Все записи
09:48  /  30.01.14

9494просмотра

Мама, дядя, я и Олимпиада

+T -
Поделиться:

 

Дядя

 

На Новый год дяде пришла огромная коробка. Ромбы, ромбы, ромбы, мишка, зайка, леопард. Ромбы на спортивном костюме, ромбы-значки, ромбы-наклейки (комплимент к заказу на крупную сумму), ромбы на новогодних шариках, которые можно раскрыть и обнаружить внутри с десяток вязких мармеладин — сюрприз. И логотип, с которым многие стерпелись-слюбились — «Сочи-ZOI4». Я думала, только в рекламе мужчины заворачиваются в шарфы любимой команды, рисуют на щеках флаги, чтобы поболеть перед телевизором.

Часть вещей он разложил в центре гостиной, а что-то надел на себя и так ходил пару дней. Дядя смотрелся во все зеркала, интересовался, идет ли ему спортивный костюм в фиолетовых ромбах. Костюм был неплох, нормальный такой костюм. Когда к нему в гости приехала мама, чтобы поздравить с наступившим Новым годом, он вышел ее встречать в своем костюме. Мама задала вопрос не дяде — мне, когда он пошел вынимать из духовки курицу:

— Это все Олегу на работе подарили? И костюм?

— Нет, это он сам.

— Да? И костюм?

— Да. Что, не понравился?

— Да нет. Нормальный такой костюм.

До Олимпиады-2014 оставалось 38 дней.

Мама

 

— Ну все, можно помирать. Чего-чего, без лекарств я осталась! Всю жизнь пила те, что по пятьдесят миллиграммов, а теперь пятидесятки кончились — сотки нам выдают! Но как я сотку-то выпью? Это же капсула — ее не разделишь, не рассыплешь, не сохранишь. И так всем нам теперь жить, пересаженным. Ваша Олимпиада пришла — и нам пришел кирдык.

Мама царапает вилкой клеенку. Двадцать лет назад на ее предприятии произошла авария, после чего у мамы диагностировали хроническую почечную недостаточность. Гемодиализ, пересадка почки, зависимость от иммунодепрессантов. Шкаф, заваленный огромными коробками капсул, которые стоят целое состояние и которые надо пить по часам. А не то организм поймет, что почка не его, и начнет немедленно ее отторгать.

Маме, инвалиду первой группы третьей степени — инвалиднее некуда, капсулы дают бесплатно. Она возит их через всю Москву мешками. Таблетки лишают организм возможности сопротивляться любой болячке, и обычная простуда оборачивается пиелонефритом или пневмонией. Мама постепенно рассыпается на части: в ее 56 лет она выглядит хуже, чем некоторые в 70, но живет. Дозировку таблеток определяют на консилиуме перед каждой ее выпиской из больницы, куда она попадает то с одним, то с другим осложнением. Перед самым Новым годом на консилиуме прописали дозировку по 50 миллиграммов дважды в день, и это вовсе не то же самое, что один раз в день по 100. Но тех, что по 50, больше нет, предлагают по 100 — знают, что для большинства это не вариант, но предлагают: берите, мол, или сотки, или ничего.

— Кто-то покупает капсулы, кто-то пьет просроченные. У меня еще мешок остался — месяца три протяну, а дальше... Перед консилиумом заведующая нефрологическим отделением подошла и сказала: «Что вам дают? Точнее, я уже не спрашиваю, что дают, потому что не дают ничего, я спрашиваю, что вы принимаете. Итак, что вы принимаете?» Представляешь, да? Это все Олимпиада ваша!

До Олимпиады-2014 оставалось 29 дней.

Брат и сестра

 

Таня Шпакова, моя мама, родилась в 1957 году. Ее брат Олег, мой дядя, в 1963-м. «Когда мишка улетал в 1980 году, мы все ревели по-настоящему», — рассказывала мама. Брат с сестрой были уже не детьми, но плакали как маленькие.

Я не застала мишку, я видела его только по телевизору. Смотрела на него и захлебывалась ревом, мне всегда было жалко игрушки. «Ну ты чего, он же обещал вернуться», — утешала меня мама фразой, которую я всю жизнь буду ассоциировать не с Карлсоном, а с мишкой. Я не верила.

Но он вернулся, белый: то ли седой, то ли самозванец. В продуктовых магазинах сверкают бело-синие стенды в ромбах: покупайте официальную символику «Сочи-2014»! Олег дождался мишку и обрадовался, два дня ходил в ромбах, а потом повесил праздничный спортивный костюм на дверцу шкафа снаружи, недалеко от телевизора: ждет своего часа.

А Таня Шпакова плачет, шипит на мишку: «Лучше бы ты сдох! А теперь из-за тебя я сдохну!» И ее не убедить в том, что мишка вовсе ни при чем. Для нее все просто: кирдык случился тогда же, когда мишка заявился на порог.

С кружек, шоколадок, футболок и шариков на меня смотрит мишка и говорит: «Прости!» Ему было страшно одному вернуться к советским детям, поэтому он взял зайку, чья беззащитность должна вызвать нежность в сердцах, и леопарда, который, если что, покажет недовольным свои зубы.

Я

 

До Олимпиады-2014 осталось всего ничего. Я стала свидетельницей второго пришествия олимпийского медведя в страну. И мне искренне жаль, что я не могу быть такой же, как молодой эколог Таня и ее брат-десятиклассник Олег. Это не просто слова — мне жаль, проклятье! Я где-то между братом и сестрой. И единственный предмет с олимпийской символикой, который я бы хотела купить на память, — это обложка журнала The New Yorker за февраль 2014 года.

Комментировать Всего 1 комментарий

Странно, что массовые слезливые истерики в России происходили регулярно: на смерть Ленина, к примеру, или Сталина. Потом вот на отлет Ursus Olimpikus. Может, эти события лишь запускали фазу т.н. "Измены" которая наступает после фазы "Хи-хи" при приеме психорастормаживающих препаратов? 

Только вот препаратов-то никаких не было.