Все записи
12:22  /  23.10.14

2079просмотров

«Украина получила шанс стать нормальной страной… Вопрос, сумеем ли мы воспользоваться этим».

+T -
Поделиться:

В это в воскресение в Украине состоятся досрочные выборы в Верховную раду. Голосование будет проходить на фоне замораживаемого конфликта на востоке страны, тяжелой финансово-экономической ситуации и нерешенного газового вопроса с Россией. Эти и другие проблемы послужили поводом для нового круглого стола, на который приглашены эксперты разных, порой диаметрально различных политических и экономических взглядов. Из Киева согласились принять участие Денис Безлюдько (журналист), Алексей Блюминов (политолог), Михаил Кухар (руководитель Независимой группы макроэкономических исследований и прогнозов), Игорь Лавриненко (юрист и экономический эксперт), Евгений Магда (политический эксперт из Центра общественных отношений) и Кирилл Попов (общественный обозреватель). А из Белграда к группе присоединился бывший корреспондент газеты «Русская мысль» и профессор славистики в Белградском университете Петар Буняк.

Первым вопросом, разумеется, стали предстоящие выборы в Раду и возможный состав парламента. 

- Новый состав Рады, по всей вероятности, будет национал-радикальным. Какие партии, по вашим прогнозам, пройдут в парламент, и как новый состав повлияет на его работоспособность?

Игорь ЛАВРИНЕНКО:

Состав парламента будет во многом случайным. За неделю до выборов только две партии гарантированно проходят 5% барьер – Блок Порошенко и Радикальная партия. Все остальные – «Народный фронт», «Батькивщина», Тигипко, Оппозиционный блок, коммунисты, «Свобода», гражданская позиция, «Самопоміч» – могут пройти, а могут и не пройти. При этом фракционный состав парламента (то ли две фракции, то ли все десять) никак не повлияет на состав правящей коалиции – Блок Порошенко плюс мажоритарщики плюс еще кто-то. Фактически выборы должны дать ответ на два вопроса: сможет ли Порошенко самостоятельно сформировать коалицию, если нет – кто будет его младшим партнером? При этом сам Порошенко будет стараться создать коалицию с конституционным большинством – чтобы иметь возможность внести изменения в Конституцию, направленные на децентрализацию власти. После этого, ориентировочно в мае следующего года – будут проведены местные выборы, где депутаты от Блока Порошенко займут доминирующее положение в большинстве областей. При этом сам парламент не будет серьезно влиять на повестку дня ни правительства, ни президента – фактической программой правительства будет меморандум с МФВ и план имплементации соглашения с ЕС. Является ли Блок Порошенко, который через полгода получит полноту власти в стране, партией национал-радикалов? Нет, это скорее очередная реинкарнация «Партии регионов», «Нашей Украины» или НДП.

 

Кирилл ПОПОВ:

Национал-радикальным будущий парламент можно назвать весьма и весьма условно. Если говорить о партиях, которые проходят в парламент, то данные имеющихся соцопросов едины в том, что гарантированно  местами в Раде обзаведутся Блок действующего президента и Радикальная по названию, но малорадикальная по сути, если не считать таковым поведение ее лидера, партия Ляшко. Скорей всего мы также заметим уже, наверняка, в последний срок отживающую свою политическую жизнь «Батькивщину». Сохраняет свои шансы «Народный Фронт» Яценюка и Оппозиционный блок. Можно допустить, что дотянут до необходимого барьера хулиганистая «Свобода» (процент ее входа и будет определять процент радикальности парламента), гибкий Тигипко и начинающий свой путь Садовый с его объединением «Самопоміч». Представители разгромленной «Партии регионов» в восточных областях будут упорно просачиваться по старым схемам сквозь мажоритарный механизм прихода в парламент.

Подобные прогнозы результатов приближающихся выборов могут говорить о том, что уклон к здоровому (и уже модному) национализму в парламенте будет присутствовать однозначно, если сравнивать его действующим составом, но вот напускная радикальность, скорее всего, забуксует. Если говорить о лидирующих силах, то Порошенко, как человек из бизнеса, привык работать осторожно и зачастую кулуарно и к необдуманным резким действиям не склонен, предпочитая им выход на компромисс. Ляшко, конечно же, продолжит создавать яркий фон в сессионном зале, в том числе и для российских СМИ (как же они без него новости подготовят?), но в целом имеет шанс объединить в своей партии черты практичной к политическому заработку КПУ и некую эпатажность от «Свободы». Существенный отрыв в процентном отношении пропрезидентского блока от всех конкурентов, уже имеющийся опыт работы Порошенко даже с существующим парламентом показывают то, что в факте работоспособности нового парламента сомневаться вряд ли придется.

 

Алексей БЛЮМИНОВ:

А какая разница, какая фамилия у Тягнибока или Яроша? От того, какие нацистские партии и в какой пропорции поделят места в будущей Раде, ее заранее предопределенный уже сейчас курс не изменится. Так что никакого политологического интереса я тут не вижу. Здравые силы при нынешней общественной атмосфере имеют нулевые шансы попасть в Раду, а если кто-то и попадет, будет «работать» там декорацией для легитимации ультраправого курса. Тот факт, что отдельные бывшие регионалы все же пытаются пролезть в эту пародию на парламент, не понимая, что там им делать решительно нечего, кроме создания беспринципных коалиций с нацистами, весьма прискорбен. Работоспособность такого «парламента» будет еще меньше, ведь его решения будут приниматься под дулами автоматов бойцов националистических батальонов, чьи фюреры присутствуют едва ли не в каждом партийном списке. Эти выборы в корне изменят обобщенный портрет украинского парламентария. Если раньше это был безвредный «семафор» Чечетов, менявший точку зрения по три раза в день, колеблясь вслед за изгибами переменчивой генеральной линии Банковой, то теперь им станет Андрей Билецкий из «Азова» - человек, обвинявшийся в убийстве своего оппонента еще при прежней власти, и готовый без каких-либо угрызений совести убить каждого, кто встанет на пути реализации его идей.

 

Михаил КУХАР:

Я базово не согласен с оценкой нового парламента как «национал-радикального». В Украине такой характеристикой обладают лишь две политсилы: Правый сектор и «Свобода». И они обе, согласно текущим рейтингам не имеют шансов на попадание в парламент.

Будущий парламент, на мой взгляд, может иметь два вида конфигурации. Первая: в него проходят две политсилы – партия власти («Солидарность») и условная левая оппозиция (Ляшко). Возможно, также, что еще одна из партий Тимошенко («Батькивщина») или Яценюка («Народный фронт») едва-едва преодолеют барьер. Возможно также, что они с трудом преодолеют барьер, что существенно не изменит расклада политических сил. Практически не вызывает сомнений, что из 225-ти депутатов, избранных по мажоритарным округам, большинство захотят примкнуть к правящей коалиции, что способно обеспечить нынешнему президенту едва ли не конституционное большинство в будущем парламенте. И уж в любом случае обеспечивает ему простое большинство (свыше 226 голосов), а значит и возможность избирать «своего» премьер-министра, не формируя коалиционное правительство. Простым переманиванием партии Ляшко в такую правящую коалицию станет даже возможно создать желанное конституционное большинство в 300 голосов. Что расширит возможность маневра Президента до бесконечности. В таком парламенте роль «условно оппозиционных» партий Тимошенко и Яценюка и отдельных мажоритарщиков, попавших в него от «Свободы» и «Правого сектора», будет никчемной.

Вторая возможная конфигурация будущего парламента – это попадание в него кроме «Солидарности» и Ляшко еще четырех партий - партий Тимошенко, Яценюка, Тигипко, Гриценко и Оппозиционного блока. Но даже в случае «срабатывания» второго сценария, это вряд ли сможет существенно повлиять на способность партии власти сформировать собственное большинство за счет переформатирования мажоритарщиков. Но похоронит шансы на создание «конституционного большинства».Тогда Порошенко будет вынужден принимать решение: формировать ли такое большинство за счет включения в него «дружественной оппозиции» в виде Тимошенко и Яценюка, или же оставить контроль за правительством исключительно за собой.Ключевое различие между первым и вторым сценарием состоит в том, что даже если президент и сформирует «конституционное большинство» с бывшими соратниками по майдану, они никогда не проголосуют за изменения Конституции в пользу президентско-парламентской республики. Что может быть, собственно главным и единственным вопросом, ради которого президенту может понадобиться 300 голосов в новом парламенте.

Все остальные насущные конституционные вопросы, как то, вопросы изменения статуса официального языка, внеблокового статуса и другие, которые могут стать на повестке дня в следующие пять лет могут быть решены за счет «позиционного большинства» без формирования постоянной «конституционной коалиции».

Последнее, что хотелось бы отметить, это более высокий уровень стабильности второго варианта формирования парламента в сравнении с первым. Поскольку «отсечение» большинства действующих сегодня политических сил от законодательного органа при сценарии двух-трех прошедших партий породит состояние высокой уличной турбулентности и с высокой долей вероятности приведет через уличные протесты инспирируемые «внепарламентскими силами» к переизбранию такого парламента в ближайшие 2 года.

 

Денис БЕЗЛЮДЬКО:

Новый парламент по максимуму постараются укомплектовать как пропрезидентский. Эффективность его, по-моему, как и в прошлых составах будет стремиться к нулю. Но влияние АП на решения Рады будет выше, чем сейчас.

 

Евгений МАГДА:

Категорически не согласен. Новая Верховная Рада с высокой степенью вероятности будет пропрезидентской, национал-радикалы в ней, вероятно, будут, но рассмотреть их там сможет преимущественно российская пропаганда. Уверенно лидирует «Блок Петра Порошенко», гарантированно пройдут Радикальная партия Ляшко и «Батькивщина». Шансы коммунистов сохранить парламентскую прописку ничтожны. «Оппозиционный блок» и «Сильная Украина» активно борются за общий кусок бывшего «регионального» электорального пирога. Не станут сенсацией прохождение «Гражданской позиции» и «Самопомощи». Стоит отметить, что отличий в предвыборных программах крайне мало, фавориты выборов публично выступают за все хорошее против всего плохого. Впрочем, подобная ситуация в Украине наблюдается отнюдь не впервые.

 

- Перед самыми выборами произошли две крупные замены: Тарута и Гелетей покинули свои посты. Какие последствия будут иметь эти перестановки?

ДБ:

Ну, Гелетея бросили избирателям как кость. Для президентской команды он стал бесполезен. Может с армией что-то поменяется с этой отставкой, но скорее всего, нет. Увольнение Таруты было ошибкой. Даже с точки зрения момента. Он точно знал, что его уволят и начал кампанию по критике президента, так что сейчас это выглядит как наказание за инакомыслие.

 

ИЛ:

Никаких. Гелетей вернулся на должность начальника управления госохраны, Тарута вот-вот станет депутатом. Руководитель АТО – генерал Грицак остался неизменным. Назначение Москаля и Кихтенко главами обладминистраций в Луганске и Донецке скорее всего означает, что нынешнее положение – ни мира, ни войны – затянется еще на несколько месяцев. Основная их задача – кое-как наладить быт на освобожденных территориях, эффективно взаимодействовать с армией и быть готовым проводить государственную политику в отношении оккупированных территорий. К примеру, Тарута не согласился бы отключить Донецку газ или свет, Кихтенко – отключит, если нужно будет.

 

АБ:

Отставки Таруты и Гелетея сами по себе ничего не значат. Тарута был фиктивным губернатором фиктивной Донецкой области, которой как целостной административно-экономической единицы уже давно нет. То есть он управлял фантомом. Теперь этим фантомом управляет Кихтенко. С тем же эффектом. Что до Гелетея, то сам по себе факт прихода пятого за десять месяцев министра обороны, причем, как и его предшественники, человека случайного, свидетельствует о полной деградации украинской армии, которая сегодня является феноменом чисто пропагандистским, а не военным. Минобороны в такой ситуации - это не функциональный орган по управлению армией (ею управляют сидящие при Генштабе американские советники), а что-то вроде «кувырк-коллегии» ( так называли в последние годы царской России Совмин, члены которого менялись как в калейдоскопе, по прихоти Распутина). Основная миссия «кувырк-коллегии» - служить публичным громоотводом для поражений и провалов.

 

ЕМ:

Не склонен их абсолютизировать. В случае с Тарутой значение увольнения в стране, где единица губернаторской эффективности один «коломойский» можно говорить, что экс-глава Донецкой ОГА подтвердил имидж «ботаника от политики». Гелетей остается лебедино преданным Порошенко и вряд ли способен возглавить мятеж.

 

КП:

Замена очередного губернатора на очередного силовика, это явный показатель того, что в данных регионах экономическая составляющая абсолютно официально ставится на второе место, уступая место быстрому координированному взаимодействию органов власти с воинскими подразделениями и поддержанию порядка в проблемных регионах. На установление мира де-факто надежда отсутствует.  Что касается замены министра обороны, то это выглядит как вынужденный шаг в условиях острого кадрового голода в сфере военного командования и льющегося через край негатива по отношению к Гелетею, что, к тому же, может не лучшим образом отозваться для Порошенко и на результатах выборов.

 

- Киев официально подтвердил информацию о «линии разграничения» с ДНР. О ЛНР пака речи не идет. Означает ли это, что идет переход к «приднестровскому сценарию»?

МК:

К сожалению, мы можем констатировать, что намерение Москвы создать на территориях временно контролируемых ДНР/ЛНР буферной зоны, порождающей высокий риск нестабильности в Украине в целом по «приднестровскому сценарию», было и остается главной задачей Кремля. И нынешние договоренности никак не способны убрать этот риск. Совершенно очевидно, что Киев пока не может справиться с этой задачей военными средствами. И идя на такого рода договоренности надеется выиграть время.

Время же, совершенно очевидно, работает на Киев. Поскольку приближение зимы продемонстрирует и так уже очевидную неспособность ДНР/ЛНР и поддерживающей их России справиться с неизбежной гуманитарной катастрофой в этом регионе даже без продолжения военных действий. «Прокормить» и «обогреть» более 3 миллионов человек (остающихся на оккупированных территориях) этой зимой в условиях фактического отсутствия на этих территориях денежного обращения, отсутствия работы промышленности и сельского хозяйства и усиливающегося разгула бандитизма – видится мне нереальной задачей.

Все это неизбежно приведет не просто к катастрофическому падению поддержки «сепаратистов» местным населением (что мы наблюдаем уже сейчас), но и к росту откровенно протестных украино-центристских настроений. Таким образом, я пока не вижу ни одного варианта «положительного» выхода из сложившейся ситуации для Москвы. Пока шансов «построить» и «сохранить» там буферную зону, сделав ее стабильным образованием, у России нет.

 

ИЛ:

Приднестровский вариант возможет, если на парламентских выборах победят пророссийские партии, к примеру, Оппозиционный блок. Приднестровье смогло сохраниться в Молдове только потому, что в Кишиневе долгое время правили коммунисты. Ситуация с Донбассом может очень быстро меняться в течение короткого отрезка времени и будет во многом зависеть о того, как ДНР/ЛНР проживут зиму и сможет ли Украина восстановить контроль над границей с Россией с участием немецких и французских войск. Отключение зимой газа/света/воды (а оно вполне возможно), может привести к полноценной гуманитарной катастрофе с соответствующей реакцией со стороны ЕС, НАТО и ООН.

 

КП:

Все находится на стадии переговоров, поэтому несколько рано пока говорить об этом, как о свершившемся уже факте. Так же, нельзя проводить абсолютную параллель с приднестровским конфликтом, хотя намек на определенную схожесть визуально присутствует. Полная аналогия невозможна по целому ряду причин. Одна из ключевых, как всегда, экономическая. К моменту развития конфликта в Приднестровье размещались развитые современные высокотехнологические отрасли производства, которые в момент деградации Советского Союза явились лакомым приватизационным куском для местных партийных элит. И эти элиты, воспользовавшись рядом необдуманных радикальных решений политических властей Молдовы сумели заручиться поддержкой широких масс населения региона. В нашем случае и на данном этапе конфликта мы не видим какую-либо элиту в принципе, не видим поголовной поддержки населением кого бы то ни было из тех, кто называет себя ДНР и ЛНР, не видим современных мощных экономических ресурсов. Другими словами, время для сценария «по-приднестровски» давно минуло. И если подбирать сценарий на постсоветском пространстве, то в качестве ближайшего примера напрашивается результат абхазского конфликта… Но в результате все упрется в вопрос дальнейшего финансирования. Россия здесь уже, похоже, не сильно-то и тянет, а Украина в лице Порошенко пока, естественно, против. А наименее реальным выглядит вопрос самообеспечения. Следовательно, республики, по сравнению с состоявшейся, по сути, ПМР, нежизнеспособны и сами по себе будут представлять некую территорию хаоса.

 

ЕМ:

Повторения на Донбассе приднестровского/боснийского/руандийского сценария не будет. Украина находится в соприкосновении с ядерной державой, и быстрого угасания конфликта ожидать не стоит. Впрочем, не будет и наступления украинской армии: для этого нет оснований, да и открытая российско-украинская граница на Донбассе не способствует всплеску военной активности со стороны Украины.

 

АБ:

По факту сейчас на Донбассе реализуются совсем не минские соглашения, а некие документально не оформленные тайные договоренности лично Путина и лично Порошенко, гарантом которых, очевидно, выступают денежные интересы кого-то в Киеве и кого-то в Кремле. Никакого «особого статуса отдельных районов Донбасса», конечно же, не будет. Этот закон - лишь фиговый листок, позволяющий Порошенко сохранить лицо. В действительности мы наблюдаем попытку «сомализации» Украины, когда на территории одного формально признанного государства по факту существует несколько других, непризнанных или частично признанных, но, тем не менее, обладающих на своей территории всеми признаками реального суверенитета, гарантом которого выступают третьи страны. ДНР и ЛНР - это что-то типа Сомалилэнда или Джубаленда внутри федеративного Сомали. Учитывая наличие автономных от формального руководства республик протоармий Мозгового, Козицына, Дремова, аналогия с Сомали кажется более верной, нежели аналогия с Приднестровьем.

 

- Вопрос к нашему гостю из Белграда: господин Буняк, в СМИ часто упоминаются сербские добровольцы, которые принимают участие в военных действиях на востоке Украины на стороне ДНР. Насколько соответствуют истине эти утверждения?

Петар Буняк:

Нет сомнения, что сербские добровольцы принимают участие в украинском конфликте, причем не исключено, что на обеих сторонах. В данный момент известно, что на стороне ЛНР воюют сербские четники, сторонники движения четников, и их староста Братислав Живкович. Впрочем, доказательством достоверности этой информации могут послужить мероприятия сербского правительства, которое их практически объявило в розыск и собирается судить. Отряд Живковича сражается также и на фронтах ДНР. Что касается численности сербских четников, участвующих в конфликте, то тут, скорее всего, речь идет о десятках человек, никак не больше. Есть данные о «франко-сербском» добровольческом подразделении, но кто там из сербов принимает участие, мне неизвестно.

Если говорить о четниках, то они – националисты, монархисты и их политическая позиция недвузначно – правая. Надо думать, что у них русофильские чувства выше идеологических расчетов. Впрочем, воюют они на территории исторической «Славяносербии» (местность, на которой в XVIII веке поселились семьи австрийских военных сербского происхождения, искавших убежища в Российской Империи) и, по всей вероятности, оправдывают свое участие оказанием «братской помощи». Казалось бы, участие четников в движении явно левой ориентации несовместимо с их идеологической сущностью, но, тем не менее, они на Юго-востоке Украины есть, рискуя попасть под уголовную ответственность по возвращении на родину.

 

- А каково отношение в Сербии к вооруженному конфликту на Украине?

ПБ:

Сербская общественность и сербские СМИ в данный момент не уделяют особого внимания событиям на юго-востоке Украины. Просачивается изредка информация о «кровопролитных боях», артиллерийских обстрелах, жертвах среди мирного населения, но в такого рода сообщениях никакой глубины нет. В этом «молчании» СМИ решающую роль играет сербская правительственная позиция: «Украину с Крымом мы признаём, но против России санкции вводить не будем», как высказался недавно премьер-министр Александр Вучич.

Тем не менее, отношение официальной Украины к юго-востоку страны и к РФ некоторым из сербов, особенно выходцам из Хорватии и Боснии, напоминает отношение независимого хорватского государства к сербскому меньшинству и к Сербии. Хорватия в 90-е гг. прошлого столетия пользовалась абсолютной поддержкой ЕС и Запада в целом, Сербия обвинялась в агрессии на Хорватию, тогда как местное сербское население отстаивало свои права; против Сербии вводились санкции и Сербия вводила санкции в отношении хорватских и боснийских сербов, дабы избежать еще большего давления международного содружества… Такие определения, как «фашизм», «нацизм» и т.п., использовались и тогда в отношении Хорватии, а восставшие сербы воспринимали себя тогда как «антифашистов». Поэтому, мне кажется, что современные сербские «патриоты», в том числе четники, в противостояниях на Украине готовы усматривать повторение или даже продолжение югославского конфликта конца XX века, чем можно объяснить их симпатии к восставшему юго-востоку, также как и активное участие некоторых из них в военных действиях. Сербы, таким образом, продолжают свою проигранную войну против Запада. Но продолжают, повторяю, не более чем десятки.

 

- Давай перейдем сейчас из политической в экономическую плоскость. Согласно прогнозу «The economist» дефолт Украины практически неизбежен и спасти от него может только реструктуризация задолженности. Ваши прогнозы на ближайшее время?

ЕМ:

Сомневаюсь в дефолте Украины. В нем не заинтересованы ее западные партнеры, для которых наша страна все больше становится эффективным раздражителем России.

 

МК:

Прогноз вероятного кросс-дефолта из-за неплатежей Украины по 3-миллиардному российскому кредиту 2013-го года, сделанный агентством Moody`s и опубликованный «The economist», на мой взгляд в этой формулировке не корректен.

Во-первых, для Украины с ее 15-миллиардными долларовыми валютными резервами осуществлять процентные платежи по 3-миллиардному российскому кредиту по ставке 5% годовых не представляет никакой проблемы (срок погашения основной суммы кредита не относится ни к этому ни к следующему финансовому году).

Во-вторых, даже если бы он и наступил, совершенно очевидно, что резервы НБУ позволяют еще пока что осуществить этот платеж!

Если же говорить в целом, о международной платежеспособности Украины, как страны, переживающей военный конфликт и потерявшей контроль над рядом своих территорий, инфраструктурно неразрывно связанных с остальным народно-хозяйственным комплексом страны, то очевидно, что страна уже не первый месяц находится в необычайно высокой зоне риска дефолта, как по своим внешним, так и по внутренним обязательствам.

Разумеется, этот вопрос находится на постоянном контроле и у правительства и у наших международных кредиторов (МВФ). И действующая ныне программа поддержки в краткосрочной перспективе (Stand-by) заранее просчитывает риски текущего графика платежей правительства и Нацбанка и покрывает их.

Но риск резкого ухудшения экономической ситуации, очевидно, присутствует у всех воюющих стран. Он же пока является и главным фактором формирования негативных макроэкономических прогнозов на ближайшую перспективу и для нашей страны.

Резюмируя, кратко я ответил бы на этот вопрос так: сигнал о близости кросс-дефолта поданный Moody`s для нашей страны является преждевременным и ложным. Но негативное развитие дальнейшей экономической ситуации в Украине в кратко и среднесрочной перспективе тоже пока что очевидно…

 

ИЛ:

Текущие внешние долги Украина сможет выплачивать без особых сложностей. Однако без внешней помощи невозможно будет ни модернизировать армию, ни восстановить Донбасс. Насколько я понимаю, соответствующие программы уже готовятся – США будут поддерживать армию по примеру Египта или Пакистана, а ЕС – Донбасс по примеру Балкан.

 

АБ:

Украина - банкрот. По прогнозу МВФ к новому году ее внешний долг составит 102% к ВВП. Это означает, что страна должна больше, чем весь совокупно производимый ею продукт. Уже сегодня правительство берет новые займы, чтобы расплачиваться за старые. Непонятно, за счет чего все последующие годы будет оплачиваться импортный газ, если сегодня нет денег не только на предоплату в этом сезоне, но даже на то, чтобы отдать не весь, а лишь часть долга за украденный весной-летом газ. В ближайшем будущем во главе угла будет вопрос о том, кто будет содержать Украину. ЕС явно этого не хочет, пытаясь спихнуть эту почетную миссию на Россию. Вот в этом пинг-понге и состоит суть внешнеполитических интриг вокруг Украины. Кому из мировых игроков удастся взвалить на другого бремя поддержания Украины на плаву, и на каких условиях.Дефолт Украины уже давно состоялся бы, если бы европейские банки не питали надежд на то что деньги, «зарытые» в Украину удастся вернуть. Как только они с этой иллюзией расстанутся, им будет все равно, объявят в Киеве дефолт или нет.

 

КП:

Прогноз «The economist» выглядит, по меньшей мере, чрезвычайно депрессивно. В подобном сценарии заинтересована, похоже, одна лишь Россия. Ни Украина, ни ее международные кредиторы смысла в этом усмотреть не смогут. Следовательно,  после выборов можно ожидать со стороны украинской власти работу над расширением количественного и качественного списка внешних кредиторов, а со стороны международных институтов и украинского общества – давление на власть с целью проведения коренных экономических и социально-политических реформ. Ну, а РФ традиционно будет с помощью механизмов создания информационной,  экономической, социальной и политической напряженности в меру своих возможностей намекать о возможном дефолте.

 

ДБ:

Будем бегать между капельками воды. Вообще сейчас делать прогнозы дело неблагодарное. Я, например, не могу учесть все внешние факторы, влияющие на ситуацию. Доллар будут держать до конца выборов. А сколько он будет стоить под Новый Год – 15 или 20 гривен, можно только догадываться.

 

- Объективно смотря на сложившуюся ситуацию, что у Украины есть в активе, что в пассиве?

МК:

В пассиве:

- перманентно продолжающийся военный конфликт на Донбассе (одной из ключевых территорий, неразрывно связанной сырьевыми и инфраструктурными потоками с остальным промышленным комплексов Украины). Потеря Донбасса и Крыма (если она случится окончательно) будет означать для Украины примерно то же самое, что и распад цепочек производственно-сырьевых связей при распаде бывшего СССР для России.

- полномасштабный банковский кризис (большинство банков страны уже имеет отрицательное значение «регулятивного капитала», что значит, что все их активы не способны покрыть всех их обязательств). А значит, Украине в ближайший год не избежать серии банкротств ряда банков и реструктуризации их обязательств (в частности, более 300 млрд. грн. вкладов населения в банках) и переоценки стоимости их активов. Пройти такую реструктуризацию и выжить вряд ли способна даже половина существующих банковских учреждений страны. А «амортизация» сумм списанных убытков на ближайшие пять лет сдержит ее развитие и восстановление на ближайшие годы…

- потеря контроля над обменным курсом национальной валюты (страна лишилась политического, экономического и военного контроля над рядом территорий, обеспечивавших ее притоком валютной выручки). При этом следует иметь в виду, что и до этого отрицательный торговый баланс нашей страны в последние «стабильные» годы составлял примерно 10 млрд. долларов в год. К тому же, сработал худший из возможных сценариев, связанных с подписанием ассоциации с ЕС и ответной меры РФ в виде сокращения украинского экспорта в страны Таможенного союза в пределе до нуля. Пока это еще не «ноль», но, в случае, продолжения разворачивания этого сценария Россией (в чем практически уже сегодня ни у кого не осталось сомнений), это «минус» еще 25 миллиардов долларов к ежегодной «платежной дыре» Украины. Единственным классическим способом реагирования для финансовых властей любой страны, не имеющей достаточных валютных резервов, чтобы «сгладить» подобную диспропорцию остается девальвация национальной валюты. С целью простимулировать экспорт и удорожить импорт. В нашем случае это дало лишь частичный эффект, поскольку экспорт невозможно нарастить в абсолютных цифрах на искомые десятки миллиардов долларов, так как в мире просто нет таких свободных рынков для нашей продукции, и потому в нашем случае девальвация за счет снижения гривневой себестоимости продукции лишь увеличивает гривневую прибыль, но не валютную выручку экспортеров. А у снижения потребления импорта, которое, безусловно, уже происходит, тоже есть свои пределы – мы не можем, например, отказаться от 50-процентной составляющей импорта в продуктах питания и 80-процентной в энергоресурсах…

В активе:

- как ни удивительно все еще сохраняющаяся в рабочем состоянии (на не оккупированных территориях) бюджетно-финансовая система. Не смотря на неизбежный «инфляционных налог», который платят все бюджетники и пенсионеры, правительство сумело сократить «лишние» бюджетные расходы и увеличить расходы на оборону, не прибегая при этом к столь масштабным займам на покрытие дефицита бюджета как, к примеру, во время кризиса 2008-го года, когда около 50% расходов бюджета было профинансировано за счет наращивания внешних долгов.

- 40 миллионов населения с высоким образовательным уровнем и уровнем предпринимательской активности. Разумеется, в условиях двукратного уменьшения долларового ВВП и, соответственно, доходов граждан Украина на ближайшее десятилетие превратится в донора рынка труда для стран ЕС. Однако в средне и долгосрочной перспективе Украина, где средняя зарплата квалифицированных рабочих и инженеров еще недавно втрое превышала уровень оплаты труда в Китае, а теперь почти сравнялась с ним по этому показателю, получает хорошие шансы стать «аутсорсинговой промзоной» для тех же стран ЕС. Тем более что Украина для них будет «ближним Китаем» имеющим не только общую границу, но и Зону свободной торговли с Евросоюзом. Совершенно очевидно, что «павшая в цене Украина» станет перспективной площадной для масштабных инвестиций в производство и со стороны китайских компаний, заинтересованных в том же, что и европейские производители.При срабатывании обеих этих сценариев возможности для масштабного роста Украины очевидны.Но, для срабатывания этого сценария понадобится вначале закончить или стабильно «заморозить» военный конфликт с Россией и провести финансово-курсовую стабилизацию.

 

ИЛ:

Украина получила шанс стать нормальной страной за счет радикального обновления элиты, разрушения наиболее одиозных коррупционных практик, сближения с ЕС и смены психологии общества. Сумеем ли мы воспользоваться этим – вопрос.

 

КП:

В активе:

- увеличение сплоченности всех «оставшихся» регионов страны по национальному признаку

- выделение контуров вполне осознанного вектора развития  украинского общества

- приостановление дальнейшего продвижения внешней агрессии и повышенное внимание к реформированию армии и силовых структур.

- сохранение неплохой международной поддержки Украины.

В пассиве:

- отсутствие, на данный момент, фундаментальных подходов к антикоррупционным и экономическим реформам.

- усиливающийся тренд по расширению дестабилизирующих (провокационных и террористических) действий России далее вглубь Украины.

 

АБ:

Я не знаю, что можно считать «активом» нынешней Украины. Сама по себе она, с экономическим коллапсом, газовыми проблемами и гражданской войной - большой пассив. И именно это обстоятельство до сих пор держит ее на плаву и спасает от окончательного распада. Никому из соседей не хочется быть обладателем такого пассива.

 

ДБ:

В пассиве: экономика, экспорт, потеря территорий, война, ужасная ситуация со сбором урожая и энергоносителями.В активе я вижу только потенциальную возможность реформирования всего. Но не той командой, которая сейчас при власти.

 

ЕМ:

В пассиве – война, к которой Украина оказалась не готова, потеря Крыма и серьезный экономический кризис. В активе – возможность перезагрузки современной политической нации. Украина через 23 года после провозглашения независимости переживает момент истины своего национального проекта.

 

- Последний вопрос: какие перспективы имеет украино-российский газовый конфликт на фоне вооруженного противостояния и в контексте европейской энергобезопасности?

КП:

Ближайшая перспектива для Европы одна – сделать все, чтобы безболезненно выкрутится этой зимой. А поскольку вследствие указанного конфликта и прилагающихся к нему санкций Россия-поставщик, на данном этапе, выглядит бледнее в вопросе газовых поставок, по сравнению с ЕС-покупателем, то есть высокая вероятность того, что и Европа и, прицепом, Украина выйдут из этого сезона с минимальными осложнениями. В расширенном же смысле, конечно, стоит ожидать более интенсивного штурма РФ по продавливанию положительных для себя решений по проекту Южного потока, использования на полную мощность газопровода OPAL и развития иных газовых проектов. Но ввиду осознания ЕС необходимости усиливать по отношению к России противостояние по стратегическим вопросам, в недалеком будущем конфликт на газовой почве имеет шансы выйти еще дальше за пределы украино-российского.

 

ДБ:

Не вижу никаких перспектив. Европа на данный момент не в состоянии отказаться от российского газа. И переориентироваться на американский тоже побаивается. Так что будут давить, чтобы договаривались с русскими. Зима близко.

 

ЕМ:

Полагаю, что этот конфликт окажется замороженным в ближайшее время. Украина получит порядка 5 миллиардов кубов газа по согласованной цене, Россия сможет заявить согражданам, что одержала великую победу, а ЕС впервые в российско-украинских газовых войнах окажется если не на стороне официального Киева, то в роли одновременно «честного брокера» и гаранта оплаты российского газа.