Все записи
16:13  /  11.03.15

5881просмотр

На минном поле с лучшим другом

+T -
Поделиться:

«Я на пропаганду работаю, — сказал друг. Мы сидели на кухне, курили и пили третий чайник чая. — Вот, посмотри…»

Новый сайт, собранный без малого год, совсем нераскрученный, тихий ресурс. Основной контент — нудные десятиминутные клипы, в которых топорно визуализированы все заплесневевшие байки: интернет придумали ЦРУ, американцы — нация, созданная диаволом, топовые блогеры — русофобские свиньи и т. д. Есть и мутные конспирологические тексты. Удивляет количество иллюстраций-агиток, нарисованных штатными дизайнерами к каждой статье — их выходит не меньше десяти в день. Название сайта принципиально раскрывать не буду, кто знает, тот поймет.

Друг сделал себя сам, как смог. Изучил дизайнерские программы по книжкам и видеоурокам, рванул в Москву, набил руку на шабашках и халтурках, получил работу мечты, вложился в образование, продвинулся по службе. А потом кризис, сокращение, снова халтурки, да и те к весне прекратились. В нужных тусовках он своим стать не успел, поэтому никто его после сокращения не подобрал. Когда оставалась буквально последняя тысячная купюра, устроился «в пропаганду» доводить до ума хилые видеоролики. На новой работе — буквально дизайнерский цех, который производит картинки и видео со скоростью конвейера. «Мне нужно восемьдесят тысяч в месяц, чтобы двадцатку отцу, двадцатку матери отправлять», — его родители старики, живут врозь.

Друг делает все по уму: геометричность, хорошее цветовое решение, никакой шрифтовой каши… Он показывает визуальные ряды, которые помимо него три дизайнера подбирали к плоской читке диктора — разумеется, про Немцова, самые безумные версии его убийства. Видео заканчивается. И я говорю: «У вас проблема: начинаете бодро, а потом проходит две минуты, пять, десять — никакого развития. Сон. Скука. Ты бы хоть начальству намекнул, что десять минут смотреть и слушать этот бубнеж невыносимо, пусть порежут до трех». Он говорит: «Вряд ли выйдет. У них стопудово разнарядка по хронометражу». Мы молчим, закуриваем, и он снова ставит чайник.

Друг против белоленточников, а я ходила на траурный марш 1 марта. Но когда мы сидим на кухне, пьем литрами чай и курим, разница в отношении к государству остается за дверью — это закон. Мы не обсуждаем Майдан, Псаки, санкции и Навального. Его пробивает на речи только на улице, когда он провожает меня до метро. Я обычно иду молча. Мы познакомились до выборов 2011 года, когда друзей и мужей еще не выбирали из того или иного лагеря. Я учила его красиво одеваться и одалживала альбомы по искусству, чтобы он видел что-то еще, кроме своих видеоуроков. Он показывал мне смешные фильмы, кормил вкуснейшими блюдами холостяцкой кухни и поил мастерски заваренными чаями. Потом было 4 декабря 2011 года, после чего наша дружба превратилась в хождение по минному полю. Каждый из нас боится как подорваться, так и потерять другого, потому что человека для души не так-то просто найти даже в своем лагере.

Я решилась задать опасный вопрос с расчетом на то, что моя нейтральная реакция на ролик минутой ранее была мне зачтена. Сделала самое простое лицо.

— Ну, тебе-то на новой работе нравится?

— Нет. План очень жесткий: надо обрабатывать три клипа в неделю. Я зашиваюсь. И вообще… Эти ролики муссируют образ врага. А когда людям тычут в лицо врагом, они рано или поздно начинают хотеть с ним разобраться. К двадцатому году как пить дать в России начнется война.

— Да брось, война — слишком аналоговое предприятие для цифровой эпохи, ну!

Очередная мина осталась позади. Пока он заполнял паузу поливанием камня на чайной доске остатками тегуань-иня, я наклонилась к айподу, поставила песню Air War группы Crystal Castles — трек юности и наивных нулевых — и начала под нее топтаться, а он вернулся к незаконченному рисунку — бегущим волкам. Иногда эти глупости спасают все. Интересно, что в таких же ситуациях, как у нас, делают те, кто стесняется танцевать, не умеет рисовать и не имеет чайной доски? Наверное, просто пьют.