Все записи
09:38  /  9.10.20

341просмотр

Странные люди

+T -
Поделиться:

Начав читать это эссе, вряд ли можно догадаться, о чем оно. И, честно признаться, делать это не правильно. Если, конечно, иметь намерение создать у вас, дорогие читатели, понимание этой темы, а не сразу показать все карты, как в преферансе, где открывать их сразу вполне дело нормальное. А эссе, если оно ещё и не короткое, вещь всегда рискованная. Главной мысли затеряться в таком густом лесу не трудно. Но я рискнул. И начну с одной странной темы: Самоизгоев.  

Самоизгой — не совсем удачный термин для определённой категории людей, появившихся на этой планете уже довольно давно. Но мне не удалось подобрать иного. 

Ключевой корень здесь изгой. Это древнерусский термин, означавший человека, выпавшего («выжитого») из своей социальной среды. Он сюда не подходит.  Самоизгои же сами выходят из такой социальной среды, а не их не принимают. Но делают они это (выходят) специфическим образом. 

Когда мы говори об этой категории людей (самоизоляции), речь скорее идёт о странных людях. Мы редко обсуждаем их  стандартные характеристики. 

Известно, что изгой — это человек, выпавший (выжитого) из своей социальной среды. Будь то князь, который остался без удела или холоп, получивший свободу — эта категория людей застревала между двумя мирами — миром себе подобных, к которому они еще недавно были причислены, и миром, который для них ещё не возник, поскольку этот мир их так не принял. 

Вы, наверное, заметили, что общин миры возникают только когда нас принимают в чужие миры. Или мы продолжаем жить в своём, в котором «ты всегда один (одна)». 

Обычный изгой таковым становился в силу потери некоего представления о себе в глазах большинства. Это некие иммигранты по «Зелёной карте». Они хотят быть гражданами США, находятся внутри этой страны, пользуются правами, но не имеют их в полном объёме. 

Наш случай иной. Он имеет иные корни.  

Это не отверженный. Он в любой момент может примкнуть к партии правящих. Его примут! 

Это не пария — человек из низшего сословия, лишённый всяких прав. Он гражданин. 

Это не отщепенец, не моральный урод, не беглый преступник, не низшая каста, не бездомный бродяга, не объект насмешек, не второй сорт. Всё перечисленное не подходит к нашему типу. Он может быть знаменит, популярен, уважаем, богат или не очень. И всё же этот человек чужой для большинства. 

Это не обычный изгой. Это самоизгой! Изгой по самоопределению. 

Самоизгой для большинства чужой не оттого, что не примыкает к ним, а потому, что его образ мышления не нашёл себе подобного. Вот и скитаются они по свету, по сути, в одиночестве.  

Как же так? Ведь лишённые удела князья теоретически могли создать свою тусовку. Да, они могли это сделать. Но изгои не способны «возглавлять пьянку, когда от неё нельзя отказаться». 

Изгой явление хотя и не юридическое, но оно социально связывает сильнее, чем закон. Князь без удела — это непросто человек без имущества. Он мог купить или завоевать его. Но удел — это нечто, что  передается по наследству. Вот такой пунктик! «Если сын не наследовал имущество, значит тут что–то не то», – размышляет обыватель из «племени».

В феномене самоизгоя прячется что-то другое, неуловимое — нематериальное. Формальный (социальный или юридический) статус здесь не тронут. Зацепиться за самоизгоя нельзя. Его почти невозможно идентифицировать. 

Самоизгой — это не просто чужой. Это тот, кто один, но это заметить невозможно потому, что он не живет «на отшибе» социума, т.с., не выезжая из мегаполиса. 

Можно сказать — он одинок в одиночку. Его одиночество не объявлено и не формализовано. И потому он может жить внутри социальной среды в обычном формате, но он ей «не свой», а среда это не понимает. 

Получается, что Самоизгой — это явление духовное. У самоизгоя есть только свой мир, а в общий (социум), он как бы зашёл в гости. 

И все же термин изгой — главный, ибо как и поповский сын без грамоты или князь без удела — это явление происходило не по собственному определению. Изгой — это следствие судьбы: отец умер и не успел вписать в наследство. 

Самоизгой же причина своих действий. Он осознаёт своё согласие на такое положение вещей, никому не рассказывая об этом. От этого с ними немного некомфортно. Они похожи на героя фильма «Великий уравнитель» в роли Дензела Вашингтона. С ними хотеться быть, но ты чувствуешь, как тебя к себе не пускают. 

Самоизгой может вступить в партию или подписать «письмо президента». Но он может этого и не делать. У изгоя же нет выбора: его и не попросят об этом. Он хочет, но не может примкнуть к тем, кто подмахнул, настучал или подписал. 

Самоизгой может «подписать письмо», но это не его честная позиция, в которую он свято верит и пойдёт за него драться. Он так сделал в силу каких-то собственных причин, которые известны только ему одному. 

Он, конечно, может поговорить о своём  поступке с кем-то. Но только в одном случае: если он разговаривает с себе подобным. Но он не советуется с ним. Он просто сообщает ему «точку своих координатов» типа встречного самолета, мол следую таким–то курсом — просто, чтобы не столкнуться…

Эти люди, собственно, так и живут — оставляют точку своих координатов для «своих», не вылезая на чужую полосу, не влезая в чужой мир, и не создавая там новый, более «прекрасный», по его мнению, и оттого всегда идиотский.

Они дельфины: люди не знают, как их находить,. Те живут при помощи своего, особого языка. Обычный человек не может его считывать. Самоизгоям даже не нужно быть знакомыми лично. Так многие общались, «заходя в гости» к братьям Стругацким»: открыл книгу, и ты в другом мире — своем, а все, кто уже там же — «свои» . 

Люди этой породы на Земле были всегда. Сами тела рождались, как обычно. Странным являлось не место, в котором рождались их тела, а то пространство, в котором рождалось их сознание. 

Какое—то очень специфическое пространство. Типа чрева матери — с болью и кровью, но рождающее на свет что–то великое: дух, а не просто душу (как у братьев наших меньших). 

Наверное, славянское пространство богом задумано именно для этого — рождения самоизгоев. Так и хочется спросить (у своих): «Неужели что-то великое должно рождаться обязательно в таком смраде?! 

Неужели Высоцкий, Стругацкие, Сахаров, Абдулов не могли родиться в Швейцарии? Неужели эта сказочная страна лишь «больница для духовно «больных»? 

Не знаю, но я не видел рождённых в ней самоизгоев. Там красиво? Да. Но пространство там иное. В том же, в котором рождалось сознание Самоизгоя, не имеет физических границ, но удивительным образом совпадает с ними, если эти границы славянского происхождения. 

Толстой не мог жить в Швейцарии. Разве что в гости. И то ответил бы как Гоголю, когда тот вернулся после лечения: «Куда же ты батенька хотел от головы своей уехать»?

В общем, пространство — в нем дело.

Его часто любят называть оттепелью или временем шестидесятников. Так или иначе, духовный пустырь, возникший на этой территории, начал постепенно приобретать не столько этические, сколько эстетические формы — Высоцкий, Ахмадулина, Аксёнов, Искандер.

Количество самоизгоев начало увеличиваться. Но удивительная вещь. Они так и не создали себе форму. 

Это очень странное философское противоречие: иметь содержание и не иметь формы. Как предпринимательство в советские времена: джинсы терли (содержание), а законной формы нет 

Интеллигенция? Но это искусственное созданное для них пространство вмещало всех. Это форма. А самоизгои не объединяются по формальным признакам. А если им нужно было вступать в «союз писателей», то только для того, чтобы иметь право посещать нормальные рестораны и санатории. Самоизгой не фанатик. 

В это странное время, которое кто-то по ошибке назвал оттепелью, было еще небезопасно говорить о чем думаешь, но пробудившееся сознание уже начало не просто замечать нравственную ложь, а увеличивать ее. Кто–то уже мог себе позволить сделать карикатуру — написать на мавзолее вождя вместо ЛЕНИН (такими же буквами) МЯСО. Очень, знаете ли, выглядело по особенному: образ превратить в материю. Но сделать такое мог не просто тот, кто решил протестовать. Рабов на этой планете всегда было предостаточно... тут дело другое.  

На пустыре — всего СССР — начало расти дерево совести. Но пустырь так и останется, как и всегда, огромным! В этом, видимо, черта этого пространства. Пастернака или Бродского ведь судил народ, а не режим Хрущева. Уровень забвения того человека, который не мог увидеть в таком осуждении высшую нравственную ложь, поражал только тех, кто эту ложь воспринимал на не ведомом остальным «дельфиньем» языке. 

Нравственную ложь ведь можно считать только интуитивно. Она не считывается аналитически. Но, поскольку такая ложь не оформляется документально, те, кто чувствовали ее, оказывались в довольно странном положении. Они бунтовали внутри себя, и часто их бунт оформлялся не только в виде запоя или наркотиков, но отрицания социума, ибо социум и был пустырем совести. Наверное, так везде. Но у нас это видится чётче. 

И они уходили. Тихо, не объявляя об этом. 

Такой уход не был формализованным. Они не писали «предсмертную». Они просто подстраивались под формальные правила. Волевая природа человека заставляет его жить духовно даже если он «Шариков». Так или иначе, этот «Шариков» (поскольку он был уже человеком) все же находился на связи с высшей нравственностью. Другое дело, что эта связь измерялась миллиметрами или граммами, и из не хватает, чтобы здесь (фабрики духов) задержаться. И все же, «шариков» жив не просто хлебом единым… это вам не собака...

Жизнь человека в отличие от животного и растительного мира определяется исключительно одним: его связью с нравственными законами (совестью). Но в толпе этот язык теряется. Социум глушит частоты осознания, как башни у Стругацких. Оставаться в социуме, пережидать сильно давление на сознание и не терять смыслы, может не каждый. Считка смыслов ведь происходит не аналитически. Аналитически можно лишь посчитать сдачу на купленное мороженое. Считка смыслов интуитивна. На неё «башни» не действуют. 

И что самое примечательное, интуитивного понимания правды было недостаточно. Этого было недостаточно так же, как футболисту недостаточно одного лишь факта, что он забил гол в ворота противника. Кто-то должен был подтвердить сей факт официально, и желательно в сопровождении аплодисментов. 

Вот этого элемента (подтверждения) и не хватало этим людям, как и не хватает его им сейчас. Так они начали создавать свои «кружки» - пространство, где они могли, словно авторы забитого гола, получить подтверждение о том, что гол был прекрасен, то есть, нравственная ложь была обнаружена. 

Но как они это делали!  Стихи, романы, скульптуры, и даже кино, порой, просачивалось через мрак совести. 

Они делились этим и были счастливы. Само собой, подтверждение такого рода мог дать только тот, кто сам мог считывать это. Такие люди, независимо от времени, всегда относились к категории самоизгоев. Не то, чтобы их изгоняли из общества. Нет. Они сами себя изгоняли из него. Но своеобразно. Они ходили на партсобрания и голосовали «как положено». Одиночество — это ведь не когда ты один, а когда нет тех, кто тебя понимает. В толпе они ещё больше чувствовали себя одинокими. 

И первые такие люди, после «долгой ночи» появились в 60-х. Их духовная жизнь, выражающаяся в очевидной связи с нравственными законами, требовала проявления. И место такое нашлось - литераторство, кино, драматургия. Кстати, так было всегда. Бог или Сатана (сказать трудно) нашли место для демонстрации нравственности именно в таком виде (художественном). Наверное, поэтому, такое пространство можно смело называет странным: безопасно совесть можно было выразить только художественным образом.

Поэты писали стихи, скульпторы лепили образы,фантасты — романы, артисты доносили свою совесть со сцены. Там (на этой территории — образе) наиболее тяжело было их уличить в том, о чем они думают. Поэты писали о волках, Стругацкие о башнях, но, похоже, что до них не могли добраться только потому, что контент их донесений нужно было еще мочь считать, а «шариковы» не были способны это делать. 

«Идет охота на волков? Ну, и ладно» - говорили они. Но, они не только не могли «посадить» за метафору… Как раз с этим у них не было проблем. Они не могли, ну или не всегда могли ее считать. А поскольку внешняя форма поведения самоизгоев была релевантной существующему режиму, «мистер Смит» не мог опознать дисфункцию. Цифра неспособна определять нравственность. Она может только определять отклонение интеллектуальных параметров. А те, как уже был отмечено, соблюдались (членство в партии становилось пропуском на время «комендантского часа»). 

Они становились членами союза писателей, стенами партии, комсомольцами, дружинниками. Но соблюдение формы не всегда означает соответствие содержанию. Понять того, кто подписал «письмо президента» по–прежнему почти невозможно. И этот удивительный мир стал похож на идеальный шторм, красивый, но разрушающий: внешняя жизнь настолько противоречила внутреннему содержанию (совести), что это становилось одновременно красивым и жестоким. 

Одновременно мы могли видеть смыслы «волков» Высоцкого, в которых каждый видел свое объяснение охоты за «ними», и лицезреть гонения на автора за то, что он помогал таким способом людям вскрывать свою совесть, считывать нравственную ложь, сделать это, так сказать, в своем «собственном соку». Ведь для каждого волк нёс свой образ.

И всегда фоном висел вопрос: а если бы не эта ложь, как бы еще можно было показать людям Бога? Он, ведь «не в камне и дереве». Бог — это высший нравственный закон, и хотя и не всем он ведом, он обнаруживается только через ложь. Да и не передается истина повествованием. Нравственная правда не передается словами вообще. За ними должен ещё считываться смысл. «Мама мыла раму» не имеет смыслов. А «идет охота на волков» имеет. 

Правда, может только быть считана при помощи духовной мышцы, которая, что так остается до конца и не известным, находится на довольно большом расстоянии от интеллекта. А ее то (духовную мышцу) и отстреливают на этой страдальческой земле уже несколько тысяч лет. За ней охотились всегда. Сейчас это уже целая пандемия. Но она не от усиления зла. Она из–за увеличения количества Самоизгоев. Их души сейчас кипят, кристаллизуя, не иначе, как объём духовности на этой планете. 

В этом смысле последняя пандемия — это не отстрел «волков», а отсев больных в стаде. 

К слову сказать, кто спорит, что Сталин не обладал интеллектом. Однажды, я увидел его с трибуны какого-то документального фильма. Он долго ждал, когда закончатся аплодисменты, покрутил усы и сказал то, отчего у меня на мгновение все внутри замерло. 

« Я осознаю, что…». 

Что именно он осознавал для меня не имело значения. Главное, что он сказал. Он оказывается тоже осознавал. ГУЛАГ? Миллионы расстрелянных? Кажется, тогда я впервые понял, что рефлексия, присуща всем людям. Чикатилло тоже. И все же есть нечто, что отделяет Понтий Пилата от Иешуа. 

Хотя оба осознавали!

Наверное, на этой земле нет более прекрасных мест, чем пространство, на котором рождаются славяне. Не любят их многие за нрав, культуру, повадки. Но если приглядеться внимательно, то мы можем увидеть, что только на такой «территории», наверное, можно «отточить глаз», чтобы замечать нравственную правду. 

Если на этой земле и есть истинные учителя просвещения, им, видимо, нужно было ехать сюда –– на эту территорию, в командировку. Здесь им нужно было жить, и после этого рассказывать миру о том, о чем этот мир не ведает, заснув в своем нравственном болотце где-нибудь в «Швейцарии». 

Самоизгои мало что понимали в своих безнравственных поступках. Что уж говорить – не ангелы… Но они всегда чувствовали вину за содеянное. Тип «Сталина» не мог это испытывать в принципе. Тип «Сталина» — это ордынская черта. Но ведь именно эта среда рождает Саровских, Толстых, Сковороду — на сопротивлении. 

Оттепель 60-х — это было не ослабление власти. Это был чуть ли не первый признак пробуждения массы Самоизгоев, а не единичного, способного считывать нравственные законы «один на один». 

Ведь как еще можно назвать сознание того человека, который с трибуны собрания осуждал какого-то писателя за роман, который он сам не читал? Наверное, оно заморожено. Это какой-то крайне высокий уровень заморозки… Прискорбным оставался лишь один момент. Самоизгои злились на мир, не ведая, что те, в отношении кого они злились, делали их ближе к Богу? 

Так постепенно происходило зарастание духовного пустыря. Времена Брежнева и Ельцина сменились именами новых руководителей, но пустырь все же начал зарастать. Медленно? Не то слово! Иногда кажется, что это время опять похоже на пустырь совести — место, на котором сознание, способное считывать нравственные законы, опять запущенно. И тем не менее, духовный пустырь начинает приобретать эстетические формы, а остатки бесформенности становятся предметом все большего количества общего интереса и общих усилий людей: они пытаются понять, как выглядит пустырь, в котором они живут сейчас? 

Одно интервью Дудя с Гнойным чего стоит  

И понять это люди с новым качеством сознания (мы постепенно переходим к главной теме) смогут лишь тогда, когда они смогут понять, в чем различие между человеком–духовным и человеком–животным. Между человеком, который может кричать «ату его, ату», обвиняя какого–нибудь писателя в аморальности его литературного произведения, даже не прочитав его, и тем человеком, который чувствует нравственную ложь сего поведения. 

Кажется, кто-то хотел понять, как выглядит человек-животное? Вот как: он не считывает нравственную ложь, одновременно имея высокий уровень интеллекта. Два в одном: 1) неспособность считывать высшие законы 2) при обладании высокого уровня интеллекта.

Часть 2. Два вида сознания.

Конечно, никто из нас не сможет встать на защиту тех поступков, которые похожи на совершенное ДТП Ефремова. Мы не будем сейчас защищать известные поступки Высоцкого в своей бытовой жизни. Грехи за каждым водятся. Но, у нас одно интересное «но».

Почему люди, порой совершающие довольно ужасные вещи, сохраняют у нас симпатию? Примеры показать будет нелегко. Но каждый из нас может вспомнить некие художественные образы, чтобы понять ту мысль, которую я пытаюсь донести. 

Скажем Артур в фильме «Воры в законе» или Корлеоне в «Крестном отце». Почему эти персонажи, которым есть тысячи реальных примеров, вызывают у нас симпатию? И почему люди, ведущие законопослушный образ жизни, остаются вообще в стороне от нас? Вроде, как мы их как бы не видим.

Кто-то скажет — это приемы сценаристов, умеющих включать эмоцию. Может и так. Но из реальной жизни ведь этих людей не уберёшь. Ну и потом, а мечта? Мы все связаны ею в одном единственном формате: быть человеком (не человеком-животным). Да, Гоцман, Жеглов, Тихонов — это мечта. Слишком ещё (или по-прежнему) много опричников, чтобы эти персонажи здравствовали в реальности. Но лично мне намного тяжелее было бы жить без этих художественных образов.  

Так почему эти отрицательные персонажи вроде Артура или Корлеоне, которым есть тысячи реальных примеров, вызывают у нас симпатию?

Мой ответ такой. Их сознание подключено к высшим нравственным законам. И я позволю себе остановиться на этой, как многим может показаться, скучной теме про структуру сознания, заранее зная, что скучно как раз не будет. Только вначале, небольшое отступление об истинных причинах ДТП с участием Ефремова. Я не случайно взял этот пример. Это не пост об Ефремове, и вообще об этой ситуации. Я просто хочу использовать ситуацию в «корыстных целях»: использовать реальный образ, чтобы легче донести мою мысль и двух типах сознания, которые, на мой взгляд, разводят по сторонам человека–животного и человека–духовного.

ДТП (Е)

«Товарищи судьи! Деточкин… конечно, виноват… Но он не виноват». Ефремов совершил преступление не из-за того, что был пьян за рулем, а из-за того, что он не знал последствий своего порока. Он считал пьянство допустимым, объяснял: «я ведь не алкоголик, мне просто нравится быть пьяным. Это мое естественное состояние». 

И я спросил себя: что это? Как можно вообще сказать такое?! И очень осторожно, как бы не веря себе, ответил — это порок. Дело в том, что пороки — это продукт людей с совестью, и потому, для этих людей ад не тюрьма. Их ад в другим месте. 

В этих словах я вижу формулу. То есть, некую повторяемость для людей, чье сознание находится на связи с высшими законами. Те, у кого этой связи нет, убивают и гадят иным способом. Тихо, расчетливо, аналитически, и чаще всего, вообще не своими руками. Или как фильме А. Замятина «Елена». 

Случай с Ефремовым — это формула, применима на миллионы других случаев, может, и не столь ярких. 

Что имеется в виду?  

Вот это самый стоящий вопрос. Поскольку, зная эту формулу, любой человек может если и не избежать ДТП (Е) в своей жизни, то хотя бы опознать его. Буква «Е», понятно, почему стоит. Но это не просто указание на Ефремова… 

ДТП (Е) — это «жопа». Пардон, но есть более неприятное на слух слово, символизирующее некое событие, которое можно спокойно обозначить другим  известным русским словом, и потому не трогать аналитические формулировки. Но мы всё же отметить одну. Самую простую, чтобы наш опус не выглядит странным. 

ДТП (Е) — это то место, которое всем известно как ад. 

Чисто технически, ад никогда не выглядит замысловато. Ты испытываешь что-то ужасное. Ад - это ведь не событие. Ад - это не предательство, не болезнь, не дефолт, не увольнение. Ад - это мост. Он соединяет две стороны: «Я» и событие. Мост - это то, что мы испытываем. Без этого моста, «Я» и событие существовали бы порознь. Какое было бы счастье для всех нас.

Итак, ДТП (Е) — это не просто внутреннее состояние. Это штука осознается. Каждый дурак захочет здесь умереть… Но на то оно и ДТП (Е), что приходится жить с этим.

Теперь вы можете вставить в ячейку «действие» любое другое. Например, убийство, воровство, или просто оставление человека без помощи. Вы просто поставьте в эту ячейку обычную измену или когда вы струсили, а кто-то погиб. Как в «Острове» с Мамоновым.

В жизни мы называем такие действия низменными поступками. Заметьте, если бы машину Ефремова занесло на нормальной скорости, мы имели бы иную ситуацию. Но специалисты скажут: «Этот человек не определял последствий своих действий, хотя должен был».

Да, товарищи судьи. Ефремов совершил преступление. И он, конечно, виноват… И добавить ни мне, ни кому тут нечего. Но, понимаете! Он «не виноват»! 

Этот человек в аду! Все, у кого осталась даже самая ужасная, с большими помехами, связь с Небом — это люди со вторым видом сознания. Их довольно много здесь. Они похожи на самоизгоев. Я точно знаю, что если нас всех обяжут под страхом закона делать вакцину на covid, они откажутся, превративших в изгоев. Но  по собственному самоопределению! У них сознание второго вида. 

На этот счет, конечно же, существует масса теорий, но, чтобы не вводить вас в сложные темы, я решил предложить взять за основу самую простую версию — «два Я». 

Я1 будет тем сознанием, которое отвечает за внешний мир. Оно призвано контролировать соответствие правилам общежития. Большинству эта способность известна под названием рефлексия. Эта способность необходима для обнаружения действующих правил, чтобы приспосабливаться. Это нормальная функция любого живого существа. А у животного–человека, она просто с особым оттенком — интеллектом. Эта функция необходима для того, чтобы соразмерять свои интересы с интересами других, даже если это интересы эгоистичны по своей сути. Договорняк. Или компромис. А мою сделка…

Да, эта способность ничего общего не имеет с тем, что мы подразумеваем под понятием добро или человечность. Какая-нибудь бабулька, божий одуванчик накормит тебя и даст приют без своего корыстного интереса, высокого интеллекта и подстройки к правилам. А сие будет означать, что вы имеете дело с сознанием Я2. 

Оно удел совести — способности считывать нравственные законы, которые может быть и можно было вложить в своды законов, но какой смысл, если их смысл не считывается сознанием Я1. А второму виду — формалистика ни к чему. Смыслы всегда считываются каким-то причудливым образом — без ссылки на норматив или религиозные каноны. И тем не менее, есть существенная разница между сознанием Я1 и Я2.

Оно в характере установления правил. 

Я1 живет в парадигме правил, которые не санкционированы нравственными законами. Они ему не ведомы. Типу этого сознания важен принцип верховенства закона, а не права. Словно животное, оно будет жить так, как ему навяжут правила, или будет само их навязывать. 

Устанавливать же правила, санкционированные «сверху», они неспособны. На это способно только то сознание, которое обладает совестью. У него есть некий дверной лаз «туда». Это уровень Я2. 

Причем речь не идет о том, насколько добры или человечны эти правила. Правила, за установление которых отвечает Я2 не завязаны на мораль. Корлеоне или Артур — это тот самый образ. Не прототип. Образ. Идеальная картина! А то, что это преступления — это «бой бутылок» на винном заводе — человеческий побочный эффект. 

По сути, речь идет о способности сознания Я2 находить во внешних правилах (морали и праве) их несоответствие высшим законам — законам нравственности. Без этой способности сам феномен правил исчезает — нет привязки к чему-то главному. Как в современной России: законы есть, но люд так и не может взять в толк, что ж не так. Законы то есть!

Да, законы этого уровня есть. Нет сознания Я2. Похоже на ордынский тип мироощущения. Это высший закон, рожденный из сознания Я1, но навязанный как высший по ошибке или умыслу. 

И как выше было отмечено, считка нравственных законов (высших законов) –– это способность не аналитического характера. Это пробудившееся Я2. Его называют часто совестью. Совестью, конечно, можно назвать бог весть что, но во всяком случае, у нас хотя бы есть зацепка на суть, а не просто ярлык. 

Ефремов виноват. Но он не виноват.

Совесть — это и есть Я2 — сознание, отвечающее за считку высших законов. И это несмотря на то что сознание Я1 даже глазом не моргнёт, настаивая, что его интерпретация поступка, конечно же, соответствует нравственным законам. 

Так, что когда мы видим человека, которого трудно заставить совершить проступок типа того, который совершили  тысячи писателей и миллионы обычных людей в отношении какого-нибудь Пастернака, мы видим человека, у которого Я2 присутствует. Но к сожалению, эта порода людей может набухаться, сесть в автомобиль и убить невинного человека.

Эти люди не могут объяснить низменность того или иного поступка, но поскольку они все же подключены к «главному нравственному серверу», они чувствуют ложь (нравственное нарушение), а когда сами лгут, чувствуют стыд. От него ведь не спрятаться. Но все это уже инстинкт правды, а не ее догмат, которым можно манипулировать сознание Я1, «показывая ему медных грош, и делая с ним, что хош».

Таким образом, мы можем сделать главный вывод. Все люди отличаются именно тем, насколько у них развито Я2. Нельзя сказать, что у персонажа Булгакова - Шарикова, сознания Я2 отсутствует (если он оказался в человеческом теле, видимо, в нем уже присутствует сознание Я2). Другое дело, что объем сознания этого качества составляет миллионную или миллиардную долю. 

Осталось, как говорится, посчитать кого сколько. Но я не рекомендую это делать, поскольку если вы дочитали текст до этого места, то это значит, что объем вашего сознания Я2 превалирует над сознанием Я1, а это значит, что при подсчете… вы можете оказаться в глубокой апатии от осознания того, какое ничтожное количество таких, как вы. 

Их, конечно, можно заметить. Если в старые времена (от гладиаторских боев Рима, серых и жестоких Средних веков, чеховской усадьбы приживал, до сталинских времён советского периода) их единицы, а заметить их было практически невозможно, то с середины 20 века их стало появляться всё больше и больше. И они стали заметны. Почему?  Потому что заметить их может только сознание Я2. 

Но что удивительно? Все эти люди обладают одним странным признаком. Им одиноко. Почему? Одиночество — это не жизнь в изоляции от людей. Одиночество — это жизнь в изоляции от сознания своего уровня. Если ты Я2, а окружение Я1, ты будешь тотально одинок, даже если их миллионы, говорят они на том же языке, исповедуют ту же религию и живут в той же местности. 

Людям может быть одиноко, даже когда они занимаются любовью. 

Так или иначе, если вы испытываете одиночество по «своим» — по тем людям, чьё сознание способно считывать ложь, а такж если вам уже перестали помогать секс, алкоголь и путешествия, вероятнее всего, идея про самоизгоев вам зайдет. В конце концов, заменитель всего выше перечисленного от боли, которую мы безуспешно пытаемся найти, вполне может оказаться этим эссе. 

Ну а главное, может появится шанс оказаться в «своей воде» (не то, чтобы войти во вселенский экстаз. Похоже, что в этом измерении такой функции нет), но задышать полной грудью, а не как в высокогорье с дефицитом кислорода, поскольку дышать полной грудью возможно только опознавая «своих». Именно неспособность отделять одних и вторых создает нашу боль одиночества.

Наверное, пришло время искать своих, а не заниматься продажами...