Все записи
11:31  /  16.09.15

10688просмотров

Не будите девочку Любу!

+T -
Поделиться:

Нет, никакое это ни дно, хватит глупости говорить. На самом деле мы так разогнались на сочинской олимпиаде, что быстро-быстро достигли потолка, достучались до небес в алмазах. Влетели в твердь на полном буденновском скаку, с криком «Поехали!», на острогрудом челне. И согласно законам банальной физики, когда врезались в препятствие, весь груз веков, летевший за нами, как вагоны по рельсам БАМа, стал сминаться в одну лепешку, блямбу, шайбу. И путем удивительной реакции, которую могли бы описать лишь Менделеев с Капицей, образовался магический кристалл. В котором переплавились и засверкали разом все самоцветы нашей истории. Сны, понимаешь, девочки Любы.

Что-то такое уже писал Илья Глазунов на своих босхианских полотнах, мешая в кучу большевиков и святых, кресты и звезды. Постмодернист Сорокин пытался вывести нечто подобное в своих последних романах. Но наш-то кристаллище понаряднее будет. Он у нас 3D, да с голубой каемочкой, да слепит как прожектор крейсера «Аврора».

И живя в спрессованной до масленичного блина русской хронологии, мы легко прыгаем с корабля Петра Великого на бал дебютанток Татлера. Это, быть может, самый восхитительный, самый мистический момент нашей истории.

Святой Владимир гуляет по Москве и местечко себе приискивает. Встречает Дзержинского, который вращает своей холодной башкой и думает, кого бы еще расстрелять тут, кто тут иностранный агент?

Когда наши хоккеисты выходят на лед, это не матч, это «наш последний и решительный бой» со всем мировым злом – от тевтонцев до гамбургеров. Хотя чуть ли не половина русских богатырей проживает в проклятой Америке и совсем не мечтают однажды утром выйдя на крыльцо, обнаружить вокруг радиоактивный пепел. Байкер Хирург прославляет Сталина, но не забывает заниматься недвижимостью, что тот же Сталин бы не одобрил, но экономическая реальность требует. Лимонов, сам похожий на Троцкого, требует суда над врагами Родины не хуже прокурора Вышинского. Но колонки пишет в модные глянцевые журналы, где часы-тачки-телочки. Главный пропагандист Киселев, придя в себя после хорошо отрежиссированных монологов в стиле брежневских комментаторов вдруг устраивает джазовый фестиваль в богемном Коктебеле, месте отдыха советских писателей. Джазовый! Не концерт Газманова.

Но это звезды, селебы. А так – любой госчиновник в своем косноязычном трепе мешает тупую коммунистическую пропаганду с высоким державинским штилем. Ну еще хорошо бы завернуть и чего-то эдакого, древнерусского. Паки-паки, иже херувимы. Византийский двуглавый орел вцепился когтями в серп и молот и клюет всякого, кому это покажется смешным.

В момент «потолка» все дозволено, все жанры смешаны, все счета обнуляются. Стрелка идеологического компаса бегает по кругу безумной белочкой – как в районе Курской магнитной аномалии. Что такое хорошо, что такое плохо? Что есть истина? Кто этот потерпевший, куда он пошел? Да отстаньте, неважно. Лучше дайте бинокль, хочу получше разглядеть брюлы вон на той депутаточке, которая корчит из себя пламенную Ларису Рейснер.

В пору «потолка» каждому яркому фигуранту найдется двойник, а то и тройник в кратком курсе русской истории.

Вот Якунин незабвенный. Ну конечно, это новая версия Меншикова, любимца Петра, «полудержавного властелина», который в новой столице первым делом позвал мастеров-европейцев и отгрохал себе дворец на Васильевском острове. А чтоб ничто дворцу не мешало развернуться на Неве, то соседнее здание Двенадцати коллегий – государственного органа! – приткнули торцом к набережной. Меншикова потом сослали в Березов, но Якунину повезло больше – в Совет Федерации.

Евгения Васильева? Пожалуйста! Она же Сонька Золотая ручка, она же Галина Брежнева, она же Амалия Крюденер, блондинка, почти разорившая самого Бенкендорфа, шефа жандармов. Ну полюбил ее высший госчиновник, бывает.

Боевой Стрелков? С одной стороны Александр, допустим, Невский: вставайте, люди русские! С другой – комичный Керенский, сбежавший, когда запахло жареным.

Писатель и культуролог Мединский? Интересный случай. Тут вам и гладенький граф Уваров, министр просвещения, насадивший формулу Самодержавие-Православие-Народность, но тут вам и женщина: не пугайтесь, в реинкарнациях такое возможно. Зовут женщину Екатерина Фурцева, малограмотная ткачиха, самодурша на посту министра культуры, но с огоньком была тетка.

Дмитрий Песков? Ну это прямо пассионарный Илья Эренбург, бойкий советский публицист, любимец вождя, а как повернется другим боком – так это светлейший князь Потемкин, верный слуга короны, обалдевший от роскоши.

Кто там еще на слуху? Энтео? Сразу ясно. У него тоже как минимум две дивных исторических рифмы. И поп Гапон, проповедник на службе полиции, и эсер Яков Блюмкин, расчетливый террорист, убивший немецкого посла, но быстро прощеный большевистской властью.

И вся эта орава толпится, шумит, наяривает. Сорокин с Глазуновым посмотрели, понюхали и пошли прочь. А из глубин веков новые и новые напирают – почти Ходынка, похороны Сталина, концерт Пугачевой. А по степям, да по бульварам несутся орды кочевников в оранжевых жилетах, с раскосыми и жадными очами.

И пока наша твердь все это выдерживает. Но давим и давим мы все сильнее, бьем по алмазному небу клюшками, саблями, пиками, да арматурой. Строчим из пулемета «Максим», стреляем пушечными ядрами, пуляем из «Катюш». И одного удара скромной шкатулки, той самой, что была у бедолаги Павла Первого, может твердь вдруг не выдержать.

Что будет дальше, за потолком, за твердью, за небом – хрен его знает. Лучше и не думать. Мы пока вокруг глазеем, оторваться не можем. Не будите девочку Любу.