Все записи
18:55  /  8.09.13

3255просмотров

Один день в тюрьме

+T -
Поделиться:

Сергей Станкевич, как узнал что я поперся наблюдать в СИЗО "Матросская тишина", напомнил мне, что в России тот не мужчина, кто ни дня не побывал в местах не столь отдаленных. "Тишина" удовлетворяет этому критерию по полной программе. Собственно, именно поэтому меня туда и пригласили: ты же в Сокольниках живешь? Не хочешь понаблюдать там, куда наблюдатели не сильно рвутся? В общем, я решил, что отказываться от такой бесплатной экскурсии, да еще и с кормежкой, будет странно. Рассказываю что да как.

СИЗО "Матросская тишина" — место повышенной брутальности, это чувствуется с самого начала. Вход по три человека. Сзади закрывается железная дверь и попадаешь в тамбур с часовым. Надо показать ему паспорт, сдать мобильник, флэшки и почему-то зарядки. Если вдруг с собой ноутбук или планшет - его можно положить в ящик по типу что в супермаркетах. Взамен сданных вещей дают карточку с номером. Потом проходишь в следующий тамбур, где смотрят сумку, проходишь через рамку металлоискателя. И только после этого открывается третья решетчатая дверь (с характерным художественным клацаньем) и ты попадаешь в некое подобие актового зала. На стене — плакаты о борьбе с коррупцией, нарисованные сотрудниками ФСИН, а также большой текст об истории борьбы с коррупцией в России, где в один ряд поставлены Петр I, Екатерина II, Ленин с Дзержинским и, конечно же, Медведев с Путиным. Эдакая единая и непрерывная история борьбы с мздоимством и лихоимством, разницу между которыми я так и не понял, хотя этот пассаж прочитал раз пять. Спросил, можно ли плакаты сфотографировать: нет, это для служебного пользования. Оно и логично: разве мне на воле нужны эти уникальные знания? С коррупцией же борются только в стенах СИЗО!

В сопровождении сотрудника СИЗО нас — человек десять наблюдателей и независимых членов двух УИК (голосующих подследственных не так много, но процедура длинная и видимо поэтому там два участка) ведут на второй этаж, где собственно и располагаются избирательные участки. Стены крашеные, линолеум, в коридорах легкое ощущение разрухи — напоминает районную поликлинику зимой под вечер. Наш участок располагается в кабинете зам. начальника СИЗО. И вот тут начинается специфика, которая очень сильно отличает выборы в СИЗО от выборов, например, в спортивном зале какой-нибудь школ или красном уголке сельского клуба.

Специфика выражается принципом "Если Магомет не идет к горе, то урна идет к подследственным". Огромная делегация из членов комиссии, наблюдателей и сотрудников, которые волочат за собой урну, стенд с информацией о кандидатах, книги учета избирателей, и разборную кабинку для голосования, передвигается от одного места для голосования на другое. Все это дело ставится в коридоре корпуса, где сидят несчастные избиратели, которым в день голосования посчастливилось находится в кутузке. Вызывают по одному, наш член комиссии с правом решающего голоса (ПРГ, мы уже привыкли его так называть) выборочно проверяет личность по камерным карточкам — паспорта нам недоступны, но таковы уж правила ФСИН. На всякий случае выборочное проверяем адрес, записанный в книге учета избирателей — но все верно, голосующий называет его без запинки, он москвич. Опять никакой сенсации — а мы поначалу думали вдруг все они подставные, из регионов с юга России, вот будет песня! Ведь удостоверится, что в список включили подследственных только с московской пропиской, мы не можем: паспорта подшиты в делам, а дела — в общем, они далеко, нам не дотянуться.

Снимать подследственных нельзя, поэтому мы фиксировали только процесс выдачи бюллетеней и то крупно, чтобы не попали их лица и лица сотрудников СИЗО. После голосования выборочно спрашивали, была ли им доступна информация о кандидатах, не давила ли на них администрация, сами ли они писали заявления о желании голосовать. Все хорошо, только один сказал что информацию о кандидатах он увидел впервые. Правда, выявили недоработку со стороны оппозиции: оказывается, агитационные листовки им не привозили, только отдельные (вроде центральные) газеты. Администрация сказала, что если бы агитационные газеты были, их бы распространили, и мне почему-то показалось, что так оно и было бы: проверить-то легко, взять и спросить подследственного. Ведут они себя кстати весьма расслабленно, можно даже сказать уверенно. Так что говорить что кто-то на них давил, точно нельзя.

Сотрудники СИЗО на моем участке не голосовали: они оказались либо иногородние, либо без открепительных. Таким образом, у нас задача сильно упростилась: число подследственных москвичей, которые теоретически могли проголосовать (по словам руководства, желание это сделать изъявили все москвичи), было фиксированным заранее. Никакая старушка не могла просто так зайти, по дороге из собеса, никакой автобус не мог привезти улюлюкающую толпу единороссов, а открепительный у подследственного мог быть только в случае, если он заблаговременно взял его с собой "на дело".

Урну мы не выпускали из глаз ни на секунду, наш ПРГ носил ее лично по всем коридорам и лестницам, через все железные двери, которые открываются классическим железным ключом, издавая при этом  жуткий писк: мышь не проскочит. Да, нас даже покормили в отдельно стоящем здании офицерской столовой: очень вкусный хлеб местного изготовления, компот, котлета с макаронами-"рожками", все очень чисто и аккуратно.

Да, среди наблюдателей у нас есть один от "Единой России". Но мы ему такую идеологическую обработку устроили, что мне даже сейчас неудобно стало, можно было бы и помягче критиковать режим. Все-таки что-то хорошее ведь делается. Вспомнить бы только что.

Тем не менее, несмотря на разные идеологические и прочие споры, к середине дня мы все друг с другом нашли общий язык. Администрация, включая начальника СИЗО, честь ей и хвала, всеми своими действиями показывала, что никакого подвоха она не готовит, что они очень бояться жалоб и всячески стараются идти навстречу, если это, конечно, не противоречит их внутренним распорядкам. Нам это проводить выборы не мешало, поэтому у нас пока тишь да глядь — настоящая, "матросская".

Пишу я из дома — меня отпустили на свидание после того, как мы завершили обход по этажам. Некоторые из наблюдателей ушли голосовать на свои участки, один из наблюдателей сел на урну попой, а другой заснул на стульях, привязав урну к ногам скотчем.

Здесь я, конечно же, шучу: необходимости в таком контроле у нас нет, просто сидим рядом и чешем языками. Сотрудники, которых такая работа без выходных тоже нехило вымотала, рассказывают про свое житье-бытье и про "спецконтингент", оставшиеся оппозиционные контролеры — про свою работу, путешествия и книги.

Скоро семь часов, пора возвращаться в тюрьму. Проверять, как там мои коллеги своими попами защищают демократию.

Как посчитаем голоса заблудших овец — приеду, напишу. Если не засну, конечно же. Хотя администрация следит и потребление кофе не ограничивает.

 

 

Комментировать Всего 2 комментария

Что мне нравится в новом поколении - так это то, что даже работа наблюдателем при голосовании в Матросской Тишине им кажется большим личным подвигом. А про саму абсурдность такой возможности еще десять лет назад, и далее в российское прошлое до бесконечности, - не задумываются...

Эту реплику поддерживают: Сергей Турко

Посчитали!

Посчитали, можно отдохнуть :) за Навального 24,4%, за Собянина 48,2% (из 197 бюллетеней). Вообще в Сокольниках у Собянина на многих участках меньше 50%, иногда - существенно меньше. Что бы ни произошло дальше, это исторический момент, который мы еще вспомним. Еще очень рад за Ройзмана. Похоже он уже точно победил.