Зайка, рыбка, котик, - как мы только не называем своих детей. В обиход идут разнообразные животные и не только. Сегодня беседовала с любимой подругой, так у неё, с месячным ребёнком, сейчас в обиходе Ленивый сосунец.

Среди русских я слышала разные варианты Пипуна, среди французов – родственное Poupinette. С этим понятно, маленькие дети писаются, - значит писуны. Во Франции вполне расхожим считается по отношению к детям собирательное– morveux (сопливые).

Многие из этих прозвищ вполне безобидны, другие – не вполне.

В одной из моих знакомых французских семей папа любовно называет свою дочь Frapadingue, что скорее всего можно перевести как «Без крыши». Сам папа при этом страдает лёгким, но хроническим психическим расстройством, а дочь его – очень живой и активный ребёнок. В данном случае я догадываюсь, что шутливое прозвище – подсознательное желание переложить на очень здорового ребёнка собственное нездоровье. Так несомненно проще, чем признать, что не вполне здоров сам.

Как-то одна моя пожилая французская подруга взяла привычку называть мою 4-летнюю дочь, нежно “ma petite crevette rose” (моя маленькая розовая креветка). Подруга по происхождению бретонка и всю жизнь прожила на берегу северного моря. Для неё это прозвище было верхом нежности. А моя дочь обиделась и долго ещё отказывалась ходить к подруге в гости, надуто заявляя, что она – не креветка. Она – Александра.

Почему мы даём своим детям прозвища? Зачем, дав при рождении собственному чаду имя Максим, Ваня или Серёжа мы потом упорно всю жизнь кличем их сомнительного происхождения уменьшительными? Одна моя, тоже французская, знакомая назвала сына вполне помпезно Виктор, но я ни разу не слышала, чтобы она обращалась к нему иначе, чем Пумпи.

Что касается последнего случая, мне кажется, что матери испытывают к своим детям такое всепоглощающее, первичное чувство любви, что его приходится как-то минимизировать. Особенно, на публике. Чтобы не показаться сюсюкающией дурой, лучше уж назвать ребёнка как-то посмешнее и понелепее, тогда пугающее это чувство уменьшается до каких-то более разумных размеров.

Отдаём ли мы себе отчёт в том, что зачастую эти прозвища обидны? Вам приятно, если вас назовут писуном, если вам, скажем, за семьдесят и у вас лёгкое расстройство простаты? Писуном быть стыдно, - это понятно любому ребёнку после двух лет. Каждый раз, когда взрослый обращается к нему именно так, - ребенок испытывает чувство стыда и собственной неполноценности. Конечно, родители делают это неосознанно, скорее всего в детстве их тоже называли каким-то безобидным, но в меру унизительным прозвищем.

Чувство стыда, будучи крайне некомфортным, имеет вполне «переходное» качество, - его мы передаём как знамя, через поколение, а то и через два.

«Хоть горшком назови, только в печку не ставь», - да, конечно. Лучше горшком, чем в печку. Но, вполне логично, что если долго отзываться на Горшок, то скорее всего принимать в себя дерьмо покажется нормой.

Поэтому, поаккуратнее, господа, поаккуратнее…