Он закашлялся. Потом заворочался. Скрип и шорох. Коснулся меня горячей ладонью. Отдернул ее. Так мне показалось в темноте.

- Который час? – спросил хрипло.

Я приподнялась, сунула в рот сигарету, щелкнула зажигалкой. Кончик сигареты засветился, как злобный файербол. Пепельница стояла на краю тумбочки. Я поставила ее на голый живот и вздрогнула от холода.

- Это ничего не меняет, – сказал он.

Я медленно выпустила дым.

- Ты понимаешь? Ты… - он резко сел. – Прекрати курить!

Выхватил из моих губ сигарету и вдавил ее в пепельницу. Я вскрикнула.

- Сука, - спокойно сказал он, встал и пошел в ванную. С силой захлопнул за собой дверь, включил душ.

Я сказала:

- В тот день солнца не было вообще. Я шла домой из музыкальной школы, пиная круглыми носами туфель легкие листья. И думала о королеве Марго. Я тайком читала книгу о ней весь урок музлитературы. На лицо ложились какие-то паутинки, или это были мелкие брызги дождя. Я смахивала их правой рукой, левой перехватывая нитяные ручки нотной папки. Через дорогу от моего дома зиял котлован с вопросительным знаком строительного крана. Я приблизилась к его пологому краю. Внизу была громадная бурая лужа, из которой торчали железяки, куски грязно-белых блоков, обломки ящиков. Ко мне кто-то подошел. Я обернулась. Это был мальчик из нашего двора, я не знала, как его зовут. Я и сейчас не знаю. У него было сосредоточенное бледное лицо. Не глядя на меня, он полез вниз. Я тоже. Он, сопя, вытянул из лужи ржавый прут и вонзил его в пухлый пакет. Пакет лопнул, из него брызнула жижа. Я положила папку и подобрала два камня, потом обеими руками швырнула их в лужу. Мальчик глянул на меня исподлобья, ухмыльнулся и полез внутрь квадратного блока. Я за ним. Мы разбили все пустые бутылки, которые нашли, он порвал штанину, зацепившись за проволоку, когда прыгал с основания крана. Мы построили домик из нескольких ящиков и по очереди вползали в него на коленях. Потом мы гонялись друг за другом, адски шлепая по луже. Затем я зашла в самую глубь, и ледяная густая жижа обняла мои ноги до колен, пропитывая белые гольфики. Мальчик кидал обломки кирпичей в небо, один из них, вернувшись, ободрал ему висок. Когда воздух посинел, и земля стала совсем черной, мы, не сговариваясь, вылезли. Я забыла свою папку внизу. Мальчик снова спустился в котлован, взял папку и принес ее мне. За то время, что мы провели в яме, мы не сказали друг другу ни слова.

Шум воды стих. Дверь ванной распахнулась. Он вышел, торопливо оделся, взял с тумбочки телефон.

- Это было счастье, - сказала я.

- Ненавижу, - сказал он.

И вышел.