Все записи
18:20  /  26.03.14

19790просмотров

ДЕВОЧКА-ЩЕЛКУНЧИК, которая перепутала страх с возбуждением

+T -
Поделиться:

 

Мы встречались в первый раз. Она уселась напротив меня, - светлые глаза нараспашку, блокнот наготове.

-     Я так возбуждена!

С её, всегда готовым к улыбке ртом, она напомнила мне Щелкунчика. Красный пиджак дополнял новогоднее сходство.

-     Я купила новый блокнот, буду все записывать. Решила взять быка за рога.

Я без труда представила, как она, прилежной ученицей всегда оказывалась в первом ряду и тянула руку...

-     Ты будешь давать мне задания на дом?

Поёжившись от натянутой на меня роли учительницы, я поняла, что пора её расстроить.

Её возбуждение передавалось мне, колкими пузырьками наполняя кабинет, не давая сосредоточиться на её лице.

На секунду мне показалось, что пузырьки повисли обманным занавесом между нами. Через него просто так к ней было не подобраться.

-     Ты сказала, что возбуждена... Как именно ты это ощущаешь?

Она замерла, улыбка чуть дрогнула. Я выжидала, чувствую себя провокатором.

Поелозив по креслу во все стороны, и догадавшись, что от меня так просто не отделаешься, она неуверенно прислушалась к происходящему внутри. Но лишь на миг, потом быстро вынырнула на поверхность и забегала глазами по книжным полкам за моей спиной.

-     Не знаю... Внутри все шумит.

-     А ты часто так себя чувствуешь?

-     Почти всегда. Друзья говорят, что я увлекающаяся натура.

Увлекалась она действительно многим, причём с детства. Всегда записывалась в разнообразные кружки и секции. Родители гордились активной и неунывающей дочерью.

К сожалению, из-за постоянных переездов семьи (отец её был дипломатом) задерживалась она в них ненадолго. За время учёбы она успела сменить пару десятков школ.

-     Тебе наверное было тяжело каждый раз привыкать к новой обстановке? - аккуратно пощупала почву я.

-     Нет, почему же? Каждый раз мне было очень увлекательно.

-     Увлекательно?

-     Да, мои родители любили путешествовать. Они шутили, говоря что уже в пять лет я стала настоящей лягушкой-путешественницей и заговорила сразу на трех языках.

-     У тебя были подруги?

-     Да. Их было много, всех и не упомнишь.

-     Тебе не бывало грустно расставаться с ними?

-     Нет... Я всегда знала, что это не навсегда.

-     А сейчас? У тебя есть  близкие друзья?

-     Есть приятельницы... А подруга была. Одна.

-     Была?

-     Мы поссорились. Когда мы снова переехали.

-     Как ее звали?

-     Джой...

Тут она в первый раз дрогнула. Занавес чуть приподнялся, и в глазах мелькнули слезы.

Про тот год, когда она потеряла очередной дом, только-только ставшую привычной школу и Джой, мы говорили долго. Она стала вспоминать запахи того города, добрую учительницу и цветущую магнолию под окнами её комнаты...

Тогда они переезжали на другой континент. И, когда семья по привычке возбуждённо делилась с друзьями новыми перспективами, Джой расплакалась. Ей было грустно терять подругу, ведь они были не разлучны уже почти весь год.

Грусть Джой и её нежелание обсуждать стремительно приближающейся переезд и будущую переписку, моей пациентке было не понять.

Родители её, опытные путешественники, знали, как культивировать в дочери умение адаптироваться, превращать трудности в воодушевляющие на победы преграды.

В доме их, наполненном снимками мелькнувших в их прошлом мест и так и не разобранными до конца коробками, не было места страху.

Смутного будущего на новом, чужом, месте ждали в совместном возбуждении. 

С раннего детства она усвоила, что признаваться в том, что снова терять все и начинать с начала страшно, было нельзя.

Сначала она шептала о том, как ей страшно, любимому плюшевому коту, - живых животных им, при их стиле жизни, заводить было нельзя.

Потом её долго мучили кошмары, но вскоре и это прошло.

Она научилась замещать сжимающий внутренности страх на пузырьки возбуждения. Эти эмоции в её семье принимались, родители вибрировали в унисон.

Теперь она осела, кочевое прошлое отошло на задний план. Города забылись, люди тоже, языки выручали на работе, умение адаптироваться способствовало карьерному росту.

Однако... Внутри было что-то не так. Рой приятелей не спасал от ощущения одиночества. Окружающий пейзаж пугал своим постоянством. Все чаще думалось о переезде... Куда? Она не знала. Мир был безграничен, обилие открывающихся на горизонте возможностей не давала сосредоточиться на сегодняшнем дне.

Состояние возбуждения предохраняло её от опасной близости - она чётко знала, что все окружающие призрачны и преходящи.

Обманные пузырьки не подпускала к ней никого, в том числе и меня.

Страх сидящий внутри мы ковыряли по крупицам.

Она медленно училась доверять мне, каждый раз с удивлением обнаруживая, что я со своим кабинетом не растворилась в воздухе.

Поверить в то, что кто-то способен увидеть её страх и "просидеть" его рядом, значило для неё многое.

Осознав, что возбуждение служило пузырьками, она стала учиться не верить слепо этому состоянию.

Оказалось, что эмоция-занавес часто скрывала под собой более некомфортные состояния, - тревоги, страха, ярости, грусти...

Мы учились распознавать их, чувствовать заново.

Слезы потерянной подруги Джой перестали казаться глупыми.

Блокнот канул. Улыбка стала появляться с меньшим постоянством. Щелкунчик стал приобретать новые, человеческие черты...