Все записи
14:05  /  6.05.20

734просмотра

Терапия — это плевок в суп. Суп после этого можно есть и дальше, но дальше противно

+T -
Поделиться:

Еще один мой програмный взгляд на работу психолога. типа КРЕДО. Сегодня речь о пост травме клиента и месте психолога возле нее. «Терапия — это плевок в суп. Суп после этого можно есть и дальше, но дальше противно». Алфред Адлер

Очень важные мне размышления о специфике 34-х лет моей работы...

Мне иногда кажется, что я уже дошел до той самой полной безоценочности, почти буддистского принятия любой ситуации клиента, которую приписывают психотерапевту широкие народные массы… 

И кажется, что это точно так... Пока очередная ситуация не взрывается в группе или на индивидуалке, напоминая мне, что я по-прежнему обычный человек. И слава Б-гу! Я очень много думаю об этом. Это тема, которая красной линией проходит через всю мою профессиональную деятельность. Это не один вопрос, а целый их ворох. Они заставляют меня возвращаться к себе снова и снова. Они не дают мне решить для себя раз и навсегда, что теперь я думаю именно так, а не иначе. Что завтра я не сломаюсь... Хотя каждый раз в итоге я прихожу к одному и тому же ответу!

Этот вопрос, или вопросы, если хотите, о моем месте. О месте психолога в жизни, в мире.О пересечении моей дороги и дороги моего клиента. Это про сам угол зрения, с которого мне смотреть на истории, звучащие у меня на работе. Как не разорваться между собой психологом и собой-человеком. Что происходит, когда клиент впускает меня в ситуацию, отношение к которой неоднозначно , а иногда - однозначно? Иногда оно негативное – с точки зрения закона или с точки зрения религии...Часто с точки зрения морали или с точки зрения этики. Порой с точки зрения общественного консенсуса, или складывающейся мифологии... Да просто с позиции обыденного сознания «среднего человека-обывателя»! (если такие вообще существуют)?

Работа с травматическим переживанием, интеграция этого опыта в жизнь клиента – всегда нелегкое испытание. За десятки лет работы ко мне приходили люди совершавшие убийство, предательство, подлость, пережившие сексуальное использование, уцелевшие в страшных войнах… Моральный, оценочный подход в этой ситуации может повредить (или всегда вредит) терапевтическому процессу. Он ломает саму возможность контакта! Он ломает меня в моей работе... Причина тому в том, что на уровне нашей обыденной жизни, за пределами кабинета терапевта, многие из пережитых или до сих пор переживаемых клиентом чувств - оцениваемы!

Более того, эти чувства часто запретны, табуированны и железным прессом давят на клиента грузом вины. Это может и меня втягивать в мой личный конфликт ценностей... Например, человек, чудом выживший в бою, может испытать в какой-то момент сумасшедшую радость от того, что убили не его, а другого! Что он выскочил за мгновение до момента из танка, в который попала ракета. Но ведь убили его товарищей! Эта секундная радость может годами лежать у него камнем вины на сердце, а запретность этого чувства мешать ему принять пережитый опыт, справится с потерей! Встроить Это в ткань жизни наконец! Пойти дальше... Жить!

Или сексуальное использование. Этот опыт обычно очень трудно интегрировать, потому что в нем неизбежно оказываются эмоции, которые «я не должна была испытывать». Например, если женщине было приятно внимание этого человека, возможно иррациональное убеждение: "значит я сама его «соблазнила»!". А уж если она не дай бог в какой-то момент почувствовала удовольствие!… Это совсем засада!!! Ведь ВСЕ и И ТОЧНО знают, что это однозначно плохо, мерзко и грязно! Несовместимо с самой жизнью дальнейшей! Вот это и есть тот самый взрыв мозга и сердца, который вызывает у меня бурю эмоций, начиная с замешательства, досады и раздражения. Потому что здесь мое место, как психолога - как мне кажется, как я решил когда-то, как я вынужден решать снова и снова, оказываясь в этом месте ! И я хочу решать так снова и снова! Моё место про Жизнь любой ценой! Их - часто нет.... Я выбираю находится вне морали, этики, общественного мнения! Мне очень хочется быть на стороне жизни!

С другой стороны мое место только там, где находится клиент....И что бы ни произошло с этим человеком, как психолог я буду слушать его слова, смотреть в его глаза и отражать то, что есть, а не то, что правильно. Как психолог. А как человек? Как человек - мне важно про жизнь...И да, я очень постараюсь делать это из того места, где я просто человек! Я никогда не скажу ему, что он преступник. (постараюсь!) Я никогда не был назначен ему судом. Я никогда не оценю его от лица общества. Хотя возможно когда-то не смогу не сказать ему, что у меня лично это вызывает отвращение... (постараюсь не сказать все же по возможности).

При работе с травмой я, как терапевт, должен особенно внимательно следить за своими реакциями, мне нужны годы работы с собой, чтобы понимать, какие клиентские темы для меня «заряжены» особо.С чем я пока не очень справляюсь...Где я "теку"... Если я, как терапевт пережил похожую травму и она недостаточно проработана у меня, то это плохая новость для нас...Это узкое место. И я молюсь, что бы найти свою мудрость даже в месте, где мгновение назад я не находил ничего кроме трусости и малодушия... Кроме снобства и фарисейства... Ханжества... И чем я здесь лучше или хуже чем тот парень, который успел выскочить из танка?Всегда есть опасность неосознанного сравнения и попыток подогнать опыт клиента под свой, а это неизбежно искажает ситуацию, нарушает ее и тоже взрывает наш контакт.

Иногда травма бывает вытеснена полностью, а иногда ее размеры бесконечны и она занимает всю жизнь. Иногда она вообще для клиента стоит за пределами добра и зла! Тогда с этого места вообще работать начать даже не возможно. Нужно начинать с самой "линейки"... Моя цель вернуть нашему травматическому переживанию размер, масштаб, перспективу и пропорции, чтобы оно заняло в нашей жизни соответствующее ему, адекватное контексту место .Соответственно, и участники событий должны обрести масштаб сопоставимый с реальностью, т.е. стать людьми.Уйти и из "святых великомучеников", и из "Великих грешников"! Для этого обычно нужно очеловечить дьявола. Ну или очеловечить Б-га. Его нужно превратить из чудовища в человека. Его нужно "научить" смиренно молиться" в его Саду. Для этого нужно раз, и на всегда отказать себе самому в роли бога! На всегда. Это возможно, если ты видишь его слабость, его уязвимость, тогда и ты перестаешь его демонизировать. Это возможно, если ты входишь в ситуацию «чистым» и не предвзятым. Это труднее, если ты не совершенен... Как человек...

И вот как мне входить в ситуацию?У меня есть 2 дочки. У меня есть жизненная история. Я был воспитан такими же как вы родителями. Отношение к сексуальному использованию ребенка начиная с нуля для меня находится за пределами добра и зла.

А для этой конкретной клиентки - нет! Для нее это как-то иначе. Вы думаете, она позвала меня для того, чтобы я ей рассказал, как к этому относится закон или общественное мнение?!! Вряд ли. Похоже, она платит мне не за это! И вот в этом месте я варюсь многие, многие годы. Я понимаю, что то, что я говорю сейчас - тема не только табуированная, но и очень взрывчатая.Но я не раз сталкивался с тем, что физическая травма становится психической травмой в момент конфликта между внутренне-субъективным и внешне-субъективным.

Например, перелом руки, проказа или сифилис являются лишь физической проблемой и физическим ограничением. А в момент, когда я начинаю ощущать себя калекой, прокаженным, сифилитиком, это становится не болью, а уже страданием. Та же ситуация и с сексуальным насилием.Мне очень часто приходится сталкиваться с этим. В какой-то момент в этом есть физическая боль. А потом на нее начинают наматываться психологические, архетипические, социальные компоненты, которые сделают эту боль страданием, а за тем и трагедией.

Чем в этом конкретном случае отличается изнасилование от падения с третьего этажа?!! Вот этот краеугольный вопрос каждой конкретно взятой, уникальной истории терапии.Найди этот ключ и расклятие этого заклятия в руках у нас!

Если говорить о сексуальном использовании внутри семьи, то эта тема одна из самых сложных. Интегрировать этот опыт намного труднее, но и намного важнее, чтобы мир человека снова обрел целостность.но и не потерял любовь или хотя бы любимость. Хотя бы! Ведь это одновременно ненавидимый мной насильник и мой обожаемый отец, например. Здесь естественное переплетено с противоестественным. А очевидное с запретным ...Естественна какая-то влюбленность или влечение девочки к отцу, при этом его «доступ к телу» в каком-то смысле облегчен, потому что есть доступ к душе. Есть близость, которая в какой-то момент переходит во что-то иное, неестественное, запретное, преступное, грязное, постыдное…Табуированное... Деструктивное!

И вот в какой-то момент эта женщина, или этот мужчина попадают ко мне.Вот место, которое заставляет меня вновь и вновь думать о месте места психолога в реальности, о его профессиональной этике, о его профессиональном законе, о его профессиональной, человеческой позиции в процессе этой встречи, о том профессиональном общественном мнении, которое он принесет клиенту.

А ведь я единственный возможно, без оценочный проводник социального опыта для клиента! Единственное социальное зеркало для клиента, относительно свободное от давления... Я тот, кто знает, что место нашей встречи не факты, не история жизни, не объективная реальность, а миф.Один, другой, третий...И станет так, как мы придумаем, а не так, как было ... * * *Так вот, если я хочу с одной стороны помочь своему клиенту иметь выбор относительно уровня переживаемого, а с другой стороны максимально расширить этот выбор, то мой профессиональный долг на работе и в процессе этой конкретной встречи быть вне, оказаться за пределами закона, морали, этики, общественного мнения, социального консенсуса, себя самого даже! Может быть, даже элементарных инстинктов и даже самой реальности!Мне иногда годами кажется, что я с этим в мире.

А потом очередная профессиональная ситуация опять ставит меня перед лицом этих уже десятки раз отвеченных вопросов. Очерченных но не унесенных еще трупов. Пожелтевших справок о смерти. Если с моими детьми произойдет такое, я возьму кусок водопроводной трубы и пойду разбираться.

Но когда я в очередной раз окажусь на одной скамейке с человеком, пережившим такой опыт в своей жизни, про которого принято думать, что он в беде, что закон должен его защищать и что то, что происходит с ним, аморально, что все общественное мнение стоит против происходящего, я БУДУ МОЛЧАТЬ И СЛУШАТЬ! И может быть плакать. Я не пойду в полицию до тех пор, пока не услышу или не увижу этого в глазах у моего клиента, и даже после этого не пойду. Моя работа обеспечивать ему помощь в обеспечении обратной связи, в организации самой возможности увидеть этот диапазон выборов, расширения его горизонта! Я даже готов врать, если это сделает картинку моего клиента чуть чуть богаче...И опять повторюсь, я НЕ буду говорить ему об абстрактной морали и об абстрактной этике.

Я, конечно же, помечу для него, что есть разные взгляды на происходящее, да, я не пройду мимо этого, но не более того. Я конечно отвечу о моих человеческих чувствах по его поводу,спроси он меня о них...Если... Я буду слушать его, я буду своими вопросами расчищать пространство, я буду осторожно мотивировать его лезть в самые трудные, самые интимные, самые запретные и не осознаваемые места происшедшего. Я буду причинять ему боль. Я буду ворошить могилы и авторитеты... Я буду очень осторожно его жалеть, но скорее принимать...

И, в первую очередь – я буду его слушать, а в последнюю - защищать. И не буду оценивать.(постараюсь). Никого.

Потому что таково мое место. Потому что одну и ту же трагедиюодни в своей жизни рисуют как черное на черном,другие - как черное на белом, а третьи - как черное в цветном. А мое место все таки там, где они таки рисуют.