Все записи
00:06  /  6.08.17

5408просмотров

ГАЛЛИВУД. Дастину Хоффману 80! “Я хочу продолжать работать и заниматься сексом - они идут “рука об руку”. Я не потерял чувства возбуждения!”

+T -
Поделиться:

Эпиграф  “Если вы делаете только то, что можете, вы никогда не достигните ничего большего” (Master Шифу  в "Кунг-фу панда")

 Появление Дастина Хоффмана в 1967 году ознаменовало рождение Нового Голливуда. Маленький, жилистый и непритязательный Дастин сильно отличался от самых популярных и знаменитых актеров своего поколения.

“Знаете, я иногда смотрел на себя в зеркало и думал: «Если бы я выглядел, как Джеймс Дин, я мог бы стать такой же звездой, как он, но я никогда не стану звездой, потому что мне далеко до Джеймса Дина”. Однако, свой первый «Оскар» Дастин Хоффман получил за роль «трансвестита поневоле» в комедии «Тутси» (1982), второй — за трогательного аутиста в «Человеке дождя» (1988). Он также прославился ролями в картинах «Ленни» (1974), «Крамер против Крамера» (1979), «Хвост виляет собакой» (1997), «Парфюмер» (2006). 

Со стороны казалось, что у Дастина Хоффмана все прекрасно, однако, после 50 лет он как бы “потерялся”. У него была такая тяжелая форма депрессии, что в некоторые дни он просто не был в состоянии встать с постели. Помогли врачи и любовь и преданность его второй жены Лисы, с которой у Дастина четверо детей. (Дастин удочерил ребенка своей первой жены Энн, и от брака с ней у него есть еще одна дочь). 

Четыре года назад у Хоффмана диагностировали рак, к счастью, на ранней стадии. Друзья шутили, что в случае чего его успеха хватит на несколько жизней. Но он ответил, что собирается погулять на 50-ях своих детей, а это значит, что должен дожить до 100 лет. “Я хочу продолжать работать и заниматься сексом - они идут “рука об руку”. Я не потерял чувства возбуждения!”

На самом деле, Дастин очень честен и довольно-таки прямолинеен как насчет себя самого, так и по поводу всего, что происходит вокруг. Именно поэтому он предпочитает не ходить на голливудские вечеринки - чтобы не сболтнуть лишнего.

«Я был уверен, что я паршивая овца нашей семьи»

В детстве у вас было много разных увлечений. Почему вы стали актером?

Когда мне было пять лет, мои родители, евреи среднего достатка, думали примерно так же, как все их соплеменники, а именно: «Сегодня ты будешь брать уроки игры на пианино, а завтра окажешься в Карнеги-холле» (смеется). Это было такое поколение. И, конечно же, я был одним из множества еврейских мальчишек, которые не попали в Карнеги-холл. Я занимался музыкой там, где жил, — в Лос-Анджелесе, в консерватории. Когда я пошел в девятый класс, мой старший брат вернулся из Кореи, где он служил, и привез домой 78 пластинок с записями трио Дэйва Брюбека начала 50-х. До этого я ничего не знал о современном джазе: эти пластинки стали как бы введением в этот жанр. И тогда я решил стать джазовым пианистом. Мой герой Харви, кстати, говорит об этом в фильме «Последний шанс Харви», так что он в какой-то степени мой прототип, а именно — несостоявшийся джазовый пианист (смеется). До этого решения я проваливался во всем, за что только ни брался. Я был уверен, что я паршивая овца нашей семьи.

Ну, а что касается актерского мастерства: Я выбрал этот класс из-за того, что он усиливал мой шанс поступить в колледж. Для поступления в хороший университет у меня не хватило баллов, и я взял актерский класс из-за того, что был на грани отчисления. Мой друг сказал мне: «Возьми актерское мастерство — это помогает, как спорт». Я подумал, что, если это так, уж лучше я стану актером, чем спортсменом.

Уроки актерского мастерства стали первыми уроками в моей жизни, на которых я не замечал, как проходит время, и не думал о том, получается у меня что-то или нет. Когда я учился игре на фортепиано, всегда ставил будильник, который заводил на час (меня заставляли заниматься по часу в день). Когда делал домашнее задание, то смотрел на часы и думал: «Боже милостивый, прошло только 20 минут!» Зато, когда я репетировал свою роль, забывал о времени настолько, что даже восемь часов пролетали для меня незаметно. Тогда я и подумал: «А если из этого что-нибудь получится и я смогу актерством зарабатывать себе на кусок хлеба?!»

 Вы признаетесь в том, что посягнули на существовавший в 50-е имидж голливудской звезды?

Знаете, я иногда смотрел на себя в зеркало и думал: «Если бы я выглядел, как Джеймс Дин, я мог бы стать такой же звездой, как он, но я никогда не стану звездой, потому что мне далеко до Джеймса Дина». Лично я отдал бы должное Майку Николсу за то, что он радикально изменил имидж американского кинематографа, за что его, кстати, критиковали. По окончании съемок «Выпускника» я поехал в Нью-Йорк получать пособие по безработице. Я и не знал, что в Лос-Анджелесе проводились предварительные просмотры фильма. После этих просмотров люди постоянно подходили к Николсу и говорили ему: «Жаль, что вы взяли на главную роль не того актера, у вас мог бы получиться замечательный фильм». И они были правы: он ошибся в подборе актера на главную роль. Её сначала хотели отдать Роберту Редфорду, так что все думали, что Николс совершает творческое самоубийство, выбрав на главную роль меня. Но он все же сделал это. Уже тогда в Голливуде издавалась популярная актерская газета Backstage, которая публикует объявления о кинопробах типа: «Требуется актер на главную мужскую роль». Но порой уточнялось: «Требуется характерный актер». «Характерный» было кодовое слово, которое означало «неарийский». Под него подходили евреи, итальянцы, представители других национальностей, внешность которых отличалась от белых англо-саксонских протестантов.

«В отличие от Голливуда в Европе до сих пор снимают любовные истории о людях в возрасте, которые обходятся без пластических хирургов»

Вашей следующей ролью оказалась второстепенная роль в «Полуночном ковбое», которая принесла огромный успех. Однако окружающие спрашивали: «Зачем тебе второстепенная роль после оскаровской номинации?» Как вы реагировали на это?

После того как «Выпускник» стал хитом, на меня со всех сторон посыпались приглашения на главные роли. Но я испытывал чувство обиды: мол, а где вы все были раньше? И я отказался от всех предложений. Не думаю, что я до конца понимал, что делаю. Вдруг появился «Полуночный ковбой», в котором оказалась вакантной характерная роль. Насколько я помню, по сценарию этот парень был наполовину евреем, наполовину итальянцем. Именно такие роли и были доступны мне до «Ковбоя». Мне захотелось вернуться к своему амплуа, которым Америка ограничивала мою профессию. Думаю, мне в каком-то смысле хотелось отомстить таким вот странным образом...

Мне кажется, у фильмов есть две цели: вы идете в кинотеатр и подсознательно ассоциируете себя с главным героем, который в конце целует девушку, или вы ассоциируете себя с главной героиней — сегодня это, наверное, Анджелина Джоли. Суть в том, что то, что на экране, — идеализированная версия нас самих. Правда, Брандо немного изменил суть актерской игры: несмотря на то что был красавцем, он играл свою роль так, чтобы зрители могли за прекрасным лицом увидеть душу измученного человека. Я думаю, что из-за Брандо люди начали ходить в кинотеатры не для того, чтобы увидеть идеализированную версию самих себя, а для того, чтобы посмотреть на свое отражение в зеркале.

 

Сейчас вы один из самых заслуженных и уважаемых актеров в мире. Почему вы решили сыграть роль несостоявшегося джазового музыканта в фильме  «Последний шанс Харви»? Что вами движет, когда вы встаете утром, чтобы пойти на работу?

Я люблю работать. Я сейчас скажу то, что вы, наверное, слышали от многих актеров: я пытаюсь правильно сыграть роль. И я не думаю, что мы должны когда бы то ни было относиться к себе иначе, чем как к студентам. Чем дольше вы этим занимаетесь, тем больше понимаете, насколько тонка грань между попаданием в корзину и ударом мяча об ободок кольца. Но вы продолжаете работать не потому, что хотите добиться «десятки», а потому, что в ней есть нечто творческое, и не важно, что это за работа и с чем она связана — с медициной или сельским хозяйством. Не могу представить себе профессии, в которую вы не могли бы привнести что-то свое. Не знаю, согласитесь ли вы со мной или нет, но я считаю, что с годами человек меняется. Я в детстве, отрочестве, юности — это все разные люди, а значит, и материал для работы не кончается. Я думаю, это одна из причин, по которой так трудно сохранить длительный брак. Обычно люди женятся, когда они молоды, но вот уже через несколько лет они становятся совсем другими людьми, и вполне возможно, что они больше не любят друг друга так, как любили раньше. Мы меняемся. А я как актер имею склонность через свою работу ещё и вести хронику этих изменений.

Вы не так давно уже снимались вместе с Эммой Томпсон в фильме «Персонаж». Вы обрадовались, когда узнали, что именно она станет вашей партнершей в «Последний шанс Харви»?

Когда вы работаете с кем-то в паре, то зависите от своего партнера. В актерской профессии мы обычно зависим друг от друга. Это как брак, причем не естественный, когда вы сами выбираете себе человека, с которым у вас много общего, а по заказу, когда это делают за вас другие. Поэтому неудивительно, что я обрадовался, когда узнал, что моей партнершей в этом фильме будет Эмма Томпсон. Если хотите знать правду, все, что случилось на экране между нашими героями, мы с Эммой пережили сами. Она одна из самых гениальных и интеллигентных актрис, с которыми я работал.

Вы готовились к роли Харви?

У меня, как и у других актеров, никогда не хватает времени на подготовку к началу съемок. И получается, что я не знаю о своем персонаже всего того, чего бы мне хотелось знать. Поэтому мне ничего не остается делать, как вкладывать в свою роль всего себя и надеяться на то, что зрители додумают все, что захотят, о моем герое, причем даже то, о чем я понятия не имею.

(Дастин Хоффман с женой Лисой)

Вы согласны, что любви все возрасты покорны?

Если бы я мог говорить по-французски, по-испански и по-итальянски, то только бы и делал, что снимался в фильмах о любви. В отличие от Голливуда в Европе до сих пор снимают любовные истории о людях в возрасте, которые обходятся без пластических хирургов. В Европе вы можете стареть.

Говорят, что вы заядлый теннисный болельщик.

Я не только болельщик, но и игрок, и я играю в теннис каждое утро, если не снимаюсь, конечно. Я увлекся им ещё в школе в Лос-Анджелесе. Андре Агасси однажды тренировался на моем корте.

Вы в отличной форме. Какими ещё видами спорта занимаетесь?

Штангой. Таким способом я сжигаю калории, я думаю.

Вам перевалило за седьмой десяток, но не похоже, что вы собираетесь на пенсию. У вас впереди ещё несколько фильмов?

Люди уходят на пенсию с работы, но я никогда не считал работой то, чем занимаюсь. Я собираюсь продолжать в том же духе.

 

 (http://www.trud.ru/article/26-11-2009/232719_dastin_xoffman_ja_byl_uveren_chto_ja_parshivaja_ovtsa_nashej_semji.html)

Режиссерский дебют в 75 лет

У вас получился чудесный фильм “Квартет” . А почему же вы раньше не снимали фильмы?

Сам не знаю. Но, возможно, мой психотерапевт, с которым мы работаем над этим вопросом, найдет на него ответ. Думаю, что мне помешали это сделать «демоны». Я называю так мои собственные страхи, с которыми мне не всегда удается справиться. Правду сказать, я давно хотел снять фильм, но иногда на выполнение задуманного уходит сорок лет.

Собираетесь ли вы открыть миру еще какие-нибудь свои таланты в ваши семьдесят пять?

Мне понравилось стоять за камерой, и я думаю о следующем проекте. Но, честно говоря, если бы Бог посадил меня к себе на плечо и спросил: «Так и быть, ты станешь джазовым пианистом, но актером и режиссером не будешь никогда – согласен?», то я бы ответил «Да».

Действие “Квартета” происходит в очень красивом доме, где обитают ушедшие на пенсию оперные певцы и музыканты. Что это за дом?

Это Casa Di Riposo per Musicisti, дом, который построил Джузеппе Верди, и которым он очень гордился. В конце жизни Верди сопутствовал большой успех, и он говорил, что Casa Di Riposo – это лучшее, что он сделал на своем веку. А в завещании написал, что после его смерти оперные певцы и музыканты, вышедшие на пенсию, могут жить в этом доме.

Джуппе Верди – не только изумительный композитор, но и благородный человек. Музыканты, которым посчастливилось жить в этом доме, наверное, очень благодарны ему?

Представьте себе: когда-то эти люди были нарасхват, и вдруг больше никто не стучится в их двери. Идея собрать их вместе, чтобы они могли продолжать творить, давать уроки музыки молодежи, делать спектакли – замечательная идея. От этого выиграли все.

Основная мысль вашего фильма – искусство продлевает жизнь. Вы верите в это?

Да. И я бы подчеркнул, что речь идет об искусстве в самом широком смысле слова. Ведь искусство можно творить из ничего. Никогда не знаешь, какое произведение будет признано произведением искусства – так что свободы маневра тут немало.

 

Как вы думаете, почему фильм «Отель «Мэриголд»: лучший из экзотических» – о пенсионерах, переселившихся в элитный отель – не только собрал много наград, но и стал кассовым? При бюджете в десять миллионов долларов он собрал в мире почти 135 миллионов.

Мой отец однажды сказал, что, когда он родился, в начале 1900-х годов, средняя продолжительность жизни составляла сорок семь лет. А сейчас – почти вдвое больше. Это и немудрено. Медицина сильно продвинулась вперед с тех пор, да и наше поведение изменилось по сравнению со стилем жизни наших родителей: как вы знаете, персонажи черно-белых фильмов постоянно курят и пьют. И еще одна новость, которую я недавно услышал: большинству зрителей кинотеатров перевалило за сорок. Это происходит потому, что подростки выбирают специфические фильмы, и на них они, безусловно, превалируют.

Думали ли вы о третьем действии своей жизни, когда снимали этот фильм?

Я думал о своем третьем акте всю жизнь. Мало того, я считал, что он наступил уже лет в сорок. Моя жена, с которой мы вместе уже тридцать пять, напомнила мне, что когда мы с ней встретились впервые, то я сказал: «Я старый – мне скоро стукнет сорок». Возможно, это такой способ защиты – признать себя старым заранее – и продолжать жить, как живется.

Премьера фильма “Истории семьи Майровиц”, в котором Дастин Хоффман сыграл главную роль, прошла в Каннах

(https://www.golos-ameriki.ru/a/dastin-hoffman/1617083.html)