Все записи
16:18  /  30.04.19

1196просмотров

Про травму клиента и место психолога возле нее

+T -
Поделиться:

«Терапия — это плевок в суп. Суп после этого можно есть и дальше, но дальше противно». Алфред Адлер.

Очень важные мне размышления о специфике 32-х лет моей работы...

Мне иногда кажется, что я уже дошел до той самой полной безоценочности, почти буддистского принятия любой ситуации клиента, которую приписывают психотерапевту широкие народные массы… =)

И кажется, что это точно так... Пока очередная ситуация не взрывается в группе или на индивидуалке, напоминая мне, что я по-прежнему обычный человек. И слава Б-гу!

Я очень много думаю об этом. Это тема, которая красной линией проходит через всю мою профессиональную деятельность.

Это не один вопрос, а целый их ворох. Они заставляют меня возвращаться к себе снова и снова. Они не дают мне решить для себя раз и навсегда, что теперь я думаю именно так, а не иначе. Хотя каждый раз в итоге я прихожу к одному и тому же ответу!

Этот вопрос, или вопросы, если хотите, о моем месте. О месте психолога в жизни, в мире. О пересечении моей дороги и дороги моего клиента, Это про сам угол зрения, с которого мне смотреть на истории, звучащие у меня на работе. И как не разорваться между собой психологом и собой-человеком.

Что происходит, когда клиент впускает меня в ситуацию, отношение к которой неоднозначно, а иногда - однозначно? Иногда оно негативное – с точки зрения закона или с точки зрения религии...Часто с точки зрения морали или с точки зрения этики, порой с точки зрения общественного мнения или складывающейся мифологии...Да просто с позиции обыденного сознания «среднего человека»! (если такие вообще существуют?).

Работа с травматическим переживанием, интеграция этого опыта в жизнь клиента – всегда нелегкое испытание. За десятки лет работы ко мне приходили люди совершавшие убийство, предательство, подлость, пережившие сексуальное использование, уцелевшие в страшных войнах…

Моральный, оценочный подход в этой ситуации может повредить (или всегда вредит) терапевтическому процессу. Он ломает саму возможность контакта! Он ломает меня в моей работе...Причина тому в том, что на уровне нашей обыденной жизни, за пределами кабинета терапевта, многие из пережитых или до сих пор переживаемых клиентом чувств - оцениваемы! Более того, эти чувства часто запретны, табуированны и железным прессом давят на клиента грузом вины.Они могут и меня втягивать в мой личный конфликт ценностей...

Например, человек, чудом выживший в бою, может испытать в какой-то момент сумасшедшую радость от того, что убили не его, а другого! Что он выскочил за мгновение до момента из танка, в который попала ракета. Но ведь убили его товарищей!

Эта секундная радость может годами лежать у него камнем на сердце, а запретность этого чувства мешать ему принять пережитый опыт, справиться с потерей, встроить Это в ткань жизни и пойти дальше.

Или сексуальное использование. Этот опыт обычно очень трудно интегрировать, потому что в нем неизбежно оказываются эмоции, которые «я не должна была испытывать».

Например, если женщине было приятно внимание этого человека, возможно иррациональное убеждение - "значит я сама его «соблазнила»". А уж если она не дай бог в какой-то момент почувствовала удовольствие!… Ведь ВСЕ и И ТОЧНО знают, что это однозначно плохо, мерзко и грязно!

Вот это и есть тот самый взрыв мозга и сердца, который вызывает у меня бурю эмоций, начиная с замешательства, досады и раздражения.

Потому что мое место, как психолога, как мне кажется, как я решил когда-то, как я вынужден решать снова и снова, оказываясь в этом месте! И я хочу решать так снова и снова!

Я выбираю находится вне морали, этики, общественного мнения!

Мое место только там, где находится клиент. И что бы ни произошло с этим человеком, как психолог, я буду слушать его слова, смотреть в его глаза и отражать то, что есть, а не то, что правильно.

А еще я очень постараюсь делать это из того места, где я просто человек!

Я никогда не скажу ему, что он преступник (постараюсь!). Я никогда не был назначен ему судом. Я никогда не оценю его от лица общества. Хотя я могу сказать, что у меня это вызывает отвращение...

При работе с травмой я, как терапевт, должен особенно внимательно следить за своими реакциями, мне нужны годы работы с собой, чтобы понимать, какие клиентские темы для меня «заряжены» особо.С чем я пока не очень справляюсь...

Если я, как терапевт пережил похожую травму и она недостаточно проработана у меня, то это плохая новость для нас... Это узкое место. И я молюсь, что бы найти свою мудрость даже в месте, где мгновение назад я не находил ничего, кроме трусости и малодушия... И чем я здесь лучше или хуже, чем тот парень, который успел выскочить из танка?

Всегда есть опасность неосознанного сравнения и попыток подогнать опыт клиента под свой, а это неизбежно искажает ситуацию, нарушает ее и тоже взрывает наш контакт.

Иногда травма бывает вытеснена полностью, а иногда ее размеры бесконечны, и она занимает всю жизнь.

Моя цель вернуть нашему травматическому переживанию размер, масштаб, перспективу и пропорции, чтобы оно заняло в нашей жизни соответствующее ему, адекватное контексту место.

Соответственно, и участники событий должны обрести масштаб, сопоставимый с реальностью, т.е. стать людьми.

Для этого обычно нужно очеловечить дьявола.

Его нужно превратить из чудовища в человека.

Для этого нужно отказать себе самому в роли бога!

Это возможно, если ты видишь его слабость, его уязвимость и тогда ты перестаешь его демонизировать.

Это возможно, если ты входишь в ситуацию «чистым» и не предвзятым.

Это труднее, если ты не совершенен... Как человек...

И вот как мне входить в ситуацию?

У меня есть 2 дочки. У меня есть жизненная история. Я был воспитан такими же, как вы, родителями.

Отношение к сексуальному использованию ребенка, начиная с нуля, для меня находится за пределами добра и зла.

А для этой конкретной клиентки - нет!

Для нее это как-то иначе.

Вы думаете, она позвала меня для того, чтобы я ей рассказал, как к этому относится закон или общественное мнение?!!

Вряд ли.

И вот в этом месте я варюсь многие, многие годы. Я понимаю, что то, что я говорю сейчас - тема не только табуированная, но и очень взрывчатая.

Но я не раз сталкивался с тем, что физическая травма становится психической травмой в момент конфликта между внутренне-субъективным и внешне-субъективным.

Например, перелом руки, проказа или сифилис являются лишь физической проблемой и физическим ограничением. А в момент, когда я начинаю ощущать себя калекой, прокаженным, сифилитиком, это становится не болью, а уже страданием.

Та же ситуация и с сексуальным насилием. Мне очень часто приходится сталкиваться с этим. В какой-то момент в этом есть физическая боль. А потом на нее начинают наматываться психологические, архетипические, социальные компоненты, которые сделают эту боль страданием и трагедией.

Чем в этом конкретном случае отличается изнасилование от падения с третьего этажа?!! Вот этот краеугольный вопрос каждой конкретно взятой, уникальной истории терапии. Найди этот ключ и расклятие этого заклятия в руках у нас!

Если говорить о сексуальном использовании внутри семьи, то эта тема одна из самых сложных. Интегрировать этот опыт намного труднее, но и намного важнее, чтобы мир человека снова обрел целостность. Ведь это одновременно ненавидимый мной насильник и мой обожаемый отец, например.

Здесь естественное переплетено с противоестественным. А очевидное с запретным ...

Естественна какая-то влюбленность или влечение девочки к отцу, при этом его «доступ к телу» в каком-то смысле облегчен, потому что есть доступ к душе.

Есть близость, которая в какой-то момент переходит во что-то иное, неестественное, запретное, преступное, грязное, постыдное…Табуированное...

И вот в какой-то момент эта женщина или этот мужчина попадают ко мне.

Вот место, которое заставляет меня вновь и вновь думать о месте места психолога в реальности, о его профессиональной этике, о его профессиональном законе, о его профессиональной, человеческой позиции в процессе этой встречи, о том профессиональном общественном мнении, которое он принесет клиенту. А ведь я единственный возможно, безоценочный проводник социального опыта для клиента! Единственное социальное зеркало для клиента, относительно свободное от давления...Я тот, кто знает, что место нашей встречи не факты, не история жизни, не объективная реальность, а миф. Один, другой, третий... И станет так, как мы придумаем, а не так, как было ...

Так вот, если я хочу с одной стороны помочь своему клиенту иметь выбор относительно уровня переживаемого, а с другой стороны - максимально расширить этот выбор, то мой профессиональный долг на работе и в процессе этой конкретной встречи быть вне, оказаться за пределами закона, морали, этики, общественного мнения, может быть, даже элементарных инстинктов и даже самой реальности!

Мне иногда годами кажется, что я с этим в мире. А потом очередная профессиональная ситуация опять ставит меня перед лицом этих уже десятки раз отвеченных вопросов.

Если с моими детьми произойдет такое, я возьму кусок водопроводной трубы и пойду разбираться. Но когда я в очередной раз окажусь на одной скамейке с человеком, пережившим такой опыт в своей жизни, про которого принято думать, что он в беде, что закон должен его защищать и что то, что происходит с ним, аморально, что все общественное мнение стоит против происходящего, я БУДУ МОЛЧАТЬ И СЛУШАТЬ! И может быть плакать.

Я не пойду в полицию до тех пор, пока не услышу или не увижу этого в глазах у моего клиента, и даже после этого не пойду.

Моя работа обеспечивать ему помощь в обеспечении обратной связи, в организации самой возможности увидеть этот диапазон выборов, расширения его горизонта!

И опять повторюсь, я НЕ буду говорить ему об абстрактной морали и об абстрактной этике.

Я, конечно же, помечу для него, что есть разные взгляды на происходящее, да, я не пройду мимо этого, но не более того. Я конечно отвечу о моих человеческих чувствах по его поводу, спроси он меня о них...

Я буду слушать его, я буду своими вопросами расчищать пространство, я буду осторожно мотивировать его лезть в самые трудные, самые интимные, самые запретные и не осознаваемые места происшедшего.

Я буду причинять ему боль.

Я буду очень осторожно его жалеть, но скорее принимать...

И, в первую очередь – я буду его слушать, а в последнюю - защищать.

Потому что таково мое место.

Потому что одну и ту же трагедию одни в своей жизни рисуют, как черное на черном, другие - как черное на белом, а третьи - как черное в цветном.

А мое место все-таки там, где они таки рисуют.