Все записи
08:46  /  1.08.16

2341просмотр

Любовь по расписанию

+T -
Поделиться:

(Неподалеку от Саусхемптона)

 5.30 - 5.31 Я проснулся от резкого толчка в грудь - казалось, сердце сейчас выскочит. Cел на кровати и попытался остановить его лихорадочный стук, попробовал унять непонятное волнение. Солнце еще не выстрелило из-за горизонта, а я уже чувствовал себя убитым. Сегодня приезжает Она.          

6.30 - 8.30 Мое хмурое небритое лицо в зеркале ванной - настоящий уголовник! Что бы сделать, чтобы придать ему хоть сколько - нибудь изысканное выражение? Разве что разбить зеркало? Нет, негативным эмоциям! Я принялся за зарядку: отжался от пола, побрился, принял прохладный душ, но все равно не смог унять дрожь. Слишком невероятно все это. Она приезжает Сегодя.

8.30 - 11.13 Позвонил начальнику, сказался больным. Позвонил жене, сказался занятым и рванул на вокзал. Мотовей. Лица. Пробки. Машины. Руки судорожно сжимают руль. Я не верю в это. Я в это не верю. Сегодня она Приезжает.     

11.15 - 11.16 Мое сердце колотится почти где-то в горле. Как это может быть - я, взрослый, искушенный в любви человек - и так волнуюсь. 

11.17 - 11.30 И вот мой мир раскололся на две части. Я до Нее и я с Ней. Она вышла из вокзала, даже не вышла, а словно возникла из ниоткуда, вся в голубом, как струящийся воздух, когда долго всматриваешься в морскую даль, пытаясь разглядеть корабль вдалеке или парус, а глаза только слезятся, и ничего, ничего не видишь. 

 Потом постепенно из белизны, как на фотобумаге, проступает ее лицо - недовольное, усталое с дороги, ее белая кепочка-лондонка надвинута на глаза, и легкомысленные кудряшки обрамляют это милое.. нет, это дурацкий, пошлый штамп. Разве я могу внятно рассказать о женщине, которую ждал всю жизнь?             

11.40 - 12.30 Она садится в мою старую машину с видом принцессы в изгнании. Сосредоточенно смотрит на дорогу, руки лежат на коленях. Молчит. Я должен ее развлечь, но слова не подбираются, и я трещу, как попугай о недавней глупой вечеринке, где я придумал прыгнуть в бассейн с золотыми рыбками и передавить их всех. Зачем я это рассказываю? Я сам себе противен. 

12.45 - 13.00 -"Я не успела позавтракать", первое, что она произносит. Я инстинктивно разворачиваюсь у первой же заправочной - закусочной, но поспешно вспоминаю, что грязные придорожные харчевни не место для принцессы. Ресторан, самый лучший, и еще я не догадался купить ей цветов, идиот! А она по-прежнему молчит, подчеркнуто дистанцировано глядя на дорогу, как же это все нестерпимо неловко!

13.00 - 13.15 Ага, вот, более менее приличный курортный городишко. Где здесь кормят принцесс? Почему нет вывески? Что за безобразие, куда смотрят городские власти? Где парковка, да что же это я никак не могу унять волнение?!   

13.15 - 14.00 Приморский ресторан, цветные шторки, сонные лица, она заказала гриль, но, кажется, не очень хочет его есть и с рассеянным видом смотрит в окно. "Может вина?" - с надеждой спрашиваю я. "Может", эхом отзывается она, разглядывая серый пейзаж. 

14.15 - 15.00 - "Пройдемся по набережной?" - предлагаю я неуверенно. Она молча кивает и, кажется, начинает возвращаться в свое обычное непринужденно-щебечущее состояние, которое я люблю больше всего. 

15.00 - 16.30 Погода портиться в этой забытой богом стране так же часто, как и ее настроение. Идет проливной дождь, мы сидим в машине в двух шагах от моря, и она, хмурясь, потягивает разбавленный кофе из местной забегаловки. Ах, почему все не так, совсем не романтично? Мы сидим в тишине, в моей разбитой машине и допотопная стерео система только что позавтракала последней кассетой, дожевав заунывные ирландские мелодии. Я ненавижу свою очевидную бесполезность, я ничего не могу сделать, чтобы удивить ее! 

16.45 - 17.00 Внезапно дождь стихает, она выходит наружу и, потягиваясь, сама, о, поверьте в это, предлагает съездить посмотреть на заброшенный пляж в нескольких милях от Саусхемптона. 

 -"Я слышала, там очень красиво", - мелодичным голосом добавляет она, оборачиваясь. 

 Солнце вновь выглядывает из-за облаков. Машина бежит по направлению к отдаленным пляжам, унося нас все дальше, от неискренности этих людей, от безликости этих городов.  Я украл ее из чужой жизни ровно на день, я украл себя из своей жизни и я счастлив, я безмерно счастлив!              

17.00 - 19.00 Залив, до которого мы добираемся, оказывается грязной серой лужей, вокруг которой уже копошатся многочисленные английские собаки-дети-люди. Она сникает, садится на серый песок и плотно запахивается в свою теплую голубую курточку. Какое-то время мы молчим, потом она предлагает почитать мне вслух любимого Баррико. "Хочешь послушать?" - спрашивает она неуверенно. "Здесь тоже про море" "Конечно" - хочу крикнуть я в ответ, но, вместо этого, лишь беззвучно киваю. 

 Она лежит на животе и, надвинув белую кепочку на глаза, шевелит губами, шелестит страницами, воркуя нараспев гладкий текст модного итальянца. Ветер развевает ее вьющиеся волосы, которые она время от времени пытается заправить за ухо, и голос ее похож на ручей. Я с трудом слежу за сюжетом, мои мысли совсем далеко. Почему-то параллельным текстом всплывает Маяковский: "Помните, вы говорили Джек Лондон. Деньги. Любовь. Страсть. А я видел одно - вы Джоконда, которую надо украсть. И украли..."       

19.15 - 19.25 - "Мне пора ехать обратно", вдруг говорит она, захлопывая книгу, и мои песочные замки рушатся, не успев даже достроится. "Да, конечно", говорю я покорно и плетусь за ней к машине сжимая в руках ее белую кепочку.   

19.25 - 19.45 Мы едем обратно по той же автостраде. Поля налево, поля направо, я ненавижу Англию, я ненавижу Саусхемптон, я ненавижу свою трусость. Боже, помоги мне неверующему, сделай что-нибудь. Пусть она останется!     

19.45 - 20.15 Пищит ее мобильный, она хмурится и, судя по мягким английским препирательствам в ответ, это опять ее муж, который хочет видеть ее немедленно и стучит там, наверное, ногами по полу и говорит гадости, судя по ее мрачнеющему лицу. Ах, он болван, разве он не понимает, что такую нежную птицу нельзя сжимать в руках, а нужно бережно держать в открытых ладонях.

 Она отключает телефон и с расстроенным, но решительным видом произносит: 

  - "Я никуда не поеду. Не выношу давления". "Боже, спасибо тебе", - кричу я про себя, но вслух произношу только банальное: - "Может где-нибудь поужинаем?"             

20.15 - 21.00 Но где найти ресторан посреди полей? И вдруг, вообразите, слева от дороги вырисовывается замок. Настоящий замок, а за ним средневековая, каменно-пряничая деревушка. Мы молча переглядываемся, и я поворачиваю руль. 

21.00 - 21.20 Деревушка совершенно сказочная. Разве возможно, чтобы здесь не было ни туристов, ни местных жителей, она словно вымерла. Только тишина и булыжные мостовые, средневековые коттеджи укрытые соломой и заросшие цветами колодцы, плющ на серых стенах и влажный, вечно полный дождя воздух обнимает нас за плечи. 

 21.20 - 22.00 Маленький паб "У Лисы". Камин. Дубовые панели, низкие лавочки и проливной дождь оформляет приглушенным шумовым эффектом этот мираж на двоих. Мы похожи на средневековых паломников или странствующих подмастерьев. Мы заказываем вино и жаркое. У нее таинственно блестят глаза, от вина и огня в камине, она увлеченно и интересно что-то рассказывает, а я вижу только свет вокруг ее лица, и еще краем глаза пенящийся черным стеклом булыжник в раскрытом дверном проеме.   

 22.00 - 22.30 Я поддерживаю ее под локоть, и мы выходим на улицу. Дождь уже стих, но мостовая все еще радужно переливается под одинокими лучами фонарей. Она поскальзывается и, смеясь собственной неловкости, хватает меня за рукав, спрашивает, можем ли мы переночевать в машине? Но я уже все решил. Как может она спать в старой неуютной машине? И неважно чего мне это будет стоить - тот самый замок, который указал нам путь и станет нашим пристанищем.    

22.35 - 22.50 Мы входим в роскошный холл загородного отеля - замка, выстланного ручными коврами, украшенного резными панелями и живыми лилиями. Склоняясь над трехзначными цифрами в гостевой книге я, не колеблясь, выбираю самый лучший номер - викторианский, со старинной мебелью и антикварной ванной. Она пытается вяло сопротивляться, но по ее восторженным глазам я вижу, что ей здесь нравится. И пусть я король только на день, пусть завтра весь мой банковский счет заклинит - мне все равно! Эта ночь должна стать лучшей в нашей памяти.     

 22.50 - 23.30 Она разглядывает номер, радуясь и удивляясь каждой мелочи, как ребенок. Потом я наполняю викторианскую ванную голубой водой, которая почему-то сладкая на вкус и отношу ее туда на руках. Она сонно плещется в воде, и я не могу на нее насмотреться. Я боюсь, что она просто исчезнет - растворится в воде, растает в воздухе.        

 24.00 - 1.30 И вот, наконец, она перебирается в кровать и почти мгновенно засыпает. Я робко дотрагиваюсь до ее плеча, но она не реагирует. Мне страшно задеть ее как-то неловко, ведь она такая хрупкая. В темноте светится только молочный шарик ее плеча и мокрые длинные волосы рассыпавшиеся по краю подушки. Она уже спит? 

1.30 - 5.30 Вдруг неожиданно она откликается на мое прикосновение, я ловлю ее теплое дыхание в ответ и мгновенно пьянею от тихого, миндально - сладкого запаха, от упругости ее губ, мои руки проходят сквозь ее сонное, нежное тело. Я растворяюсь в ней, я умираю в ней, я создаю себя вновь!   

5.30 - 5.31 Я проснулся от резкого толчка в грудь. Сердце мое колотилось так сильно, что было слышно, наверное, даже в пустой комнате. Где она, в душе? Или это дождь за окном? Где вся ее одежда? Или она уже ушла? Почему так светло и пусто?

Рядом на стуле лежит только ее белая кепка, та самая, которую она обронила прошлым летом, когда я задушил ее на заброшенном морском побережье, неподалеку от Саусхемтона.