Разрыв отношений с любимым человеком похож на ампутацию какой-нибудь конечности, допустим, ноги.

Вот только что, по пути к топорику и колоде, было немножко тревожно, но в целом весело и ясно, что обойдётся. И вдруг, бдыщ, лезвие мигнуло, словив солнечный зайчик – и ты уже сам по себе, а нога твоя сама по себе. Не обошлось, то есть. Мозг быстро схватывает, что это студия ПолныйПэ и та самая редкостная ситуация, которую никак не исправишь. Но душа, тупая эфемерная душа и сердце, которое вообще просто мышца для перекачки крови, этого почему-то не понимают. Не понимают, как такое вообще возможно: оказаться навсегда без ноги за секунду. За секунду – навсегда.

И пока душа и сердце не догонят мозг, нога как бы продолжает своё совместное с остальным организмом существование. Отрубленное уже унесли в анатомический театр, но это не аргумент. Куда там унесли, когда вот же, пожалуйста: чешется щиколотка. А потом коленка. А теперь мизинчик свело. И ты достаёшь ключи из кармана, чтобы потыкать в этот самый сведённый судорогой несуществующий палец. Или пытаешься почесать воздух.

А со стула свежеиспечённые одноногие вообще так встают, что обхохочешься! На две ноги вес распределяют, представьте себе, - ну и падают, разумеется. И имеют дурную привычку жаловаться на фантомные боли, как на настоящие.

Но вот проходит время. Оно проходит постоянно, однако ж в какой-то момент количество перерастает в качество, и вдруг ты уже снова человек. Да, одноногий – ну и что. Подумаешь. Живут и такие. Ногу вспоминаешь, конечно, с тоской, но редко. И не чешешь уже. И болит эта чёртова призрачная нога только к перемене погоды.

И как раз в этот самый момент доброжелательная судьба дарует тебе встречу с некогда отсечённым. Которое лежит себе полёживает – и спокойно лежало всё то время, пока ты страдал! - в формалиновой ванне.

Но что это? Что это за такое недлинное, цвета лягушачьего брюшка, с синюшным застарелым шрамом на коленке? Шрам, безусловно, знаком, но не как оригинал, а как грубая пародия… да и всё остальное кажется несмешной карикатурой.

Батюшки! Это неэстетичное, отталкивающее, чужеродное – это и есть моя оплаканная ноженька, глупость какая, ведь тут и плакать не из-за чего, просто кусок мяса, весьма стрёмный к тому же с виду, а плакалось-то по тёплому, стройному, розовому, нежному!

Тут и сказке конец, да, несколько неожиданно и без необходимого моралите, но извините – погода шепчет, отрубленное болит, и силы мои на исходе.