- Ольга, здравствуйте, меня зовут Георг Жено, мне дали ваш номер в «Мемориале».

- Здравствуйте.

- Я бы хотел поставить спектакль с вашими детьми. 

 

Георг Жено, который руководит театром им. Йосефа Бойса и участвует сразу в десятке проектов, ходил в «Центр адаптации и обучения детей беженцев», подстраиваясь под расписание детей. Дети прогуливали, опаздывали, задавали вопросы. Георг приходил в назначенное время и отвечал.

- А если бы к вам неизвестно откуда пришел незнакомый ребенок, вы бы его приняли?

- Как минимум я впустил бы его в дом.

 

В рамках режиссерской лаборатории «Новые сказки» на Новой сцене МХТ им. А.П. Чехова прошла премьера спектакля «Момо».

 

Девочка лет 10ти: «Я не поняла, почему в книге – одна девочка, а в спектакле Момо играли сразу несколько мальчиков и девочек».

«Ну, наверное, режиссер хотел сказать, что Момо есть в каждом ребенке».

 

В сказке Михаэля Энде «Момо» - маленькая беженка, пытается спасти друзей от странных Серых господ, которые воруют у людей время и скуривают его в маленьких сигарах. Момо 102 года, она (или он?) пришла ниоткуда и живет нигде, под сценой театра. Момо – собирательный образ ребенка-пришельца, которого одни принимают, другие прогоняют.

В спектакле Жено Момо играет сразу пятеро детей, настоящие эмигранты и беженцы: Айгерим Шанабаева, Сори Каба, Шахриер Вафоев, Дик-Магамед Солтаханов, Карина и Дени Закаевы.

Человек приводит детей в театр и рассказывает – что к чему. На сцене нет ничего, кроме зеркала. Оно же – стекло в мир Серых господ. Зрительных зала два: взрослый (наша реальность) и детский (параллельная). Взрослый отражается криво, детский четко. На задник проецируется видеоряд: то мультик, то по очереди лица каждого Момо крупным планом, то банальная постмодернисткая игра с пространством – съёмка того, что происходит в коридорах театра и Камергерском переулке в реальном времени спектакля. Серые люди то проявляются как негатив, то дают номера в лучших эстрадных традициях. У них мутные лица и прически из чулка. Время спектакля отмеряет музыка, она же спасает Момо, уводит от серых господ, завораживая, как дудочка крысолова из престарелой немецкой сказки.

Театр – только коробка сцены, да сундук, в котором спала Момо, а история реальна, происходит здесь и сейчас, буквально за углом, в театральном переулке, куда дети выходят на митинг. Мистическая сказка – только обложка.

Георг Жено: «С одной стороны, это волшебная сказка, с другой, это реальность, в которой мы живем. И даже в постановке самой волшебной сказки нужно добиваться ощущения подлинности событий, даже здесь надо найти реальный социальный жест, иначе даже самый хорошо поставленный спектакль становится профанацией».

Мальчик лет 12ти: «Я не понимаю - как мог человек согласиться отдать свою жизнь для того, чтобы Момо не осталась у серых людей?»

«Они отдавали не всю жизнь, а только определенное количество часов».

Мальчик: «Ну, может быть, ради более важной души человек и отдал бы столько часов».

 

«Ради более важной души»…

 

фотографии Екатерины Цветковой