Все записи
18:23  /  25.02.14

6497просмотров

«Трудно быть богом»: кальсоны гуманиста

+T -
Поделиться:

В минувший уик-энд в концертном зале «Барвиха Luxury Village» состоялся спецпоказ долгожданного фильма Алексея Германа «Трудно быть богом», организованный специально для участников проекта «Сноб»

Фото: Юлия Майорова
Фото: Юлия Майорова

Четырнадцать лет шла работа над фильмом. Шесть лет длились съемки, во время которых каждую сцену буквально лепили из грязи, дегтя, рыбьей требухи и тряпок, из отрезанных голов и конечностей животных. Четыре года шла озвучка: создавались все эти затертости, звуковые ямы, монотонный гундеж, в котором можно изредка ухватить, словно размокшую и расплывшуюся фразу из первоисточника. Остальное время занял постпродакшн. За эти годы некоторые люди, работавшие над картиной «Трудно быть богом» плечом к плечу с Германом, умерли. Всего режиссер вел этот проект 45 лет — с 1964-го, с того момента, как он прочитал свежеопубликованную повесть Стругацких о прогрессивных земных исследователях, наблюдающих за жизнью на далекой планете Арканар, где царят мрак и средневековье.

Фото: Юлия Майорова
Фото: Юлия Майорова

Три часа головокружения от слишком близких планов: пакля, кишки, повешенные мелкие животные. За паклей и веревками, уже словно на расстоянии вытянутой руки — лица с пористой жирной кожей. Еще дальше — уже повешенные люди. Фильм, разумеется, черно-белый. И все три часа — ощущение заложенности ушей от невозможности услышать от начала до конца хоть какую-нибудь фразу: реплики проговариваются невнятно, словно себе под нос. Так сеанс и прошел.

Фото: Юлия Майорова
Фото: Юлия Майорова

После трех часов неподвижной войны с экраном судьба в качестве приза послала мне собеседника — Алексея Лидова, культуролога, профессора Принстонского университета, автора концепции иеротопии. Когда Лидов спросил, как я нахожу фильм, я еще не знала, что ответить: после титров прошло от силы полчаса. На заданный по инерции встречный вопрос Лидов сказал, что это самое значительное произведение киноискусства за последние лет десять, и в этом вся суть Германа, его художественного языка. Своим уникальным языком, по мнению Лидова, обладают в России только Герман и Сокуров. «И хотя это фильм не для проката, — подытожил Алексей, — его будут изучать со временем во всех киношколах планеты».

Фото: Юлия Майорова
Фото: Юлия Майорова

Алексей Лидов завел разговор о саботаже эстетического удовольствия — зачем зрителю целых три часа показывать вспоротые животы и грязные тряпки. Я ответила: «Так на этом ездит сейчас весь совриск». — «Какой же именно "совриск" вы можете привести в пример?» — спросил Лидов. «Пожалуй, Young British Artists, — пять или шесть имен из этой группы я помнила неплохо, как не слишком искушенный обыватель. — Да, Херст, Трейси Эмин. Особенно Эмин — ее грязные простыни в кровавых пятнах, усеянные гондонами». То ли из вежливости, то ли из-за моего попадания пальцем в небо собеседник со мной согласился: «Пожалуй, вы правы — Херст! В его работах можно увидеть поэтику смерти...»

Фото: Юлия Майорова
Фото: Юлия Майорова

Лидов заметил, что Герман истязает зрителя не демонстрацией мерзости, а тем, что не дает ему дойти до катарсиса. Также он не увидел в Ярмольнике Румату: слишком легкий, совсем не трагический, в то время как герой Стругацких был фундаментален, старался быть праведным, он пер против чуждой реальности и сломался в самом конце произведения. Герой Ярмольника как будто бы сразу стал идти на поводу у среды. На что мой внутренний Маугли внезапно возразил: «Но как же его постоянное хождение в белом исподнем по грязи? Он тот, кем его видят, в первую очередь, арканарцы, он — бог. А богу чужда тяжесть и трагичность, он легкий и лишенный сострадания. Румата сторонится грязи и ржавчины, а уж насколько он сам уверен в своей чистоте — вопрос». Позже пришло осознание того, что в этом споре мы забыли подумать, насколько уверен в Румате сам режиссер, но было поздно: машина довезла Лидова до дома.

Фото: Юлия Майорова
Фото: Юлия Майорова

Кипенно-белая рубаха и кальсоны, в которых дон ходит по грязи, не пачкаясь, — в фильме атрибут гуманиста. В лужу он садится лишь в предпоследней сцене, с размаху, с удовольствием. Слова, которые он говорит при этом, пусть останутся секретом и подарком для самых выносливых.

Фото: Юлия Майорова
Фото: Юлия Майорова

На фильм нужно идти как на сражение. Сражаться предстоит с постоянно утекающей картинкой, не способной удерживаться в голове, с отсутствием сюжета, начала и конца у каждого действия. Поэтому, чтобы не чувствовать бессилия, необходимо перед просмотром перечитать повесть, а потом просто замереть у экрана и не пытаться сфокусировать взгляд: либо получите удовольствие, либо измучаетесь. Где бы ни проходил показ фильма, к концу остается ползала. Потому что все идут на фильм, «на Германа», но еще не до конца осознали, какую цену нужно платить за кинопросмотр.

Фото: Юлия Майорова
Фото: Юлия Майорова
Фото: Юлия Майорова
Фото: Юлия Майорова
Теги: События
Комментировать Всего 11 комментариев

Сергей Громак Комментарий удален автором

Если бы, кажется, не изображения светской хроники, дуплетом бы стрельнули.У меня, правда, градус иной. Сперва даже хотелось дать цитату Долина после премьеры на Римском кинофестивале осенью 2013: он сказал, что фильм великий, но великий - не то же самое, что хороший. Слово "хороший" к этому фильму неприменимо.И Авраам, прости господи, Болеслав Покой сказал, что повесть ТББ - вредная. Интеллигентные мальчики мысленно примеряли на себя костюм Руматы и считали себя подкидышами Родины. А потом эти "подкидыши" в девяностые, мол, слили страну...Позволю себе докрутить его мысль. Герман начал писать сценарий вместе со Стругацкими несколько десятков лет назад. Но потом он по разным причинам столько раз отказывался или откладывал съемки, что к 1999 году (год начала работы над тем, что мы с Вами посмотрели) сценария у него НЕ было - это подтверджденный факт.Полагаю, Герман сто раз в голове перепридумал свой фильм, иначе он бы не стал вот так поступать с финалом - не буду его напоминать и Вас прошу не раскрывать для тех, кто еще не смотрел и может посмотреть. Как мне кажется, такая идея могла прийти только после девяностых, когда мастерство жить в "Обществе Полудня" внутри своей головы обесценилось. Занавес рухнул - катись, человек, на все четыре стороны. Проповедуй что хочешь, нынче все можно. Ну а то, что получилось из этого - оно совпадает с финалом. Лужа, бултых.Упоение фактурой, безусловно, налицо, но это его личное желание рисовать чертовски мелкой кисточкой до того детально, что аж страшно: ни одного образа-пятна, все резкие. И фокус на всем сразу. Но я бы не сказала, что тут нет вектора и эмоций. Эмоции есть, есть и вектор. И вектор задает горькая ирония над фантастикой. Все-таки ТББ Стругацких - это не утопия с антиутопией внутри, это морализаторствующая фантастика, как по мне. А фантастика, какой бы она ни была заряженной на большую мысль, делит на "белых" и "черных". И у Сругацких Румата какой-то явно белый, несмотря на его мысли про "жующую протоплазму". Герман же делает его карикатурно белым, в кальсонах этих, а потом - серым. Мне кажется, это прямо жутко отчетливо осознается, когда он во второй раз на кларнете играет, сидя на обозе. 

и да, во время его второго музицирования на нем не надет обруч - это тоже подсказка про вектор. Сразу не заметила - прочитала позже или услышала. Но обруч в этой сцене есть, что тоже очень важно.

Эту реплику поддерживают: Елизавета Титанян

Юлия Гусарова Комментарий удален автором

Хороший фильм, но непонятный. У Лидова комментарии точные - хотелось бы подробнее познакомиться с его мнением.

Эту реплику поддерживают: Iouri Samonov

так по мне в том и прелесть, что можно понимать так, как понимается. Мне вот пришлось перечитать повесть и рассуждения о повести даже, не о фильме, чтобы понять, что сделал Герман (upd: и кусками пересмотреть дрянной немецкий фильм, просто содранный с книжки, чтобы понять, что самое ужасное - брать и переснимать книгу так, как есть. Стругацких, кстати, бесил фильм немца). Но мои догадки - это всего лишь частное мнение, поэтому в заметке их практически нет, ну, кроме выделения сцены с лужей. не хотелось просто никого настраивать на определенное восприятие, которое, может, вовсе не такое, каким должно было быть. Поэтому я и говорю, что Лидов со мной говорил как ученый, а я с ним - как Маугли. Ученый успешен по-своему, Маугли - по-своему.С Лидовым, увы, как я и сказала, мы очень мало поговорили. Он сидел ко мне спиной в машине и даже не рассчитывал, что разговор завяжется. он лицо-то мое увидел, когда выходил. Самой жаль, что времени беседы было мало, но тем более оно ценно.

Меня как раз мнение ученого интересует. А то может и так получиться - показали неподготовленному человеку "Черный квадрат" Малевича - и понимай, как понимается.

Эту реплику поддерживают: Юлия Гусарова

И долго готовиться надо? Я вот всё изучаю живопись, шляюсь по музеям, сутками там, бывает, простаиваю.. А всё Квадрат вызывает злое недоумение...

Не знаю. На Черном квадрате я уже поставил крест - тоже черный, это похоже для узких специалистов и лохов. А тут хотелось бы узнать, что думают специалисты.

Мне фотографии нравятся. Текст, не знаю, кино я не понимаю в принципе и потому даже не пробовал читать. Но фото сделаны с душой

странный материал...

по-моему, Вы не поняли главного, - почему трудно быть Богом?...во всяком случае об этом ни слова здесь, верно лишь то, что фильм, как и Стругатские не для массового употребления...

во-первых, это не рецензия, а отчет о том, что-де у снобщества был такой вот показ, и к чему быть готовым остальным, кто не смотрел, но собирается. Во-вторых, где Вы видели рецензии, в которых автор все разжевывал? Хотя такие есть, и все они, как бы хорошо и верно не были написаны, в целом отвратительны. Зритель после этого абсолютно не может почувствовать картину, он будет двигаться от точки до точки, которые расставил рецензент, вот и все. Это все равно что ходить за грибами, над которыми расставлены флажки и таблички с подписями.