или сам себе сценарист!

Мы ищем смысл. Это для нас важно. Просто мы так устроены. Многие клиенты приходят ко мне с экзистенциальным вопросом: в чем он вообще, этот смысл?

У меня нет ответа на этот вопрос. Скорее всего его нет ни у кого (кроме тех, кто врет или заблуждается). Однако, мы можем постараться переформулировать этот вопрос: В чем смысл МОЕЙ жизни? Вот на этот вопрос мы уже можем искать свой собственный ответ. Связать между собой факты единственной и неповторимой жизни каждого человека можно по-разному. Нарративная терапия (Нарратив - от англ. 'narrative' - история, повествование) может помочь нащупать эти связки, по ходу этого процесса происходит переосмысление событий, ситуаций и отношений.

Слушая реальные истории из жизни друзей и знакомых у вас наверняка когда-либо мелькала мысль о том, что иногда жизнь бывает куда интереснее и неожиданнее любого сериала. Когда-то я писала сценарии, придумывала интриги, лепила персонажей. Мне всегда казалось, что в каждом отдельном существовании есть некая логика. «Каждая жизнь достойна романа» - так провозглашал один из прародителей Гештальта, Эрвин Полстер.

И я с ним согласна.

Когда ко мне приходит новый человек, и мы начинаем вместе работать, то во мне просыпается сценарист.

Какие драматические линии мы выделим? Какие персонажи выйдут на первый план и станут протагонистами? В столе сценариста лежит огромное количество неиспользованных в окончательной версии второстепенных интриг, персонажей или драматических линий. Иногда они были отброшены самим автором за ненадобностью, иногда продюсером, у которого есть свое мнение о конечном продукте. Все это «невошедшее» и становится интереснейшим материалом для терапии.

Недавно ко мне на первую консультацию пришла молодая женщина, родом из Шотландии. Назовем ее Кейт. Она сменила несколько стран, несколько не очень престижных работ, и пережила пару болезненных разрывов с мужчинами. Основной жалобой ее было то, что ей тоскливо, хотя вроде совершенно нет у нее повода для подобной мерихлюндии. Вот сестра у нее страдает анорексией и эпилепсией, а с ней самой все в порядке. Тут надо заметить, что девушка была явно полновата. При этом, хоть и жаловалась на тоску, упрямо и удачно шутила, и взгляд мой постоянно упирался в ее лучезарную улыбку.

Вскоре мы выяснили, что с юных лет она строила свое мироощущение по принципу "от противного", то есть от сестринского страдания. Если та отказывалась питаться и блевала в туалете, то Кейт ела много и с удовольствием. Если сестра постоянно пребывала в тоске, то Кейт смеялась, пытаясь таким образом подсознательно помочь сестре и родителям, которым и так было не сладко.

То есть вырисовывался у нас такая толстушка-хохотушка. Неизменно выбиравшая тоже веселых разбитых парней, с которыми они вместе ходили по барам и выпивали.

Однако... Шли годы, и сестра ее стала лечиться, чувствовать себя куда лучше, нашла мужа и приличную работу. 

Кейт осталась не у дел. Сестра больше не нуждалась в ее постоянной протекции, компенсировать ее экзистенциальное страдание было больше не нужно.

Однако сценарий был написан, роль выбрана. 

Кейт упорно толстела, ела в одиночестве жирную пиццу, злоупотребляла алкоголем. Окружающие не воспринимаем ее всерьез, - ведь какие у этой толстушки-хохотушки могут быть проблемы?!

И тут, как-то не в тему, не в логику персонажа, на нее навалилась тоска.

 «Зацепившись» за эту эмоциональную ниточку, мы смогли вместе «перерассказать» многие события ее жизни, заполнив пустоты, созданные ее памятью, раскрыв многие скобки, и внеся утерянный смысл в целые главы.

Кейт "вспомнила", как она страдала, как боялась, что сестра умрет, окончательно заморив себя голодом. Передо мной развернулись трагические сцены: маленькая Кейт прятавшая от родителей свои эмоции. Она рано научилась смеяться и балагурить, чтобы скрыть свою боль.

Вместе мы стали воссоздавать новую Кейт, - ту, что научилась плакать. Прислушиваться к своей грусти... Сложнее всего ей было признаться себе, что иногда она ненавидела любимую сестру. И та раздражала ее своим постоянным нытьем. И тем, что все внимание родителей было сосредоточено на ней, на том, сколько она съела, сколько прибавила в весе.

В процессе Кейт изменилась. она уже не хихикала по любому поводу, не стреляла глазами вокруг, отвлекаясь на мелочи. Она стала сама себе интересна. А значит, интересна и окружающим.

Подобные процессы переосмысления зачастую не могут быть проделаны в полном одиночестве. Для человека важен свидетель, некий независимый и по мере возможности объективный читатель, который поможет обрести его истории свой неповторимый стиль. До сих пор помню, как в детстве, хорошо знакомые сказки звучали совсем по-другому с пластинки, с которой доносился и наполнял до этого пустую комнату глубокий голос актера, музыка и загадочные шумы… И старая история приобретала некий новый, до этого скрытый смысл, и меня тянула к тумбочке с тремя любимыми пластинками снова и снова. 

В разных терапевтических школах есть прекрасная теория о том, что у каждого из нас есть некий жизненный сценарий. А у любого приличного сценария имеется, как известно, лог лайн. То есть, та единственная фраза, достаточно емкая и достаточно захватывающая, цель которой донести смысл и заинтересовать потенциального продюсера или зрителя.

Представьте, что ваша жизнь легла в основу художественного фильма, и вот перед вами лежит уже заветный диск. Перевернув его, можно прочесть тот самый лог-лайн, напечатанный на его обложке.

Иногда я предлагаю своим клиентам написать эти заветные фразы, в которых умещается обычно так многое.

Если вам интересно, то давайте поиграем в эту игру вместе?

 

Я начинаю:

Жила была девочка. Родилась она в холодном, дождливом, но очень красивом городе. Папа у нее писал картины, а мама учила студентов любить искусство. Девочка часто оставалась одна, и ей было очень страшно. И тогда она решила, что она будем много путешествовать и жить в разных, солнечных странах. А у нее будет много-много разных друзей. И она будет их спасать, когда им будет страшно или одиноко.