Все записи
МОЙ ВЫБОР 17:12  /  9.04.14

6240просмотров

Интервью с маэстро Василием Валитовым: "Дирижер - это профессия личности"

+T -
Поделиться:

Рассказывая об этом человеке, сложно удержаться от превосходных степеней и восторженных эпитетов. И кажется, что всех без исключения – коллег-музыкантов, зрителей, слушателей – он каким-то необыкновенным образом умудряется заряжать своим деятельным энтузиазмом и творческим задором. А творчество Василия Валитова невероятно объемно и многогранно – это и сотрудничество с целым рядом известных симфонических оркестров, и работа в качестве главного дирижера в Астраханском театре, и художественное руководство Юношеским симфоническим оркестром (а молодежных коллективов такого уровня в нашей стране сейчас единицы), международные гран-при и российские премии, ну и сравнительно недавнее достижение – пост дирижера в московском театре «Новая опера». Такая стремительная триумфальная карьера может создать у стороннего наблюдателя обманчивое впечатление, что ему все дается легко, изысканно, с блеском и сразу. Но лишь сам Василий Валитов точно знает, сколько ступеней мастерства ему пришлось преодолеть на этом пути и сколько титанического труда вложить. Обо всем этом и о той – другой, оборотной стороне его профессии мне посчастливилось побеседовать с Василием Витальевичем.

- Традиционный, наверное, вопрос – в какой момент вы решили, что свяжете жизнь именно с музыкой?

- Наверное, задача и обязанность каждого родителя – это помочь и поспособствовать тому, чтобы ребенок «нашел себя». Я вырос в семье, где не было музыкантов, но в то же время практически в каждой квартире был музыкальный инструмент, и считалось абсолютно нормальным, что человек музицирует, не имея профессионального образования. И я, конечно, в большей степени обязан своей маме, благодаря которой в детстве охватывал многие направления, начиная от балета и заканчивая радиоэлектроникой. Одним из направлений была музыка. Предопределило мою дальнейшую жизненную линию то, что в пять лет я попал в ансамбль скрипачей, как ни странно, хотя я со скрипкой в основном больше не сталкивался. И вот мы с пяти лет, еще еле умеющие извлекать хоть какие-то звуки, соприкасаясь с музыкальным инструментом, выступали в разных концертных помещениях, и таким образом в какой-то момент я загорелся музыкой. Хотя если бы я знал, что этот путь будет настолько сложным и витиеватым, наверное, еще подумал насколько это действительно нужно. Но на тот момент поступление в Центральную музыкальную школу при Московской Консерватории во многом стало решающим.

- Но становление в амплуа дирижера – это же очень долгий процесс, так почему именно эта профессия, а, скажем, не исполнительство?

- Я часто задумывался над этим вопросом, потому что иногда складывается такое впечатление,  что судьба ведет и направляет. Бывает, в какой-то момент ты отталкиваешь этот путь, еще не осознавая, насколько ты мог бы найти себя в этой профессии. Но жизнь все равно опять тебя приводит в заданную колею. Я с детства испытывал неподдельный интерес к профессии дирижера, меня захватывала энергетика, энергетический посыл, который на моих глазах пытались привнести в оркестр многие известные дирижеры. На мой взгляд,  дирижер – профессия личности. И сколько я ни сидел в оркестре, будучи музыкантом-исполнителем, самое интересное для меня было наблюдать, как приглашенный дирижер первый раз выходит к оркестру. Для меня это состязание – ста маститых музыкантов и дирижера, который завоевывает авторитет, заряжает их своей идеей и ведет за собой. Меня с юности захватывало это действо, которое порой переходило в  борьбу. Понимаете, дирижер – это очень уязвимая фигура; с одной стороны очень сильная, а с другой – ранимая, поскольку дирижер не имеет права пользоваться своим положением. Функция дирижера – это фактически функция «передатчика», он передает мысль, заложенную композитором, а музыканты оркестра могут помочь ее донести до публики.  Многие дирижеры, к сожалению, своей миссии не осознают, и очень часто это переходит либо в демонстрацию своей чрезмерной любви к музыке, либо в самолюбование, что в любом случае искажает или скорее просто уничтожает задуманное автором произведение. А по большому счету надо лишь просто уметь в  правильном направлении повести за собой большое количество профессиональных музыкантов. Дирижер обязан представлять этот путь, путь к успеху своего коллектива.

- Твердость характера нужна?

- Даже не твердость – скорее целеустремленность, полное осознание того, чего ты хочешь добиться от музыкантов. Мне очень повезло, что я стал руководителем оркестра еще до того, как получил высшее образование по дирижированию. Фактически, оркестр в 2000-м году мне передал мой первый педагог, профессор Московской Консерватории Леонид Николаев. Это Юношеский симфонический оркестр России, с которым  значительную часть времени я прошел как музыкант-инструменталист, а когда у Леонида Владимировича сил на все уже не хватало, он пригласил меня и предложил этот оркестр повести за собой. Понимая всю степень доверия, которую профессор мне оказал, я с коллективом отправился в долгое путешествие, осознавая ответственность, которую я  стараюсь нести и по сей день.

- Вы упомянули своего педагога Леонида Николаева… Скажите, а есть ли некие идеалы в вашей профессии, которыми вы восхищаетесь?

- У меня вызывает восхищение творчество выдающихся дирижеров современности – Клаудио Аббадо, Риккардо Мути, среди российских – безусловно, Владимир Иванович Федосеев, маэстро Фуат Мансуров, ушедший не так давно из жизни. Каждый из них – яркая индивидуальность, буквально притягивающая к себе все внимание. Это люди, которые преданны музыкальной мысли, преданны композиторам. И это самое главное – преданное служение искусству, а не самолюбование. Вообще сейчас дирижирование – популярная профессия, и если музыкант реализовал себя как исполнитель, то он в какой-то момент задумывается, а не расширить ли границы своей профессиональной деятельности, своего творчества. Многие молодые дирижеры стараются подражать своим педагогам или просто наблюдают за маэстро на сцене, фиксируют определенные приемы и пытаются их копировать в своей работе с оркестром, даже не понимая, в какой момент это нужно употреблять. Это довольно часто приходится наблюдать и с известными людьми. На мой взгляд, состоявшийся дирижер действительно должен обладать внушительным запасом приемов, но очень внимательно ими распоряжаться в соответствии со своим индивидуальным стилем. Есть люди, для которых дирижирование это полное погружение в профессию, а для кого-то лишь самопиар. Если музыкант оркестра, а иногда и дирижер (!) приходит на работу и не понимает, что он будет делать четыре часа на репетиции, это мучение. Когда такое происходит, оркестр разлагается. Я не сторонник тоталитарного и диктаторского стиля общения между дирижером и оркестром, тем не менее, у меня достаточно жесткий стиль работы, поскольку я прошел трудный путь, и я шел один – мне никто не помогал. И я знаю цену многому, что заставляет меня в какой-то момент быть жестким, поскольку дезорганизация двух музыкантов способна разрушить весь коллектив.  

- Можно я вас перебью. А как вы в принципе проводите анализ своей работы на репетиции и работы коллектива. Есть ли какие-то базовые принципы и особенности, которые присущи только вам?

- Принцип работы выстраивается по-разному в зависимости от того, каким временем я располагаю для работы с коллективом, поскольку дирижер в первую очередь стратег – он должен сам точно понимать, каким путем нужно привести оркестр к желаемому результату. Конечно, он должен постараться добиться исключительного исполнения и реализовать все задуманное. Но дирижер часто вынужден отталкиваться от ситуации, поскольку если речь идет о большой постановке и сроки от двух до трех недель - можно позволить себе и музыкантам полностью окунуться в материал, кропотливо работая над каждой фразой.  Бывают такие ситуации, когда предстоит за две, а то и одну репетицию представить на суд публике очень сложные сочинения. Но в первую очередь моя задача – раскрыть музыкальную мысль и помочь музыкантам понять, что их творчество несет именно в этой конкретной музыке. Коллектив надо настроить так, чтобы каждый знал свою функцию, и когда мы уже вместе на сцене, ни у музыкантов, ни у слушателей не должно возникать вопросов в цельности интерпретации. Поэтому для меня важно в творческом процессе сбалансировать все вводные, донести до каждого, где он занимает главное положение, где наоборот должен прислушаться, а где и уступить. Несмотря на то, что музыканты могут в оркестре быть очень высокого исполнительского уровня, им сложно сориентироваться в этом пространстве звуков - здесь  дирижер единственный помощник. Тогда всё складывается, как мозаика, и уже не может быть сомнений в правильности трактовки.

- А вам больше импонирует дирижировать оркестром во время концерта или участвовать в подготовке театральной постановки?

- Очень хороший вопрос! К театральным постановкам я обратился совершенно неожиданно. Есть такой прием в плавании, когда ребенка просто бросают в воду, и он плывет, - вот я полностью повторил этот метод. Однажды народный артист России Владимир Павлович Андропов предложил продирижировать оперой «Евгений Онегин» в Астраханском театре оперы и балета, после чего последовало новое предложение -  стать главным дирижером театра, а это ни много ни мало триста человек, которые полностью в твоем распоряжении для совместного творчества. Масштаб действия, немыслимый заряд энергии при работе с коллективом в Астраханском театре, и конечно, в дальнейшем  в Московском театре  «Новая опера», расширили мое представление о профессии оперного дирижера. Для меня симфоническое творчество и работа в театре – это два разных направления, и они совершенно не пересекаются, два абсолютно разных состояния души, разная энергетика, разная природа существования в этих пространствах. И единственное, что связывает эти два мира, - это оркестр. На мой взгляд, ошибка большинства оперных дирижеров заключается в том, что они, минуя оркестр, начинают работать с солистами, а по драматургии музыкальной материи все должно проходить через оркестр.  Именно в его звучании должна зарождаться  мысль, и уже потом солист эту мысль проведет дальше, но она будет оправдана музыкальной основой оркестра. Ведь оперный оркестр отличается по манере исполнения, по звучанию, по балансу. Это все совершенно другое, но  дирижер обязан обращать внимание на содержание, которое несет в себе музыка, - акценты, динамические взрывы  – чтобы все смысловые образы на сцене и контрасты находили яркое отражение в оркестровой яме.

- Если проследить вашу биографию, то можно заметить, что у вас огромное количество, если можно так сказать, молодежных проектов – это и Юношеский симфонический оркестр, и проект «Музыка детских сердец», а еще помимо всего прочего вы дирижируете музыкальными спектаклями для детей. Отсюда вопрос – а сложнее ли взаимодействовать с юношеской и детской аудиторией, требует ли это особого подхода, настроя?

- Почему-то существует превратное мнение, что детский спектакль – это нечто несерьезное. На мой взгляд, детские спектакли и концерты значительно сложнее, так как основной критерий в этих концертах  - искренность. Дети все чувствуют: их реакция, их внимание, восприятие музыки - все зависит от исполнения. Юная аудитория, бесспорно, самый чуткий и самый благодарный слушатель. Дети часто посещают спектакли в театре «Новая Опера», как и концерты Юношеского симфонического оркестра России впервые в жизни, и  вернутся ли они вновь - во многом зависит от того, какие впечатления у них останутся после первой встречи.

Относительно проектов для детей и молодежи, то только в этом сезоне в рамках проекта «Музыка детских сердец» Юношеский симфонический оркестр России совместно генеральным партнером - Российским фондом мира - реализовали более 15 музыкально-образовательных программ. Мне известно, как сложно молодым музыкантам, которые пытаются взойти на этот олимп, и для меня важно, что мы, имея возможность им в этом хоть чем-то помочь, предоставляем шанс заявить о себе на лучших концертных площадках Москвы, в регионах России, а также за рубежом. Очень надеюсь, что мы поддерживаем достойных, и я верю в их будущее.

- Я хотела бы отдельно коснуться вопроса вашего сотрудничества с Академическим оркестром русских народных инструментов ВГТРК – как вам народный оркестр в качестве интерпретатора симфонической музыки, и какая тут специфика работы в целом?

- Для меня это была особенная встреча… Такой в хорошем смысле слова красивый роман. Это ощущение красивого романа и память о нем жива в моем сердце и по сей день. До встречи  с Академическим оркестром русских народных инструментов ВГТРК я практически не соприкасался на практике с народным творчеством. Для меня оно ассоциировалось с именами выдающихся музыкантов – Некрасова и Калинина. И вдруг неожиданное предложение, которое у меня вызвало неподдельный интерес, тем более, что работать предстояло с одним из лучших коллективов не только России, но и всего мира. Когда я пришел на первую репетицию, я был поражен возможностями и потенциалом оркестра, профессионализмом и преданностью музыкантов, и конечно, удивительным звучанием коллектива. Создавалось впечатление, что перед тобой не отдельные музыканты, а все пространство заполненное единой звуковой палитрой. Было ощущение, что контрасты красок звучания балансируют на грани невозможного. В этот момент я для себя открыл, что есть художественные возможности, которые были мне совершенно неизвестны. Это, например, пианиссимо, которое доводит до состояния, когда на коже появляются мурашки, это состояние оцепенения перед звуком, перед мастерством музыкантов, когда звучание балансирует на грани «слышно – не слышно…»  Признаюсь, у меня присутствовало волнение, как бы эти ощущения не растерять на сцене, насколько возможно это сохранить и при этом реализовать все мои просьбы и пожелания… Когда мы вышли на сцену, многие музыканты на меня смотрели и улыбались, и в тот момент я почувствовал, что мы вместе ждали этого вечера - они мне поверили. Эту встречу я буду еще долго вспоминать с теплотой и ностальгией.

- То есть мир народной музыки вас принял?

- Скорее этот вопрос нужно адресовать миру народной музыки, но я точно открыл для себя этот мир и принял его.

- Вы бы продолжили сотрудничество с этим оркестром?

- В случае с любым прекрасным романом всегда веришь в его продолжение.  Надеюсь что силы, которые руководят жизненными процессами, нам еще преподнесут такой шанс…

- Возвращаясь к Юношескому симфоническому оркестру, - вы ведь не только его главный дирижер, но еще и художественный руководитель. А в принципе, по вашему мнению, какова роль худрука оркестра, какие творческие и управленческие задачи он должен решать?

- На этот вопрос ответить можно по-разному. На мой взгляд, художественный руководитель в идеальной модели работы выбирает направление, задает вектор развития коллектива, его художественного совершенствования. Определяет неотъемлемые составляющие, при помощи которых этот оркестр может еще больше открыть себя – будь то солисты, дирижер, концертные туры. Но сегодня художественный руководитель в силу определенных причин сопровождает и организационную составляющую, порой решая и бытовые вопросы музыкантов. По сути это человек, который в своем лице объединяет и помогает решать проблемы коллектива и всех музыкантов в частности. Наверное, это правильно. Здесь, конечно, не может быть перегибов, и один человек не в состоянии решить проблемы всех музыкантов, но если чем-то можно помочь – надо помогать. Из этого состоит микроклимат коллектива, и для меня это не просто слова. В моей жизни  были разные периоды, в том числе, когда я принял Юношеский симфонический оркестр России без финансирования вообще. И его надо было сохранить, удержать, создать такую атмосферу, чтобы люди захотели идти на следующую репетицию, несмотря на сложность ситуации. Сегодня такое время – если будешь сидеть и ждать, никто ничего не предложит и не принесет.  Ежели  хочешь продлить жизнь своему коллективу, его развивать, то необходимо заниматься самыми разнообразными проблемами. В музыкальном мире множество примеров, когда коллективы распадались, их поглощали только потому, что руководители не считали нужным снисходить до решения некоторых вопросов. Но ответственность перед жизнедеятельностью коллектива тебя обязывает этим заниматься.

- И последний вопрос: вы ведь были удостоены премии патриарха «Обретенное поколение», и насколько я понимаю, она носит не только светский, но и некий духовный характер. Вы могли бы рассказать о ней подробнее?

- Да, эта премия для меня была знаковым событием в жизни. В 2004 году я выступил инициатором проекта «Музыка детских сердец», который был поддержан Правительством Москвы – и это была моя первая глобальная идея, воплощенная в Москве, которая была призвана поддержать талантливую молодежь. В этом году 10 лет как проект с большим успехом реализуется в Москве. Надеюсь, что и этот проект и множество других  будут способствовать творческой реализации молодежи в России.

 - Поздравляю вас с этим юбилеем и большое спасибо за беседу.

Посмотреть видеоверсию интервью на YouTube