistroff, Лариса Бабкина, Сергей Мурашов

Мда.

Очень жизнеутверждающе.

Настоящие комсомольцы: и встречаются, и расстаются рукопожатно.

 Верно. И музыка, и лица  полны оптимизьма:)Людей  с их  чистыми устремлениями  так  опрокинуло.  Могло ли  сложиться иначе, вот вопрос.  Неужели другого пути, чтобы прозреть,  не было. Фотографии же для людей моего поколения, Наталья, просто энциклопедия. Нет-нет, а вытащу что-то из  Вашего поста и разглядываю. Спасибо.

Вам спасибо) К конце поста три ссылки на шестидесятые - посмотрите, если не всё видели, там есть очень интересные фотографии)

Эту реплику поддерживают: Эдуард Гурвич

Да, в самом деле, фотографии 64-го тоже очень  интересные. Кажется, там МГУ на Ленинских горах. И арена Лужников. Погляжу, конечно, ещё. Тут только вспоминай;)

Да, если есть память - только вспоминай))

Это уже, считай, опера)

Судя по стилистике письма, сочиняли его в редакции.

Да, можно не сомневаться.

Добавлю комментом парочку его весёленьких фоток, а то какая-то мрачноватая подборочка)

Московский зоопарк.

Витрина магазина на Театральной площади в Москве, рядом с Большим театром.

Эту реплику поддерживают: Надежда Рогожина

А ежели бы у него на крыше винтовка с оптическим прицелом в руках была? 

Какая динамичная фотография самого   Мартина Манхофа на крыше!   Интересно, хто снимал!  В наши вегетарианские времена  его б зелёнкой  отделали непременно. А шпион он был, похоже,  так себе... если судить об "уликах", собранных начальником поезда №4.  Кстати, Наталья,   чем карьера  шпиона Манхофа  закончилась? Литераторствовал, издавался?

Да нет, ничего такого) Открыл магазин товаров для дома, работал налоговым инспектором)

Эту реплику поддерживают: Эдуард Гурвич

Усатый портрет, занимавший почти всю стену в вестибюле детской поликлиники, был украшен красно-черной лентой и еловыми ветками. Мне было уже пять лет, и я понимал, что елка означает  праздник вроде новогоднего. И теперь, благодаря Манхофу, видно, что это действительно было торжество, причем куда более грандиозное, чем новогоднее. А для многих и куда более радостное.

Следующего такого торжества пришлось ждать почти тридцать лет. Но зато в путь от Колонного зала до кремлевской стены мы проводили трех генсеков  подряд. Обряд, оказывается, совершался по первоначальному образцу, разве что лафет был не на конной тяге. Может быть, и зря: торжественности стало бы еще больше. Хотя нашлись бы и те, кто сказал бы: цирк с конями.  

С тех пор прошло еще тридцать лет, даже больше. Медицина для пенсионеров высшего ранга шагнула далеко вперед, а для прочих – назад. Так что, надеюсь, мне не доведется увидеть очередной последний путь. Неинтересно.   

Да  уж, похороны, особенно "государственные" - зрелище чрезвычайно унылое. И ёлки почём зря обдирают)

Эту реплику поддерживают: Алия Гайса, Рустам Максуди

А он поэтичный был фотограф. 

Пожалуй. Странно, но некоторые его фотографии напоминают мне снимки Прокудина-Горского.

Да. Неожиданно цветное прошлое, - такое же свое, но тоже странно цветом отчужденное.