Снежные мальчики, замороженные девочки.

Вот и на этот раз, когда Она села передо мной в кресло, аккуратно подобрав под себя ноги и устремив на меня спокойный взгляд своих серых глаз, в кабинете повеяло холодом.

Тонкие черты ее малоподвижного бледного лица, минимум движений; все ее манеры сообщали окружающим о том, что она очень сильная и очень независимая и, конечно, ни в ком не нуждается. Особенно во мне.

Позже, когда она рассказывала в меру страшные истории из своего счастливого детства, на аккуратно накрашенном лице ее не мелькало ничего. Факты она излагала четко, без прикрас. У меня же по коже бегали закономерные мурашки, мне было страшно, грустно, я злилась за нее на тех, кто причинял ей боль. Мне хотелось пробраться в ее одинокое прошлое и спасти ту девочку, брошенную один на один с ее ночными кошмарами. Она должна была быть сильной, потому что с детства она знала, что «спасение утопающих – дело рук самих утопающих». Никто не придет на помощь, даже если надорвать голос от крика. Кричать она перестала давно, а потом и вовсе разучилась просить окружающих о чем-либо. Иногда, глядя на ее бесстрастное лицо, мне становилось не по себе: зачем она пришла? Ведь, держа меня на привычном, безопасном для нее, расстоянии она сводили шансы терапии к нулю.

Она была упряма и умна. Из сессии в сессию мы танцевали с ней некий странный танец в эмоциональные пятнашки.

В процессе я привязалась к ней, расстояние между нами кропотливо и очень медленно сужалось.

Она медленно училась узнавать и называть свои эмоции. Я упрямо интересовалась тем, что именно и как она чувствует.

Она с трудом начинала верить в то, что страхом можно поделиться. Его не нужно таскать в нагрудном кармане как старый, но все еще острый нож…

Ярость, страх, ненависть, стыд: «негативные» эмоции.

Еще в детстве нам объяснили, что ненавидеть плохо, бояться стыдно, стыдиться страшно. Однако с точки зрения биологии эмоция также нейтральна, как скажем чихнуть или пойти мурашками, - естественная реакция организма на внешние раздражители. Эмоции эти не негативны, они некомфортны.

Если в пробке водитель соседнего автомобиля подрежет тебя и при этом еще и сделает в твою, невинную, сторону оскорбительный жест, то внутри у тебя скорее всего случиться буря. С чисто физиологической точки зрения участится пульс, кровь отольет от головы, мышцы напрягутся. Это нормальная реакция. Однако что мы с ней сделаем, как поведем себя дальше – вопрос того, насколько мы воспитаны, что мы и с кем съели на завтрак, какая у нас сейчас жизненная ситуация, и т. д.

В младенчестве, когда мы лежим, крепко спеленованные, в коляске и пытаемся справиться со своими эмоциями, взрослые зачастую предпочитают проигнорировать наш бессловесный призыв.

Страшная мода оставлять детей кричать и таким образом «воспитывать» неизбывна. В первые месяцы жизни справиться в одиночку с переполняющими нас эмоциям мы не можем, поэтому единственным доступным способом избавиться от эмоционального дискомфорта становится сон. Когда, на радость родителям, младенец засыпает от крика на самом деле запускается защитный механизм, который скорее всего будет потом срабатывать и в будущем.

Таким образом мы учимся подавлять свои, кажущиеся невыносимыми, эмоции, вырубая внутренний выключатель.

Однако, проблема в том, что эмоциональный выключатель у нас один: он управляет как «отрицательными», так и «положительными» эмоциями.

Когда болезненная эмоция становится невыносимой и мы щелкаем выключателем, в нас наступает спасительная пустота. Если в младенчестве мы зачастую просто засыпали, то теперь в таком, «выключенном» состоянии мы вполне дееспособны, - двигаемся, разговариваем, занимаемся сексом, работаем.

Избавляясь от страха, ненависти, тревоги или ярости, мы автоматически теряем радость, вдохновение, восторг и смех. Выборочно отключить эмоции нельзя.

А можно только вот так, все разом с плеча.

Когда наш эмоциональный выключатель застревает в положении OFF, мы впадаем в состояние «замороженности», которое иногда может перерасти в депрессию.

Помните Кая из «Снежной королевы»? Ему в сердце попадает осколок заколдованного зеркала, после чего он становится бессердечным (психиатр бы назвал это психопатией). Кая спасла любовь и упорство Герды. То есть, если выключать эмоции мы учимся в одиночку, то вернуть рычаг обратно, в положение ON можно только с чьей-то помощью.

Те из нас, кто слишком рано научился пользоваться эмоциональным выключателем, скорее всего параллельно научились держать окружающих на расстоянии, - ведь они подсознательно уверены, что от них не стоит ждать поддержки. Поэтому, у замороженных мальчиков и девочек не бывает по-настоящему близких людей. И тогда терапевт работает Гердой.

Топить собственные льдинки непросто, это требует немалого упрямства и смелости. Но вероятнее всего радость и любовь стоят того.