Иван вообще был мужик задумчивый. Вот так ходит-ходит, губу нижнюю жует-жует, глазом позыркивает. Месяц, два. А потом как чего отчебучит.

На заре нового мира одним из первых в бизнес подался. Открыл кооператив «Брильянт» по приему стеклотары. Вначале дело хорошо пошло. Ездил в отцовском «каблучке» по точкам реализации, собирал стеклянный товар, сдавал подельнику Василию, гнавшему в колхозе коричневую бурду из лежалого повидла. Потом в том же «каблучке» свозил этот якобы коньяк с лживыми звездами в те же точки реализации. А назавтра собирал ту же самую тару. Круговорот бабла и стеклотары в природе. Только Василий подкачал. Напробовавшись собственного зелья, впал в делириум тременс. Пошел на Ивана с топором, не догнал, слава тебе, но всю аппаратуру порубил плюс от души нагадил во все три ванны с повидлом, которое держали в сараюшке вместе с поросятами. Поросятам не поздоровилось тоже.

Задумался Иван. А потом много чего наоткрывал. И бюро знакомств «Сарданапал», и кошачью гостиницу «Шалашик», и пункт проката роликов и лыж «Попутного ветра», и пиратскую студию перезаписи аудиокурсов «Хау ду ю ду», и даже элитную конюшню «Серебряное копытце». Нельзя сказать, что все эти проекты были неудачными. Но как-то все это было мелкотравчато. Выйти на серьезный уровень не удавалось. А потом времена сменились, потянуло из подворотен прохладой легального бизнеса, накрыла саблезубая лава лихих финполовцев ряды мелких собственников и прочих гусаров-одиночек с мотором…

Иван да Василий успели-таки в последний вагон, основали что-то там такое компьютерное, жидкокристаллическое или наоборот оптоволоконное. Иван по заказам бегал с бригадой, Василий в офисе окопался. Прошли годы. Жидковолоконный бизнес неожиданно пошел в гору. Василий преобразился, бросил пить к ядрене-фене, купил диплом, маму обучил на курсах, главбухом взял, потом дочу с сынком в их с Иваном контору устроил менеджерами, потом зятя водителем… А Иванова жена, толстая ленивая Зойка, работать не хотела. И компьютера боялась. Дура. Оба сынка пошли дуростью в мать, отучились в ПТУ, отслужили в армии и теперь посильно и наперегонки пили, таскаясь по городу с сумками сантехников.

Короче говоря, объегорили все эти птенцы гнезда Василия нашего Ивана. Обштопали и обмишурили, заморочили голову бухучетом, обстряпали левые договора, подкузьмили с налоговой проверкой, да из совместного бизнеса и выпихнули с парой тысяч отступных и веселыми напутствиями на прощальном корпоративе.

Скрежетал зубами Иван, грозился в суд подать, киллера даже искал… А что на две штуки сделаешь? Тем более, что через неделю растаяли и они. То да се, базар плюс долг за газ, потом ботинки лоботрясам, а еще сала надо впрок закупить и занавески в зале совсем обтрепались… Короче говоря, в полтинник с небольшим остался Иван на обочине. Без работы, без друга, без перспектив. Хорошо, квартирку дополнительную оторвал в прошлом. Оставалось одно – сдавать ее за скромное вознаграждение, да рыбок на старости лет кормить. Скукота.

И опять, конечно, задумался. А потом – на тебе, открыл малое такое частное предприятие. И рекламу, конечно, всюду развесил. «СДН-групп»: «Скупаю души недорого». Как так? Что за Мефистофель доморощенный выискался?!

Прочел я иванову объяву на столбе у остановки, репу почесал, да и позвонил по указанному телефону. Ахти, Господи, говорит Иван – привет, дружище! Ну, подваливай. Тебе, по старой памяти, скидка будет нефиговая.

Приехал. Гляжу, офис у него скромный, но солидный. Оборудован в той самой дополнительной квартирке, так что аренду платить не надо. Пыльные жалюзи, канцелярские столы, два компа, ржавый сейф. Бухгалтерша заседает с кислой миной, кучей папок и стоптанным микрокалькулятором.

Сели с Иваном водку пить.

- Рассказывай, - говорю, - орел. Как бизнес?

Иван отвечает:

- Ничего себе, не жалуюсь.

Я говорю:

– А как с технологией дела? Дьявола навострился вызывать? Почем вообще нынче души человечьи?

Иван нахмурился.

- Дело, - говорит, - сурьезное, а ты зубоскалишь.

И ведет меня в смежную комнатушку. А там – мама дорогая, балдахины кругом, рогатые мраморные бюсты, некрономиконы всякие на полках, паук-птицеед в клетке, дрессированный ворон в колпачке на жердочке, окно забрано багровыми бархатными шторами, свечки с благовониями курятся, а посреди всего этого великолепия – ковер с подушками-думками. А по центру его – железный лист с пентаграммой.

- Это здесь, - говорю, - таинство происходит?

- Здесь, - отвечает. - Могу показать за дополнительную плату по прейскуранту. Только сразу скажу тебе, как родному, – никто не явится.

- Это почему же? – спрашиваю, а сам давлюсь от смеха.

- Вот ты, Санек, балабол, - отвечает Иван. – Сам подумай своей головой садовой. Мало ли у Сатаны дел? Небось, семь мильярдов по планете шастает, за каждым глаз да глаз, плюс Ад под его началом, а там сколько душ грешных – поди пощитай. И сам, видать, в мыле, и бесы его по горло работой завалены. Но ничего, я не гордый, могу и подождать. Главное, отчетность в порядке. Так что ежели заглянет – мы ему сразу клиентуру на блюдечке. Чтоб ручек своих не марал и копыта они тоже – не казенные. Понял?

Я говорю:

- А на чем же ты бабки-то делаешь?

- Да на посредничестве, ясен перец. Клиент платит триста рубликов с рыла, договор подписываем честь честью, с Сатаной (и.о., понятное дело) – кровью. А с нами, за посреднические услуги – так, чернилами.

- Ваня, а Ваня, - говорю я. – А тебя не били еще?

- Дык, сыночки под боком. Два амбала, зря, что ль, кормлю? Бить пытались раза два, было дело. Некоторые ругаются да уходят. А большинство – платят. Во-первых, приехали уже, зря, что ли, время на дорогу потрачено? Потом, деньжата небольшие, а вдруг да польза будет? Мало ли. А ежели семейный заказ или там корпоративный… Вот и считай. В прошлом месяце один директор птицефабрики всю свою контору запродал поименно. Гнида. Я, говорит, на храм регулярно жертвую. Надо бы и вторую сторону подмаслить. Привык, паразит, и нашим, и вашим…

Вот, думаю, Иван – простой расейский мужик, а до чего типичная сволочь!

Послушал я его еще, договоры с грамматическими ошибками порассматривал, на душепродажные фотки из его досье полюбовался. Посоветовал расширить бизнес вплоть до вуду-муду, богини Кали и заблаговременного фрахтования Хароновой лодочки. Сам, однако, подписывать ничего не стал. Подумаю, говорю. И отбыл.

И перед сном от не фиг делать долго размышлял, чего бы я у Лукавого попросил, ежели бы случай такой подвернулся. Бабла, конечно. Славы земной. Привлекательность чтобы, здоровье там. Короче, не продешевить бы.

И снится мне сон.

Сижу я в той самой комнатке, на подушке-думке, передо мной лист с полыхающей пентаграммой, а напротив, по-турецки, сам его высочество Принц Ада, Вельзевул или как там его. Морда мохнатая, лыбится. Глазюками с кровяными прожилками вращает, и дух от него идет жуткий. То ли хлороформ, то ли формалин.

- Ну и че, - говорит, - Ляксандр, надо тебе? Зачем, тудыть-растудыть, вызывал? Только быстрее, у меня дел невпроворот. Террористы, мать твою, косяком идут, не говоря о сектантах всяких, те легионами ломятся…

Оробел я.

- Н-ничего не надо… Это я так… Пошутил…

- Пошутиил?! А что такое неустойка, к примеру, ты знаешь, адамово отродье?! – взревел Сатана.

Я, понятное дело, смешался. А он ничего, смеется.

- Ладно, - говорит. – Черт с тобой. Душонка твоя, если честно, на хрен мне не нужна, так и заруби себе на носу.

- Это почему же? – я даже обиделся. – Я, конечно, агностик и все такое, но все ж таки…

- Ну как. Обыватель ты. Хомо сапиенс обыкновеникус. Мещанин и даже не во дворянстве. Чего ты сделал по жизни такого выдающегося, чтобы твоя душонка в цену вошла? Может, бабла нарубил, вдов и сирот притесняя? Или наоборот – благие дела делал, коими дорога ко мне обычно вымощена? Или подвиг какой совершил во имя отчизны, любимой бабы или, на худой конец, идеи какой завиральной? Учеников нету, последователей тоже, друзей нормальных и то не нажил. Прокуковал за печкой, как сверчок поганый, чужие мысли повторял, чужим шуткам смеялся, херню всякую пописывал – эфир засорял. Жрал китайскую лапшу и даже мылся редко. Мерзость, в общем. По другому ведомству попробуй, только мытарств тебе точно не пройти, уж больно плохо об человечестве думаешь. Да и волю этого самого, небесного клоуна, постоянно сомненьям подвергаешь.

- Аа… куда же мне тогда? – обмирая, спрашиваю.

Рогатый плечами пожал, зевнул:

- Шут тебя знает. В чистилище, наверное. Набилось вас там, как селедки в бочке, продохнуть нельзя. Обмылки. Пойду я. Да, дружбану своему передай, Ванятке, я, мол, весьма им доволен, на днях непременно пошлю кого за бумажками. Тоже, конечно, сорняка поразвел, но хоть выбрать есть из чего. Счастливо оставаться.

И растаял, подлец, в воздухе.

С тех пор я в депрессии пребываю. Не знаю, чего и делать. Как за жизнь браться? Куда поворачивать? Не подскажете, люди добрые?..

Ивану тоже пришлось несладко. Позвонил я ему, сон свой пересказать, а Зойка мне и говорит с плачем – погорел Ваня-то мой, ох как погорел… Что-то там с газовой плитой неаккуратно получилось, весь этаж возьми да полыхни. В ожоговом лежит. Бредит. Про договора-договорчики… Выживет, нет, кто его знает.

А бизнес накрыыылсяяя…