Все записи
МОЙ ВЫБОР 14:21  /  26.09.16

36583просмотра

Подростковый эротизм. 18+

+T -
Поделиться:

В этом ведь все дело, да? Подростковый эротизм. Подростки могут выглядеть эротично.

И это факт. Я сам был подростком и испытывал эротическое влечение к своим сверстницам. Мы обнимали друг друга, соприкасались, целовали друг друга. Вчера, я бегал в парке и видел на лавочке что-то подобное. Совсем юные. Школьники. Мимо них проходили молодые мамы с колясками, старики. И никому не было до этого дела. Это нормально, когда подростки ласкают друг друга. Это мы называем – любовь. Хотя, по сути, это все же эротическое влечение. Ему нравится её тело, а ей приятно прикосновение его.

А сейчас будет сложно. Ключевое. Рубикон. Точка отсчета, когда «можно», а когда «нельзя». Когда «нормально», а когда «нет».

18+ – это водораздел. Социальный маркер. Мы выбрали эту точку. Определились с тем, как нам справиться с этим самым «подростковым эротизмом».

Потому, что он проблема. Педофилия – это проблема.

18 лет – это не просто возраст. Это грань, когда мы, общество, перестаем нести ответственность. А это важно. Переставать нести ответственность.

Бла-бла-бла, популизм, «мы всех спасем, всех защитим» – это беспочвенное пустословие. Нельзя спасти всех, нельзя всех защитить. Будут жертвы сексуальных домогательств, будут жертвы маньяков. Всегда. Общество не может включать постоянный бдительный контроль за каждой 30-летней женщиной, которую дома может избивать мужчина. Это невозможно. Для этого есть институционный контроль. Определенная часть общества образует собой институт, который мониторит среду. Выискивает проблему. Пытается на неё реагировать. Эту функцию выполняет полиция, общественные организации, службы поддержки и так далее. Это наш единственный способ защиты. Последний работающий инструмент без приставки «тоталитарный». Кто-то там ловит маньяков и жертв сексуальных домогательств, пока мы гуляем в парке и думаем о том, как мило падают листики.

Это нормально. Не думать о проблемах. Растить детей, строить планы на будущее. Смотреть сериалы и вести обыкновенную обывательскую жизнь. Нам важно чувствовать, что наше общество, пусть и не безгрешно, но адекватно. Мы расставили буйки, натыкали красных флажков и теперь можем заняться своими планами.

18+ - это об этом. Это флажки. Категория нормальности.

Всё что ниже – красная зона. Дети. Они наша коллективная ответственность.

Мы ведь не глупые. Мы понимаем, что 16-летняя девочка и 18-летняя девушка – это не такая большая разница. По факту. С точки зрения, того самого «подросткового эротизма». Но мы должны были определиться, где тут точка отсчета. Где «сексуальное влечение к молодой девушке», а где «педофилия». Где «можно», а где «нельзя». Где есть наша ответственность, а где нет.

Мы поставили эту точку. И мы держимся за неё. И должны продолжать это делать. Если на фото есть «подростковый эротизм» у модели 18+ - это норма. Если ниже – это не норма.

И да, эта «не норма»: это может быть искусством. Книгой, фильмом, фотографией, картиной. В этом, в том числе, смысл искусства – переходить грань. Переступать за пределы дозволенного. Искать себя в том, что не принято обществом. Зачастую, именно это и двигало искусство через века. Когда Франсиско Гойя рисовал капричос – он искренне обличал святую инквизицию и католическую церковь. Это тогда реально «задевало чувства верующих». Они хотели сжигать женщин на кострах и считали это своим правом. Миссией. Искусство XX века пошло еще дальше. Оно обличает худшее в нас. Переступает грани и шокирует. Вызов, протест – это важно для искусства, и тогда, и сейчас.

Секс, насилие, эротика – это часть нашего общества. Большая часть контента Интернета – это порно. Большая часть общепринятых медиа – также полны сексуального подтекста. Это норма уже. Мы не скандируем о закрытии канала ТНТ – этого оплота секс-контекста в нашем медиафоне. Почему бы и нет, говорим мы. Молодые люди хотят веселья, секса и треша. Пусть. Главное 18+ и тогда «окей».

Видите, как это работает? Есть точка – не переходи её и всё. А вот если перешел – у тебя проблемы.

Я думаю этот скандал с выставкой должен замыкаться на этом: он перешел точку. Стоп. Closed. Мы, общество, против того, чтобы «подростковый эротизм» без приставки 18+ был чем-то дискуссионным. Открытым и откровенным. Мы просто не знаем, как с этим справиться.

Да, у искусства есть на это ответ – «восхищайся и люби». Эротизм, не как сексуальный опыт, а как еще одна грань красоты. Эта юная, девственная красота – это не вчера появилось в искусстве и этот фотограф не первый, кто нашел в нем вдохновение. Но у общества, есть свои правила игры. То, самое: хочу не думать о проблемах и смотреть на падающие листики. И это невозможно смотреть на листики ощущая, что снимки обнаженных подростков могут быть частью того, что современная наука называет «педофилией».

Это ведь подводный камень. Педофилия, как общественный феномен. Как научный термин. Доказанный. Психическое расстройство – инфантосексуализм. Диагноз. Здесь в 21 веке.

«Лолита» Набокова, ангелочки Рафаэля, эротизм и сексуальность барокко: тогда всем было плевать на педофилов. Серьезно. Это феномен конца XIX века, который обрел очертания в XX веке. Нет, само психическое расстройство было всегда, просто общество не выделяло его как отдельно стоящую проблему. А сейчас выделяет.

Сейчас я, человек весьма передовых взглядов, видящей в педофилах исключительно научную проблему, которую стоит решать прогрессом в медицине, поддерживает закрытие выставки.

Вот, ровно для того, чтобы быть спокойным.

18+, ребят. Мы так решили. Потому что детей мы еще можем максимально оградить и защитить. Мы постараемся сделать это. Все что старше – уже как получится. Но дети… Здесь, в XXI веке, со всей картой изращенств и свидетельств жертв педофилов, нельзя спустить все на легковесные аргументы «это искусство, оно думает иными категориями».

Я люблю искусство. Я понимаю его и знаю. Поэтому и делаю вывод – это одна из ловушек современного искусства. То, за что оно боролась весь XX век – его и разрушает. Вседозволенность, которую искусство именует «шокирующей откровенностью». Те чудовища с офортов Франсиско Гойя оказались частью нашего общества. Повседневными обитателями. Мы сидим рядом с ними на диване. Насилие. Секс. Агрессия.

Да, на этих фотографиях обычный «подростковый эротизм». Рука фотографа точно была на кнопке затвора фотоаппарата, а не где-то там в штанах. Этот эротизм ничем не более вызывающий, чем тот, что я видел вчера в парке в исполнении молодой пары. Более того, и за тем, как целуются те двое подростков мог наблюдать в кустах какой-нибудь педофил. Мастурбировать на это, как он возможно делает с этими снимками.

И вот тут проблема: я ведь знаю это. Я из XXI века. Знаю, что он там может быть. И в кустах и на выставке. Педофилия. Секс. Насилие. Агрессия. Эта мысль в моей голове. Я смотрю новости. Я читаю научные статьи. Я бываю в галереях современного искусства.

Но там в парке, я и другие взрослые, оберегают этих двух ребят. Пусть целуются. Они молоды и влюблены. Это нормально и правильно.

Если я увижу в кустах педофила – я проломлю ему череп. Это моя защита от этого ужаса. Я хочу чувствовать, что я могу оградить ребенка от насилия. Защитить. Я хочу ощущать контроль над этой ситуацией. Четкие правила игры. Это можно, а это нельзя.

Эти снимки в открытом доступе не дают мне это чувство. Вот и все.

Давайте не будем что-то менять. 18+ и всё. Ни искусство, ни политики, ни обществе не придумало для XXI века что-то более действенное. Возможно, через какое-то время мы найдем еще ответы. Но пока их нет.