Все записи
04:38  /  21.12.13

6992просмотра

«Я постоянно думаю о тех, кто еще находится в тюрьме». Ходорковский вышел на свободу.

+T -
Поделиться:

 

Письмо Михаила Ходорковского, при всей его краткости и простоте, содержит немало информации.

Буквально со второй строки.

«12 ноября я обратился к Президенту России с просьбой о помиловании»,  – пишет Михаил Борисович, и это, пожалуй, самое интересное место в тексте. Собственно, нечего было и сомневаться в том, что так называемая гуманность Путина не носила спонтанный характер. Месяц с лишним он размышлял и просчитывал, что для него лучше: оставить ходатайство без ответа или освободить МБХ. Решил, что лучше будет освободить, учитывая и тяжелую болезнь Марины Филипповны, и, главное, грядущую Олимпиаду в Сочи.

И когда Песков накануне путинской пресс-конференции предупреждал, что сенсаций не будет, это означало, что президент не намерен раньше времени никого радовать. Легко же было догадаться, что в публике, состоявшей не только из девушек, изнемогающих от платонической любви к гаранту, может возникнуть нежелательный шум. Причем в прямом эфире. Овации, к примеру, адресованные не столько милосердному палачу, сколько освобожденному узнику. Поэтому на вопрос о третьем деле Ходорковского Путин отвечал с такой подчеркнутой вялостью, хотя именно в этот момент мог бы с некоторым даже душевным подъемом заметить: «Какой третий срок?! Я его освобождаю, руководствуясь принципом гуманности!» И дальше по тексту указа.

Другую тайну разгадать трудней. Неясно, почему про ходатайство политзека ничего не знали его адвокаты. Что ж, если помилованный захочет, он когда-нибудь про это расскажет. Пока лишь ясно, что версия «Коммерсанта», согласно которой буквально за несколько дней до подачи прошения некие сотрудники спецслужб «ломали» Ходорковского в лагере, не соответствует действительности. Сюжет развивался как-то иначе.

«О признании вины вопрос не ставился», – сообщает Ходорковский, и это прямой ответ Пескову, который по поручению шефа пытался напоследок унизить освобожденного. «Если просит о помиловании, значит – признает вину», - заявил путинский пресс-секретарь, и ежели до публикации письма Ходорковского мы могли думать, что в тексте помиловки содержится некое «раскаяние», то теперь понятно, что Песков как обычно соврал. Ну, работа такая. А сам жанр прошения вовсе не предусматривает признания вины. «Пусти, гад», – это ведь тоже своего рода ходатайство.

Еще Михаил Борисович благодарит тех, кто следил за делом ЮКОСа и поддерживал узников и их семьи. Кроме того, он выражает благодарность Гансу Дитриху Геншеру, 86-летнему немецкому отставному политику. И тут любопытно отметить, что в 1974 году, когда гэбешный спецконвой вывозил Солженицына в Западную Германию, Геншер занимал пост министра внутренних дел ФРГ и посильно участвовал в приеме и обустройстве тогдашнего российского изгнанника. Традиция, как видим, не прерывается.

Между прочим, именно Геншер пытается объяснить, как вообще могло случиться, что семья Ходорковского осталась в Москве, а сам он прилетел в Берлин из Питера на частной «Сессне». По словам экс-политика, Михаил Борисович просто не знал, что его мама, находившаяся на лечении в Германии, недавно вернулась в Россию. Из чего можно заключить, что вся эта путинская спецоперация проходила в обстановке абсолютной секретности, и освобожденный до последней минуты находился в полной изоляции. «Только сейчас я чувствую себя свободным», – сказал он, ступив на немецкую землю, и его можно понять.

«Я постоянно думаю о тех, кто еще находится в тюрьме», – а эти слова из послания Ходорковского представляются ключевыми. Речь идет о Платоне Лебедеве, которому освобождаться в мае, если верны сведения о том, что к Путину он обращаться не станет. И об Алексее Пичугине, чья судьба представляется самой страшной. Он обвинен в организации убийств (главный «свидетель» – реальный маньяк и убийца Коровников, приговоренный к пожизненному заключению) и осужден навечно.

Письмо Михаила Ходорковского, при всей его краткости и простоте, содержит немало информации и чрезвычайно важный посыл.

Все не зря, понимаете ли. И открытые письма в защиту арестованных и посаженных, и демонстрации, и даже короткие статьи в малотиражных с виду изданиях. Письма можно не читать, демонстрации разгонять дубинками, колонками в малотиражных с виду изданиях пренебрегать, но однажды ситуация складывается так, что количество переходит в качество.

Допустим, близится какая-нибудь Олимпиада в Сочи, и вдруг выясняется, что имидж России – это не только факел на дне проруби и агитпроп с лицом Киселева, а еще и вот эти письма, статьи и демонстрации, давно разогнанные. И какой-нибудь иностранный Геншер, который годами донимает главного организатора всех наших побед разными дипломатическими призывами. И тогда что-то поворачивается в мозгах, пожизненно не способных додумать до конца ни одну милосердную мысль, и руки тянутся к перу, перо к бумаге, и очень недобрый человек вдруг записывает на листке бумаги удивительные слова: «Руководствуясь принципами гуманности». И на свободу выходит человек, ни за что отсидевший десять лет.

Значит, и Пичугина, если сильно постараться, можно спасти.

Все вообще не зря, как выясняется. В это трудно поверить, размышляя о российской жизни, но вот же пример – перед глазами. Ходорковский вышел на свободу. Опубликовано его письмо.

Комментировать Всего 6 комментариев

Думаю, Илья, что реальная борьба между заключенным и его тюремщиком шла вокруг признания вины. Не могу себе представить, чтобы палач не выкручивал рук на этом пункте. Тут и сидит ответ о паузе между 12 ноября и 20 декабря.  

Вероятно, МБХ скоро или нескоро расскажет о том, как происходило его освобождение, с подробностями. Но вот он пишет, что о признании вины вопрос не ставился, и я склонен ему верить. "Не ставился" - значит у него выпрашивали или вымогали чисто формальное ходатайство о помиловании. Как у многих политзаключенных андроповской эпохи в начале горбачевской перестройки.

Его заявление для печати написано так, что утверждение "вопрос не ставился" можно отнести к его просьбе об освобождении. Им не ставился в просьбе. А ими вполне мог ставиться - это текстом заявления, по-моему, не исключено. Но может быть, Вы правы. Может быть, у него многие годы вымогали признание вины в обмен на свободу, и в конце концов отступили, согласились на простую просьбу об освобождении. 

Да, в их логике (см. заявление Пескова) любая помиловка - это признание вины. Лучше всего, если формальные слова будут сказаны. Но и без них годится: раз попросил - значит признал, что мы, тебя посадившие, имели на это право. Логика палачей и садистов.

Думаю, так и было, как Вы пишете: тот же Медведев говорил, что готов рассмотреть помиловку, но МБХ же ее не пишет, и вот бедняга Дмитрий Анатольич хочет, но не может его помиловать. То же самое и Путин позавчера сказал, что раньше, мол, Ходорковский не обращался к нему, а теперь обратился - и вот вам пожалуйста, он на свободе. Хотя общеизвестно, что помиловать президент может любого и безо всяких обращений.

Ну вот завтра вроде пресс-конференция в Берлине. Думаю, что Михаил Борисович будет сдержан, но кое-что расскажет.

Да, я бы тоже предположил, что кое о чем он сказать еще не сможет, будет сдержан. Заложники то остаются пока там. 

Я когда-то занимался горбачевской амнистией, писал про нее в «Огоньке». Там довольно смешно было. Поехали прокуроры по зонам, велели политзекам писать помиловку с признанием вины и обещанием исправиться. Тех, кто такой текст подписывал, выпускали почти сразу. Других, которые писали что-нибудь вроде «обязуюсь не нарушать законов, как, впрочем, и раньше их не нарушал», тоже освободили, но чуть позже. А Татьяна Великанова, например, вообще не пожелала беседовать с прокурорами, но и ее потом выпустили. Потому что машина уже завертелась, приказ из Москвы звучал однозначно, типа строим социализм с человеческим лицом, и всех политических отправляем по домам! Хорошее было время, кстати.

Эту реплику поддерживают: Aurelia Gheorghieva