Все записи
16:10  /  9.07.13

807просмотров

Четыре четверти: границы

+T -
Поделиться:

В Институте медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка» стартовала «Летняя программа»: еженедельно на Красном Октябре идут лекции, презентации книг, концерты и общественные дискуссии. По вторникам в 16:00 культуролог Антон Кальгаев ведет дискуссии «Четыре четверти»: четыре человека из разных сфер обсуждают одну проблему. Темой очередной встречи стали границы

 

Виктор Голышев, переводчик:

Переводчики и пограничники

Я установил одну простую закономерность: чем крепче граница страны, тем слабее граница у индивидуума. Мы наблюдали это при советской власти в разной степени.

В 20-30-е годы речь всегда шла о массах: люди были не людьми, а массами. Предполагалось, что они думают и действуют одинаково. Писатели писали о массах, хотя они должны человеком интересоваться.

Границы умственные были установлены примерно так же, как географические. Грубо говоря, нас варили в собственном соку.

После ослабления тоталитарного режима границы у человека обозначились гораздо яснее. Прежде был принцип разрушения личных границ.

В моем личном бизнесе было такое же нарушение приватности при работе, потому что надо мной сидели редакторы. А в переводе ведь есть пределы, которые определяются тем, что ты понял в тексте и правильно передал, и тем, как это написано.

С открытием границ литература, как способ поддержания индивидуальной независимости, потеряла всякое значение. Люди могут ездить, сидят в интернете.

Сейчас очень много других возможностей получать соображения о другой жизни, чем в художественной литературе. Тогда это была форточка.

Перевод ничего не значит теперь. Пограничники уже не так важны. Переводчик занимает гораздо меньшую долю в сознании людей, чем занимал раньше.

 

Дмитрий Замятин, географ:

Мегаполисы и антиграницы

На протяжении истории человеческих обществ происходило выстраивание границ от образов, через мифы к ландшафтам.

Географические образы — это глубинные архетипы. Мифы — дискурсы, связанные с идентичностью, и, наконец, в самом верху, в сфере сознания — наши стратегии и сценарии повседневной жизни.

Если рассматривать динамику границ, то можно очень грубо выделить две стадии в истории человеческих обществ. Первая стадия — когда природные границы не отличаются от культурных. Земледелие и ручное хозяйство четко связаны природными зонами — границы между империями и государствами тогда носят природный характер. Грубо говоря, в природную границу вкладываются культурные смыслы. Затем начинается расхождение природы и культуры. Сегодня это расхождение продолжается, достигая максимума в пространстве мегаполисов.

В масштабах мегаполиса граница отрицает самое себя: здесь формируется даже не граница или континуум границ, а антиграница.

Происходит не присвоение пространства по Лефевру, а распад пространства, распад места. В сверхвизуальных, сверхмощных коммуникациях новых медиа возникает ситуация невидения. Мегаполис — это пространство мест, которые не видят друг друга. И проблема новых коммуникаций состоит в том, что это пространство тотальной прозрачности, где никто никого не видит.

Ситуация мегаполиса — будущее для бывшей сельской местности, для менее крупных городов, где исчезает классическая пограничность. Житель мегаполиса не находит границ, он проваливается в некую область пространства, где нет каких-либо границ. Его насущное желание — все-таки где-то обнаружить эти границы.

 

Александр Павлов, физик-теоретик:

Границы видимой вселенной

Вы, наверное, знаете, как было дело: родилась Вселенная, был Большой взрыв, потом Вселенная расширялась.

Что проявили последние данные со спутников? Во-первых, обнаружилось, что вселенная не просто расширяется, а расширяется с ускорением. За этот экспериментальный факт наградили нобелевскими премиями трех физиков.

Во-вторых, оказалось, что 75% энергии во Вселенной — это темная энергия. 20% материи — это темная материя. Что это такое — непонятно. Мы с вами занимаем какие-то 3 % Вселенной.

После того, как Вселенная родилась, вспыхнуло излучение. Оно называется реликтовым излучением и заполняет всю Вселенную. Его средняя температура примерно 2,3 Кельвина, то есть примерно 270 градусов ниже нуля по Цельсию. За этот факт дали Нобелевскую премию в 1965 году Уилсону. Последние данные показали, что это излучение анизотропно, то есть имеются отклонения в десятитысячные доли Кельвина. Почему Вселенная анизотропна? Здесь как раз много информации о границах Вселенной.

Казалось, что наша Вселенная бесконечная, но компактная. Это модель трехмерной сферы. Она не имеет границ.

Несколько лет назад была информация о том, что наша Вселенная плоская. Если бы это было так, эта информация запечатлелась бы, а в карте распределения реликтового излучения была бы структура, потому что излучение справа и слева приходило бы одинаковое.

С нашей точки зрения, все, что писалось в учебниках последние сто лет —  неправда. Вселенная не расширяется, а меняются масштабы. Растут массы атомов. Когда источник излучения, фотон, удаляется от нас, то спектр его излучения смещается в красную сторону. Так определили, что Вселенная расширяется, а галактики разбегаются. Ничего подобного. Просто массы атомов растут, а те фотоны, которые к нам приходят, приносят информацию об атомах, которые были 15 млрд. лет назад — ведь именно их сейчас регистрируют.

Сразу решаются вопросы инфляционной космологии, которыми мучились последние годы. Так проявляются границы Вселенной.

 

Екатерина Сурова, философ:

Пограничный инстинкт

Элементарный образ границы —линия, которая не существует и возникает, когда мы ее себе представляем.

Можно сказать, что каждый человек переживает выраженное состояние настороженности границ, все мы имеем «пограничный инстинкт».

Границы социальной дифференциации наиболее заметны через две ключевые практики: насилие и агрессию. Насилие — это способ удержания границ, а агрессия — способ личностного уничтожения границ. Агрессия — это личностный рост, насилие — это социальное доминирование.

Идентификация и границы

При возрастающем потоке информации акт идентификации становится мобильным, мягким, пластичным. По сути у нас исчезает представление о жизни и смерти, возникает представление о достойном образе жизни, о стиле жизни и о гибком графике жизни. Для нас одновременно соприсутствует множество границ, становящихся естественной формой нашего бытия в мире, которое маркируется метафорой достаточно пустой, но очень удачной, чтобы эту пустоту прикрыть — метафорой «здесь и сейчас».

Эта метафора дает возможность остановиться. Когда мы говорим об идентификации в увеличивающемся информационном потоке, мы имеем в виду, что никогда не являемся только самими собой, а всегда являемся кем-то по отношению к другому.

Именно метафора «здесь и сейчас» задает нам точку, в которой мы проводим первичное пространственно-временное размежевание.

Сегодня эта точка отсчета наиболее значительна, потому что от идентификации,  которая дает возможность социализоваться и занять свое место, мы переходим к некому странному сюжету.

Мы находимся в ситуации «идентификационного принципа». Текучая идентификация заставляет нас переходить границы и снова их устанавливать. Мы оказываемся в нестабильной ситуации кризиса идентичности, который становится нормой.