Все записи
15:35  /  30.12.13

22247просмотров

«”Мерседесы” я уже загадывал». Что бездомные просят у Деда Мороза

+T -
Поделиться:

 

Несколько жителей Москвы рассказали «Снобу» о своих новогодних планах и о том, почему они оказались на улице зимой

Витя, 22 года:

Скоро три года, как я живу на улице, и два года подряд я не отмечал Новый год. А в этот раз — буду. Я узнал, где тут можно квартиру снять всего за полторы тысячи рублей в сутки, и сейчас деньги коплю, чтобы еще купить картошечки жареной и все для оливье. Я не один буду, у меня жена есть, тоже на улице живет. Она беременная. Вообще пора начинать готовиться к появлению ребенка, думать, как быть, где хотя бы УЗИ элементарное сделать.

Я халтурок не беру и в социальных организациях не работаю. Потому что они семьдесят процентов прибыли забирают себе, а тридцать процентов остается тебе — что это за прикол? Зарабатываю своими методами. В том числе и деньги стреляю на Чистых прудах. Стараюсь держаться один — людям перестал доверять. Я жил в Коломне с родителями, но три года назад сказал им, что они все суки, и ушел: они ментам сказали, что я наркотиками занимался, хотя не занимался я ничем таким. И вот я здесь, на улице. Зимой мы с женой живем в теплом подъезде, ботинки сушим на батареях, а моемся на дезстанции на платформе Северянин. И так мне намного лучше, чем с родителями в Коломне. А что у меня шрамы на лице — это обычное уличное дело. Несмотря на это, меня даже красивым называют.

Паша, 42 года:

Прошлый новый год я отмечал на югах, в Кисловодске. Я там на фермера одного работал, за скотиной глядел. Нас таких работников было трое — ну, он каждому из нас по бутылке и поставил. А в этом году пока не знаю, как и с кем отмечать. Вся эта уличная компания — они сегодня друзья, а завтра уже нет.

Я семь лет на зоне просидел. Перед освобождением новогоднее обращение по телевизору смотрел — тогда Путин был. А сейчас-то кто, Путин? Я знаю, конечно, что он, но ведь он меняется иногда с другим. Мне это не интересно, мне вообще ничего в жизни не интересно. Потому что никого у меня нету. Больного отца сестра увезла к себе, мать умерла. Двое детей живут с женой, которой я не нужен. А я хожу, бродяжничаю, может, и сдохну тут, на Ярославском, как собака.

Здесь ездят автобусы «Социального патруля», на ночевку нас развозят, а если нет мест в ночлежке, то и в автобусе можно поспать. Ну, или можно выпить, чтобы не замерзнуть, и в электричку. Поезд в тупик угоняют и, если машинисты и охранники хорошие, не выгоняют. Спи, говорят, только не гадь здесь. Моюсь я в социальной бане на Курском вокзале, так что все путем. Но дома лучше. У меня дом-то есть, в Татарстане, только там нет никого, что мне там делать? Да и уехать я не могу, паспорт украли. Чтобы восстановить, надо домой поехать, но на какие шиши я поеду-то, еще и в таком виде?

Ирина, 47 лет:

На Новый год хочу елку нарядить, бенгальские огни зажечь. Я на праздники домой поеду. Ну, в смысле, не домой, а знаю куда — в Сходню, у меня там есть с кем отметить.

Я сама из Мурома родом, там и дочь моя двадцати четырех лет. Однажды я обнаружила, что меня с моего адреса выписали, а дочь осталась прописана. Сама не знаю, как так вышло. Но зато дочь у меня обеспечена полностью, имеет все — это главное. Она по своим принципам живет и меня не торопится обратно прописывать. Я жила в Сокольниках у своего гражданского мужа тринадцать лет, а потом он умер, и я на улицу ушла. На улице я с мая, совсем недавно на Курском вокзале стала жить. Сплю в «Атриуме», там, где товар отгружают. Нам это разрешают, но в восемь утра — подъем. Запила, как сюда попала, потому что без водки на Курском невозможно, невроз один. Мы, бомжи Российской Федерации, все вместе тут выпиваем, последним куском хлеба делимся, а потом ругаемся. Но все равно каждый из нас тут сам по себе.

Меня зовут Алла Пугачева, но это погоняло такое, на самом деле Ирина я. Меня Пугачевой звали, потому что волосы были как у нее — локоны почти по пояс. Только у нее парик, а у меня свои были. Я раньше была красивая, работала на Казанском вокзале — убирала составы, и даже VIP-вагоны. Но сейчас я так уже не попрыгаю, у меня варикоз, трофические язвы и рука не поднимается после того, как меня машина сбила. Я на таблетках живу, давление страшное — социальная служба нам лекарства привозит каждую среду. Поэтому я нигде работать не пытаюсь, но и не ворую, а попрошайничаю. За попрошайничество у нас статьи нет.

Николай, 57 лет:

У меня нормальные отношения с дочерью. Когда я приезжаю, меня встречают как человека. Поэтому мне есть с кем отметить Новый год. Что бы я хотел получить в подарок? Наверное, машину Porsche — «мерседесы» и «ниссаны» я уже себе загадывал. Ну, и еще сто рублей.

Я имею высшее образование, москвич, жил в Текстильщиках. У меня еще и в Костроме квартира есть, от родителей. Но я живу на улице уже год как. Почему — это очень долгая и сложная история.

Джинн, за 50 лет:

Как буду отмечать праздники, пока не знаю. Мне нальют — это точно. Хочу, чтобы на Новый год мне подарили девушку. Потому что друзья у меня есть, а вот подруги нету.

Мое имя Джинн, а фамилия Сюрприз. Не помню, сколько мне лет, после сорока перестал считать. Знаю только, что за полтинник перевалило. Я на улице живу пять лет уже, а раньше был летчиком. Из моих историй можно несколько томов книг написать. Вот, из последнего: сижу я у метро ВДНХ, подходят ко мне менты и говорят: «Джинн, идем с нами. Нам надо план по задержанию выполнять. Посидишь в отделении немножко — мы тебе бутылку поставим». Я согласился. А через три дня я опять там же сидел, и ко мне уже менты из другого отделения подошли с пузырем и с той же просьбой. Я сам бывший мент, майор в отставке. И капитан второго ранга в отставке. И по морю плавал, и летал, и на зоне авторитетом был. Не верите? Так я все время про себя сказки рассказываю — я же Джинн.

Комментировать Всего 2 комментария

Ничего ужасного. Это для нас с вами ужасно, а для этих людей это дело привычки, и свобода неподчинения никому, им гораздо дороже, чем комфорт, теплый туалет и свежее белье. Я два года билась за бомжа в своем дворе, бесполезно. В последний раз он мне так и сказал - "Батьковна, все у меня хорошо, не волнуйтесь, а в Белоруссию я не поеду".  Еду ему приносят, выпить наливают, отморозится в очередной раз, попадет в больницу, как и в прошлом году перед Новым Годом. Я его навещала, и новую одежду и зайку шоколадного, и вкусности, и о восстановлении документов в Белорусском посольстве. Ничего человеку не нужно.

Эту реплику поддерживают: Liliana Loss