Все записи
22:22  /  14.04.14

6098просмотров

«Сойдет любая ложь». Живой журнал Уильяма Ширера

+T -
Поделиться:

 

У журналиста довольно интересная работа: он служит свидетелем. Если же свидетельствовать трудно или почти невозможно, то труд превращается в каторгу. Такова судьба собкора в тоталитарной стране.

Уильям Ширер, американский репортер, работал в Германии накануне Второй мировой войны и чуть позже. Взлет «политика высочайшего класса», как выразится в будущем веке один российский публицист, наблюдал воочию. Однако предельно честно и откровенно свидетельствовать, разумеется, не мог. Сразу бы выслали, если бы не отправили в гестапо. Работать приходилось в жестких цензурных рамках.

Что оставалось? Вести частные разговоры с близкими людьми, в том числе и с немцами. А также дневник, где свободно излагать весьма рискованные мысли и наблюдения касательно «величайшего» и его политики. Размышлять о будущем Европы, преимущественно в мрачных тонах. Предаваться отчаянью.

Некоторые записи журналист сжег, находясь в Германии. Иные свидетельства даже «не осмелился фиксировать». Но основную часть своего «живого журнала» сумел вывезти. В 1941 году в Нью-Йорке он опубликовал его в книге «Берлинский дневник».

Некоторое время назад я купил эту книгу в Иерусалиме и тут же прочел не отрываясь – от корки до корки. Сегодня снова захотелось в нее заглянуть – сам не знаю почему. Фактура, что ли, такая притягательная. Столько лет прошло, а читается, будто написано вчера. Или завтра. Одно слово – свидетельство.

Вот небольшой отрывок.

Вена, 20 февраля 1938 года

В воскресенье днем мы с Тэсс и Эдом Тейлором сидели мрачные у радиоприемника и слушали угрозы Гитлера, которые он произносил в Берлине перед рейхстагом. Сегодня он обнародовал свою теорию относительно того, что Германия сама защитит десять миллионов немцев, живущих за пределами Третьего рейха, — подразумевая, хотя он так не сказал, семь миллионов в Австрии и три миллиона судетских немцев в Чехословакии. Он даже провозгласил их право на «расовое самоопределение». Вот его слова: «Не должно быть сомнений в одном. Политическое отделение от рейха не может привести к лишению прав, то есть всеобщих прав на самоопределение. В конце концов, невыносимо для мировой державы знать, что рядом с ней живут собратья по национальности, которые постоянно обречены на тяжелейшие страдания за свои симпатии или свое согласие со всей нацией, ее судьбой и ее мировоззрением. В интересах Германии рейху подобает защищать этих немцев, которые не в состоянии из-за наличия границ между нами обеспечить свою политическую и духовную свободу собственными силами».

Вена, 11–12 марта (4 часа утра)

Произошло самое худшее! Шушнига нет. Есть нацисты. Рейхсвер вторгается в Австрию. Гитлер нарушил дюжину торжественных обещаний, обетов, договоров. И Австрии конец. Прекрасной, трагической, цивилизованной Австрии! Кончилась. Скоропостижно скончалась сегодня днем. Сегодня днем. Уснуть невозможно, поэтому буду писать. Должен что-то писать. Нацисты не разрешат мне выйти в эфир. И я сижу сейчас над самым большим репортажем в моей жизни. Радиопередатчик здесь только у меня. Макс Джордан из Эн-би-си, мой единственный конкурент, еще не приехал. Однако вещать я не могу. Нацисты глушили меня всю ночь. Я спорил, жаловался, боролся. Час назад они выгнали меня штыками.

Начну с самого начала этого кошмарного дня, если смогу.

Выглянуло солнце и в воздухе ощущалась весна, когда мой поезд в восемь утра подошел к Южному вокзалу. У меня было отличное настроение. Проезжая по Плесльгассе, я заметил, что улицы замусорены бумагой. Сверху два самолета разбрасывали листовки.

«Что это?» — спросил я таксиста.

«Плебисцит».

«Какой плебисцит?»

«Который назначил Шушниг».

Он не доверял мне и больше ничего не сказал.

Озадаченный, я поднялся по лестнице в нашу квартиру. Спросил у служанки. Она принесла стопку газет за последние три дня. За завтраком я набросился на новости. Ночью в среду (9 марта) Шушниг, выступая в Инсбруке, неожиданно назначил плебисцит. На это воскресенье. Вопрос: «Вы за независимую, дружественную, христианскую, германскую, объединенную Австрию? Да или нет». /…/

Пересекая Карлсплац, чтобы попасть в метро, был остановлен толпой примерно из тысячи человек. Это были нацисты, и все выглядело немного комично. Один-единственный полицейский кричал на них и яростно жестикулировал. И они отступали! «Если это все, на что способны нацисты, то Шушниг легко победит, — подумал я. — И он вооружает рабочих. Уж они-то позаботятся о нацистских бандитах». И поспешил к поезду.

Около шести, возвращаясь из больницы, я вынырнул из метро на Карлсплац. Что произошло? Кое-что. Пока я понял это, меня несло в толпе истерично орущих нацистов мимо Кольца, мимо Оперы, вверх по Кернтнерштрассе к германскому «туристическому» бюро, которое уже несколько месяцев служило нацистским храмом, и на нем висел украшенный цветами портрет Гитлера. Эти лица! Я видел такие раньше в Нюрнберге — глаза фанатиков, широко разинутые рты, истерия. И сейчас они кричали, как сектанты-изуверы: «Зиг хайль! Зиг хайль! Зиг хайль! Хайль Гитлер! Хайль Гитлер! Хайль Гитлер! Шушнига повесить! Шушнига повесить! Шушнига повесить! Один народ, один рейх, один фюрер!» А полицейские! Они смотрели на это, широко улыбаясь. Что же произошло? Я все еще был в неведении. Прокричал свой вопрос в уши троих или четверых втиснувшихся передо мной. Не отвечают. Не могут расслышать. Наконец одна женщина средних лет, кажется, поняла меня. «Плебисцит отменен!» — прокричала она.

Больше выяснять было нечего. Это означало конец Австрии. /…/

Остаток вечера? Чуть позже скрипучий голос Иуды. Что-то говорит доктор Зейсс-Инкварт, говорит, что он считает себя ответственным за приказ, говорит, что австрийская армия не будет оказывать сопротивления. О вторжении Германии мы слышим впервые. Шушниг говорит, что ультиматум требует капитуляции, в противном случае — вторжение. Теперь Гитлер нарушил даже условия своего собственного ультиматума. /…/

На борту голландского самолета между Амстердамом и Лондоном, 12 марта

/…/ Вена в это утро была едва узнаваема. Почти на каждом доме развевались флаги со свастикой. Как они так быстро раздобыли их? /…/ Когда мы взлетели, летное поле Асперна было уже забито немецкими военными самолетами. У нас была посадка в Праге и Дрездене, и после полудня мы прибыли в Берлин. Опять повезло. Место в голландском самолете, отправляющемся в Лондон. У меня оставался час, чтобы позавтракать. Купил утренние берлинские газеты. Удивительно! Геббельс проявляет себя с наилучшей стороны, или с наихудшей!.. У меня на коленях собственная газета Гитлера «VölskischeBeobachter». Кричащий заголовок на всю первую полосу: «ГЕРМАНСКАЯ АВСТРИЯ СПАСЕНА ОТ ХАОСА». И невероятная история, созданная дьявольской, но богатой фантазией Геббельса, в которой описаны устроенные вчера красными разрушительные беспорядки на главных улицах Вены, драки, стрельба, грабежи. Полнейшая ложь. Но как люди в Германии узнают, что это ложь? Немецкое агентство выдало очевидную фальшивку, заявив, что прошлой ночью Зейсс-Инкварт телеграфировал Гитлеру и просил прислать войска, чтобы защитить Австрию от вооруженных социалистов и коммунистов. Поскольку прошлой ночью в Вене не было «вооруженных социалистов и коммунистов», то это чистой воды выдумка. Но интересно отметить гитлеровский метод. Тот же, что он использовал для оправдания мятежа 30 июня. Сойдет любая ложь. /…/

Вена, 10 апреля (Вербное воскресенье)

Так называемый плебисцит прошел сегодня в странно праздничной атмосфере. Девяносто девять процентов австрийцев, согласно подсчетам Геббельса, ответили «да». Может, и так. Для того чтобы сказать «нет», храбрым австрийцам требовалось мужество, потому что каждый понимал, что нацисты найдут способ проверить, кто и как голосовал. Во второй половине дня я побывал на пункте голосования в Хофбурге. Это помещение, как я представляю, когда-то занимала охрана императора. Я зашел внутрь одной из кабинок. На стене перед вами приклеен образец бюллетеня, на котором показано, где поставить значок с ответом «да». В углу кабины большая щель, которая дает отличную возможность сидящей в нескольких футах избирательной комиссии видеть, как вы голосуете! Пятнадцатиминутный эфир состоялся в девятнадцать тридцать, и, хотя участки для голосования только что закрылись, я сообщил, что девяносто девять процентов австрийцев сказали «да». Как раз перед моим выходом в эфир мне сообщил об этом один нацистский чиновник, и я предположил, что он-то знает наверняка. Возможно, еще вчера знал. Таким образом, Австрия сегодня голосует против своей вековой независимости и присоединяется к Великому рейху. Конец Австрии! /…/

Прага, 14 апреля

Чехословакия определенно станет следующей в гитлеровском списке /.../

Прага, 12 сентября

Великий человек высказался. И войны нет, по крайней мере в данный момент. Такова первая реакция Чехословакии на сегодняшнее выступление Гитлера в Нюрнберге. Гитлер набросился на Прагу с оскорблениями и угрозами. Но прямо не потребовал, чтобы ему отдали Судеты. Он даже не потребовал референдума. Однако он настаивал на «самоопределении» судетских немцев. /…/

Прага, 13–14 сентября (три часа утра)

Убито несколько жителей Судет и чехов, а немцы разграбили чешские и еврейские магазины. Так что чехи очень правильно сделали, что объявили сегодня утром в пяти судетских районах военное положение. Около семи вечера мы узнали, что Генлейн послал правительству шестичасовой ультиматум. Отправлен он был в шесть вечера, срок его истекает в полночь. Требования ультиматума: отменить военное положение, вывести чешскую полицию из Судетской области, «отделить» военные казармы от гражданского населения. Стоит ли за всем этим Гитлер, мы не знаем, хотя после его речи в Нюрнберге вряд ли приходится в этом сомневаться. Во всяком случае, чехословацкое правительство его отвергло. По-другому оно поступить не могло. Оно сделало свой выбор. Оно будет сражаться. Теперь ждем ответного хода Гитлера.

Комментировать Всего 3 комментария

Хочется с Вами поспорить, но аргументов - нет.

Эту реплику поддерживают: Иосиф Раскин, Сергей Любимов

Очень современно все звучит. Дорогая Редакция не так давно удалила мой пост с картинкой бюллютеня австрийского плебесцита. Да и вообще, наложила мораторий на любую аналогию с фашистской германией.

Но попробуем еще раз. Может у ДР что то в голове изменилось? Хотя, сомневаюсь. Думаю, завтра утром на эту тему повесят замок, если вообще не уберут. 

Эту реплику поддерживают: Иосиф Раскин, Сергей Любимов, Лариса Новицкая

Сергей Кучеров Комментарий удален редакцией Почему?