Обе Татьяны были вновь обретенными на «Одноклассниках» подругами моей юности. Пару лет назад я заглянула на сайт и сразу же наткнулась на их аватарки: круглолицую Школьной Танюшки и скуластую Университетской Таньки. Начала с каждой из них переписываться. Потом мы втроем встретились в кафе, я, наконец, познакомила их друг с другом и оглянуться не успела, как обе Татьяны сошлись-спелись-сплелись, затянув меня в свои энергичные орбиты.

Я по характеру бирюк, к новым людям привыкаю тяжело. Но эти две подруги из разных секторов прошлого были одновременно и старыми, и новыми. Эффект дежавю, подаренный социальными сетями.

Недавно мы с Татьянами решили отметить Старый Новый год. Отправили мужей в баню, детей – в кино и устроили девичник.

Для начала решено было предаться просмотру свежего ужастика с не очень уже свежим, но все еще импозантным Николасом Кейджем в роли отважного средневекового рыцаря.

Фильм всем понравился. Особенно финальная схватка героя с летучими чумными монахами.

А потом…

Татьяны, раззадоренные голливудской мистикой, затеяли столоверчение: выключили свет, зажгли вокруг елки штук десять рождественских свечей. Университетская Танька, как заправский медуим, потянулась к спиритической планшетке…

И тут из недр квартиры раздался ужасный грохот.

Когда утихли вопли ужаса, выяснилось, что это моя кошка Тоська сбила со стены ванной таз. 

- Девчонки, я думала – все, по наши души пришли! – гробовым голосом заявила Школьная Танюшка.

- Кто?! – пискнула Университетская Танька.

- Дед Пихто, - мрачно сказала я. – В пальто.

Хохотали долго, утирая слезы, черные от туши.

Потом, не включая света, разлеглись на диване и стали вспоминать всякую небывальщину.

Я помалкивала. Мне было уютно и покойно, болтовня Татьян не утомляла, но после порции мартини с непривычки клонило в сон. Кто-то погладил по голове. Перламутровая тень юрко метнулась по стене. В ухо дунуло холодным обрывком слова: «…олюдо…» Я с трудом разлепила глаза, прислушалась. Рассказывала Университетская Танька.

- Ну вот, легли мы с Серегой спать. И вдруг в полусне слышу – блям, блям. Блям, блям!

- Шаги, что ли?

- Да не шаги! Такие… типа, шлепки. Серега тоже услышал. Вскочили мы с ним, свет зажгли. В комнате – никого. Под кровать заглянули – пусто. Вдруг я смотрю – а у меня одного тапка не хватает. И, главное, помню отлично, что поставила их на коврике. Один стоит, а второй – за шторой, у подоконника валяется. А звук, между прочим, был в точности, как если бы этим тапком по полу шлепали.  

Помолчали, переваривая. Школьная Танюшка откашлялась и повела свой рассказ:

- Ой, девчонки, а у меня история смешная такая была! В десятом классе за мной Жорик Усманов ухаживал, ну ты его помнишь. Однажды он меня провожал после дискотеки. И только нам сворачивать к моему двору, а улица перекопана. Черная яма, через яму мостки деревянные.

- Короче, Танюшка.

- Не перебивайте. На другой день Жорик меня в кино повел. Возвращаемся. Только сворачивать – я, как вкопанная, встала. Верите – не сразу поняла…

Танюшка сделала эффектную паузу. Я клюнула носом.

- Не спи за рулем, подруга! Так вот. Где вчера котлован был с мостком – все чисто. Ровный асфальт. Будто ничего и не было.

- История, конечно, мистическая, - не удержалась Университетская Танька. – Летучие чумные рабочие показывают чудеса дорожного ремонта.

- Да ты не поняла! Асфальт-то не новый, а старый, с трещинками, травинками, будто его отбойным молотком и не трогали! Надо было видеть, как мы с Жориком на коленях под фонарем ползали, разглядывали его… До сих пор гадаю – что это было?

Танька пожала плечами, потом уставилась на меня.

- А ты чего молчишь? У тебя-то в жизни чудеса случались, признавайся?

…Я тогда ходила с Лешкой на третьем месяце, а у мамы нашли рак. Другие, бывает, всю жизнь с таким диагнозом живут, а мама и года не протянула. Хорошо, внука успела в руках подержать. Мама, она, как я – нелюдимая, замкнутая. Я и была ее единственная родня и подружка. …Мы с ней сидели рядком на диване, смотрели телевизор, гуляли в скверике, потом шли в собор, что посреди парка – и даже косынки, что повязывали перед входом в храм, были у нас одинаковые, черные в белую крапинку. Помолимся - и говорить ничего не надо. Возьмешь маму за руку, и все ясно сразу: как ей больно, как она терпит, как не хочет меня, беременную, расстраивать. Никогда она не жаловалась, только улыбалась молча. Она была сильная, моя мама. …Родила я легко, и с Лешкой было все в порядке, но молоко не пошло. После родов мама подарила мне единственную свою драгоценность – брильянтовые серьги. Сама их почти не надевала, стеснялась, а мне наказала: носить, не снимая. Но я все равно на ночь снимала, острые краешки резались. Как-то утром хватилась – одной нет. Мама все спрашивала – почему мой подарок не носишь? А у меня слова в горле застревали. Как правду сказать? Приходилось врать… Вещь, мол, дорогая, мало ли что. Но думала о потере все время. Украсть серьгу не могли – взяли бы обе. Значит, замочек расстегнулся. Но он был крепкий, как на второй. Ладно, пусть расстегнулся. На улице потеряла? На прогулках я маниакально разглядывала каждую кучку на тротуаре. Может, в мусорное ведро обронила? Или с пола пылесосом затянуло? Пылесос я разбирала чуть каждый день, пока он не сломался. Постоянно доставала и перекладывала вещи из пакета в пакет, из ящика в ящик, из шкафа в шкаф. Перед самым концом… Слава - молодец, и с Лешкой сидел, и за продуктами ходил, даже готовил себе сам. Золотой муж. Умирала мама страшно, дышать не могла, захлебывалась черной жижей, кричала. Лекарства не помогали. На поминках соседки головами качали: что ж ты по матери не поплачешь? А я не могла. Все думала: где серьга? И что делать со второй? Кулон? Продать? Сохранить на память? В голове по кругу ходили безумные мысли: а вдруг меня на улице цыганка загипнотизировала, и я сама, своей рукой, сняла серьгу и отдала? Или в магазине случайно расплатилась ею вместо денег? …Недели через две после похорон поехали со Славой в мамину квартиру. Стали ее вещи разбирать. Вдруг Слава говорит: «Смотри, на полу что-то блестит…» А  это она. Серьга. Помню, взяла ее, в ладони сжала – до крови. И тут меня как прорвало – пошли разом и слезы, и молоко. Слава, конечно, объяснил всё: зашла, мол, как-то к маме в гости, обнялись, серьга зацепилась за кофту, потом мы вещи достали, перетряхнули, она и выпала... Я кивала – зачем спорить с хорошим человеком? Серьга нашлась, мир сам встал на место, и жизнь покатилась дальше...

- Ну? Рассказывай, подруга!

Я улыбнулась, провела рукой по волосам, привычно коснувшись острого краешка серьги, и сказала:

- Нет, девочки. Честное слово, никаких чудес в моей жизни не было.