Станислав Белковский

Амиран Сардаров: Понравилась ваша концепция о шизофрениках и параноиках. Других политических типажей нет?

Станислав Белковский: Ну, можно говорить об эпилептоидном типе. Учебник психиатрии здесь неисчерпаем, как источник представлений о политики. Но, понимаете, любая теория в любой научной дисциплине, описывает реальность лишь ограниченно. Условно говоря, можно оценивать реальность по Фрейду, но мы всегда вынуждены будем признавать, что есть границы и пределы, за которые Фрейд не распространяется. Или, скажем, на маленьких расстояниях евклидова геометрия работает, а на больших ― нет. Так и здесь. Теория о шизофрениках и параноиках работает, но в ограниченном объёме. Поэтому я не призываю её абсолютизировать. Но в определённом объёме она работает.

 Амиран Сардаров: Можно ли сказать, что шизофреники Ленин с Ельциным выдумали, а параноики Сталин и Путин исполняют? Так и будет всегда?  

Станислав Белковский: Конечно, об этом я и писал. Что всегда системы создаются шизофрениками, а охраняются и развиваются параноиками. Так будет всегда. Потому что криэйторы это шизофреники, а стражи — параноики. Стражи и менеджеры.

Амиран Сардаров: Вот вы говорите о конституционной монархии. Но какой смысл в этих формальных правилах? Путин сделал всё, чтобы дискредитировать даже не должность царя в России, а само понятие власти.

Станислав Белковский: Путин — абсолютный монарх, а не конституционный. Ему принадлежит вся полнота власти всех её ветвей. Де-факто. Не де-юре, конечно, где он ограничен конституцией и законами. Но в области реальной политики он не ограничен ничем.

Но русский народ любит монархический ритуал, это красиво. И красота власти в известной степени порождает её легитимность. Я уже говорил о трёх свойствах монархического ритуала:

 

  • Непогрешимость монарха. То есть можно критиковать политические решения монарха, но не его самого. В результате рождается шизофренический сюжет, когда оппозиционеры страшно клеймят политику Путина, но не его самого. Такое впечатление, что он к это политике не имеет никакого отношения. Это важная часть монархического ритуала.
  • Абстрактность монарха. Никто не может сказать, откуда монарх взялся. Он богоданен. Не может быть никакого посюстороннего земного института, который бы монарха назначал.
  • Монарх стоит выше закона. Вот Ельцин этому не сумел соответствовать, поэтому народ его не любил. Хотя как личность он был, на мой взгляд, гораздо сильнее Путина. А Путин этому всегда соответствовал, поэтому народ его любил. Он перестаёт его любить только в последнее время, потому что Путин себя пересидел. Он слишком долго находится у власти.
  • Амиран Сардаров: А он понимает свои ошибки?

    Станислав Белковский: Я не берусь об этом судить, не будучи с ним знакомым. Но по внешним признакам могу сказать, что часть ошибок он понимает, а часть нет. Всё равно в его позвоночнике сидит представление о том, что он спас страну. Он заклинает себя этим. Это его основное оправдание перед лицом истории и страны.

    Но, некоторые тактически ошибки он понимает. И главная ошибка в том, что он ввязался не в своё дело. Что, может быть, он совершил ошибку, согласившись стать президентом. Но теперь дороги назад нет, её давно нет.

    Амиран Сардаров: Сам для себя он видит пути развития?

    Станислав Белковский: Я думаю, что он не мыслит в этих категориях. Его задача сохранить то, что есть (как я говорил), а не развивать. Это не режим развития.

    Амиран Сардаров: Он понимает, хотя бы, как ему уходить?

    Станислав Белковский: Думаю, что нет. Он будет решать в последний момент. Потому что все ключевые решения он принимает в последний момент. Он «весы» по гороскопу, а для них важно сохранять свободу выбора до самого последнего дня. И не принимать решения, который бы обусловили твой выбор задолго до его формального оглашения.

     У Путина уникальное соотношение «дракон – весы». Он по году «дракон», а по гороскопу «весы». «Дракон» это знак власти, поэтому он по-своему властолюбив и умеет осуществлять власть. Он твёрдый человек. Но как «весы» он очень компромиссен. Поэтому он не стал кровавым тираном, что ему инкриминирует оппозиция. Де-факто он им не стал, потому что «весы» всегда в нём сдерживали «дракона».

     Амиран Сардаров: Вы говорили о запросе на новую искренность. Но ведь если говорить толпе правду о ней же, ей это точно не понравится. Если говоришь правду, то тебя назовут фриком. Людям всегда нравится, когда им рассказывают, какие они замечательные, а на самом деле во всём виноваты плохая власть/американцы/евреи/мигранты, кто угодно.

     Станислав Белковский: Я с этим тезисом категорически не согласен. Вопрос в легитимности высказывания, а не в его содержании. Господь Бог, когда выводил евреев из дома рабства, говорил им очень нелицеприятные вещи. Еврейский народ долго воевал со своим Господом Богом и поклонялся золотому тельцу. Но Господь Бог всё равно дожал этот вопрос.

     Черчилль, когда говорил своим соотечественникам, что «я не могу обещать вам ничего, кроме крови и слёз!», был в этом высказывании абсолютно легитимным. Поэтому, вопрос в том, чтобы решиться на это и донести до народа легитимное высказывание.  

     Амиран Сардаров: Эта правда всем понравится, разве не одному проценту?

     Станислав Белковский: Она понравится многим. Тем более. Россия женственная страна, это, кстати, банальность, об этом писали многие мыслители, я здесь не создаю никакого ноу-хау. А женщине ты можешь говорить нелицеприятные вещи, если она тебя уважает. Вот, что важно. Поэтому русскому народу, как женщине, можно говорить правду, если ты сыскал уважение этого народа. Вот почему я считаю неправильной позицию большинства политиков, включая уважаемого Алексея Анатольевича, который говорит то, что народ хочет от него услышать. Вот так далеко не уедешь.

    Амиран Сардаров: Но им же нравится. Он им обещает сказки какие-то, и они в восторге от него.

     Станислав Белковский: Наркотики и алкоголь тоже нравятся. Означает ли, что это должно стать объектом позитивной пропаганды?

    Иногда надо обещать боль и страдания. И потом в стратегическом плане это всегда вознаграждается.

    Амиран Сардаров: В России так уже было?

    Станислав Белковский: В России большую часть времени власть занималась изнасилованием собственного народа. И не на словах, а на деле. Поэтому, если сказать русскому народу жёсткие слова, то он должен быть благодарен за то, что эти жёсткие слова не переходят в архижёсткие дела.

    О себе

    Амиран Сардаров: Можете вкратце описать эволюцию ваших политических взглядов и ориентаций за последние 20 лет? И почему именно так?

    Станислав Белковский: Взгляды, безусловно, менялись. Я этого совершенно не стыжусь, потому что считаю, что не меняют взгляды только те, у кого их нет, или кто к ним безразличен, то есть люди лишённые идеологии. Те, кто могут вобрать в себя всё что угодно.

    Но в главном я остался неизменен. Как это ни смешно, несмотря на то, что я человек еврейского происхождения, я еврей по матери и поляк по отцу, я чувствую своё органическое единство с Россией. И это не лукавство. Я «водолей» по гороскопу, а Россия страна водолея. Я вижу, что все достоинства и недостатки России как бы запечатлены во мне. Важное достоинство России и русского народа, это креативный потенциал. Важный недостаток — это неспособность к систематической работе. Мне это тоже очень присуще, и я понимаю, о чём идёт речь. Это свойственно для любого по настоящему русского человека и для России в целом. Мы к систематической работе непригодны, всё делается в режиме аврала.

    Амиран Сардаров: А Путин такой же?

    Станислав Белковский: Нет, он всё-таки «немец». Он во многом воспитан Германией, а не Россией. И все свои образцы и паттерны он черпал из Германии. Как говорил Венедикт Васильевич Ерофеев, великий русский писатель, автор поэмы «Москва — Петушки», философия в России должна быть немецкой. Мне кажется, Путин мог бы сказать, что и власть в России должна быть немецкой, а лучше и народ. Поскольку народ поменять невозможно, а вот немецкая власть это ничего, теоретически её можно создать.

    Возвращаясь к моим взглядам. Я всегда считал и считаю, что поскольку для «водолея» главное это внутренняя свобода, то хорош тот политический режим, который создаёт человеку пространство внутренней свободы. И в этом смысле путинский режим был не так плох. Пространство внутренней свободы он создавал. Да, он не создавал пространства внешней свободы, свободы электоральной демократии. Но возможность говорить, писать и думать всё, что угодно он реально создал.

    Амиран Сардаров: Он сам создал?

    Станислав Белковский: Нет, это так получилось. Но это произошло. Но Путин не вмешивался в мозги человека. В отличие от многих его предшественников, включая Ельцина, который хоть и мягко, но делал это. Да, при нём была свобода электоральной демократии, но, что касается внутренней свободы, то её не было. Всё равно были базовые идеологические установки, исходившие от государства, и всякий человек, который не соглашался с этими установками, становился маргиналом автоматически. При Путине этого нет. В мейнстриме могут быть я, Проханов, Лужков, кто угодно. Причём одновременно.

    Амиран Сардаров: Но он же вам не даст идти дальше. Только до определённого момента. Слушают «десять» человек, и ладно. Начнут слушать миллионы, станет гайки закручивать.

    Станислав Белковский: Свою читательскую аудиторию я оцениваю в полмиллиона человек. Это не так мало. Но я и не политик, и полмиллиона для меня это много. Для Навального, может быть, это и мало. А для меня достаточно. Конечно, чем больше, тем лучше, но я не могу сказать, что это маленькая аудитория, с точки зрения того, чем я занимаюсь. И Путин мне позволяет иметь эту аудиторию. Меня он никуда не упёк, аудиторию водомётами не разогнал.

    Просто надо делать следующие шаги. Нужно переходить к парламентской республике европейского типа. Тем самым, совместить тот задел бытовых и внутренних свобод, который был и есть при Путине, с политической демократией. В этом смысле вектор желательного движения России для меня очевиден. Я не переоцениваю своих возможностей влиять на все эти проблемы. Я прекрасно понимаю, что все мы находимся в тени истории, субъектом которой является Господь Бог. Но за все годы мои жизни, а мне уже 42 с половиной года, я не испытал разочарования от того, что я родился, вырос и живу в России. Несмотря на моё раздражения отдельными элементами жизни в этой стране.

    Амиран Сардаров: Как думаете, Путин хочет сделать более свободными СМИ? Или это не от него зависит?

    Станислав Белковский: Это больше зависит от владельцев СМИ, которые больше преследуют свои экономические интересы. Естественно, экономические интересы требуют определённой сервильности по отношению к власти, и тем самым, очень часто, превентивных мер по ограничению свободы слова.

    Амиран Сардаров: То есть они перегибают палку по собственной инициативе?

    Станислав Белковский: Абсолютно правильно. Они считают, что заработать миллиард долларов это важнее, чем опубликовать какую-то заметку. Поэтому очень часть владельцы СМИ делают то, чего кремль их и не просит.

    Также было и в 90-е годы. Березовский и Гусинский весьма авторитарно управляли своими СМИ, и они совершенно не допускали там точек зрения, противоречащих их интересам.  

    Амиран Сардаров: А почему считается, что тогда было демократичнее?

    Станислав Белковский: Потому что чукча был молодой и его девушки любили. Было много иллюзий. А человеку весьма сложно расставаться со своими иллюзиями и хочется идеализировать то время, когда эти иллюзии владели нами в полном объёме.

    Амиран Сардаров: У Путина есть иллюзии?

    Станислав Белковский: Я думаю, что он расстался с иллюзиями только в самое последнее время. Именно с этим и связан психологический слом, последствия которого мы и наблюдаем в его поведении.

    Амиран Сардаров: Опору потерял? Надежду? Веру?

    Станислав Белковский: Да, без божества, без вдохновения, без слёз, без жизни, без любви. Он тянет лямку это власти, понимая, что ничего нового он в ней уже не узнает.

    Амиран Сардаров: Он вам сейчас напоминает кого-нибудь из истории?

    Станислав Белковский: Любого стареющего диктатора. Полковнику никто не пишет.

    Амиран Сардаров: Почему вы религиозный? Чем вас не устраивает научно-атеистическая картина мира? Или у вас они обе мирно уживаются?

    Станислав Белковский: Они у меня абсолютно уживаются. Я вообще считаю, что важнейшей функцией науки это доказательство бытия Господа Бога. Ну, например, появление релятивистской механики, Эйнштейна и его теории, совпало с кризисом просвещенческого дискурса, который во многом строился на научных достижениях Ньютона, Галилея и т.д. Причём теория относительности даёт нам представления об относительности массы, времени и проч. Давая нам лишь одну константу во всём физическом мире — это скорость света. Что совершенно не вытекает из классической механике, которая предполагает, что скорость может быть бесконечно большой. А свет это Господь и есть.

    Поэтому, мне кажется, чем больше учёные постигают мир, тем больше они понимают, что этот мир непостижим. Он постижим только позиции Господа Бога. Если мы посмотрим научную фантастику последних 200-т лет, то увидим, что рухнули два основных мифа и надежды человечества, созданные этой научной фантастикой. Надежда на наличие и контакте с инопланетным разумом и антропоморфный робот. Условно говоря, когда я родился в 1971-м году, человечество считало, что сегодня, в 2013-м году оно будет ездить на другие планеты и галактики как на дачу. Однако, сегодня мы этого не видим. Мы, скорее, видим свёртывание космических программ и сокращение влияния космонавтики. Мы не видим никакого антропоморфного робота, его нет.

    С развитием науки человечество убедилось в том, что оно не может вмешиваться в сферу компетенции Господа Бога, ибо сотворение миров и человека это сфера его абсолютного эксклюзива. Поэтому рухнули надежды на антропоморфного робота и инопланетный разум. Вместо этого возник интернет. Который является средой самовиртуализации человека. Он может тиражировать себя в виртуальных состояниях, но в реальных.

    Амиран Сардаров: Исходя из этой картины мира, что можете сказать про негативные моменты, происходящие с человечеством?

    Станислав Белковский: Я не считаю, что с человечеством сейчас происходит что-то архинегативное. В экономике происходит, да. Потому что человечество живём в долг и когда-то это должно обрушиться. А в остальном, я не помню ни одного периода в истории человечества, когда бы оно не говорило, что пришли последние времена и всему конец. Поэтому я отношусь к этому достаточно иронично. Ничего такого, чего бы ещё не было в истории человечества, не происходит.

    Амиран Сардаров: Гении и таланты изгоняются из общества, поэтому человечество не эволюционирует. Может их надо отбирать?

    Станислав Белковский: Они изгонялись всегда. Сократ, который выпил цикут, это что? Гении изгонялись всегда, потому что всегда и за всё надо платить, особенно за гениальность. Многие не понимают, что быть гением это наказание. Моцарта похоронили в общей могиле. Никогда в истории человечества у гения не было условий. Гений всегда был поперёк любых условий. Бетховен оглох. А почему не ослеп? Он потерял инструмент, с помощью которого мог творить гениальную музыку. Это можно считать несправедливостью, если не учитывать одного обстоятельства: если бы он не оглох, то услышал бы музыку сфер, чего Господь Бог допустить не мог. Поэтому гении, как правило, плохо кончают. И я не знаю примеров, возможно, за редчайшим исключением в истории человечества, когда гений кончил бы хорошо или жил в тепличных условиях. Отбор гениев — это шарашка, концлагерь. Никакого более удачного отбора гениев, чем при Гитлере и Сталине, в истории не было.

    Амиран Сардаров: Сейчас есть вариант, что будет церебральный сортинг, томограф высокого разрешения, который будет определять поля в мозге человека, наиболее потенциально отвечающие за те или иные способности.

    Станислав Белковский: Я не верю в этот тренд, потому что всё в мире подчинено закону сохранения. Что изложено в простой русской пословице «бодливой корове Бог рог не даёт». Отсюда глухота Бетховена, захоронение Моцарта в общей могиле и фактическое самоубийство Пушкина.

    Гениальность даётся Господом человеку как испытание. Только величайший мудрец из числа гениев может дожить до старости. Если гениален, но не мудр, то, скорее всего, погибнешь в молодом возрасте и человечество, убившее тебя, будет тебя же и оплакивать.

    Амиран Сардаров: Назовите философов, или несколько книг, которые дали основание для вашего мышления. Как и почему?

    Станислав Белковский: В первую очередь, Платон, Кант. Всё

    Амиран Сардаров: Хайдеггер?

    Станислав Белковский: Нет, я не поклонник этого всего. Потому что я не верю в профессиональную мудрость. Философ транслирует некое наитие, которое даётся ему Богом. А в постгегельянскую эпоху философия превратилась в некую дисциплину, в которой чем непонятнее, тем лучше.

    Амиран Сардаров: Можете в процентном отношении, если можно так выразиться, сказать, как в вас уживается необъяснимое и научное?

    Станислав Белковский: Я не учёный и не историк науки. Хотя в поверхностно изучал много разных наук.

    Амиран Сардаров: Прогнозируя, вы опираетесь на что?

    Станислав Белковский: На 90% я опираюсь на непосредственное знание по Платону. То есть, на воспоминания. В этом смысле, Платон остаётся для меня важнейшим мыслителем. И сам факто того, что человечество за 3 тысячи лет не породило мыслителя, равного Платону, несмотря на номинальное развитие знаний, говорит о том, что человечество не умнеет. Это колоссальная иллюзия, что оно умнеет.

    Амиран Сардаров: Умнеют вроде же от страданий.

    Станислав Белковский: Умнеть оно не будет, потому что страданий всегда полно, ибо страдания, как и свобода, это вещь внутренняя. Многие путают накопление знаний и накопление ума и мудрости. Это хорошо описано в книге Эриха Фромма «Иметь или быть», где он очень правильно сформулировал, что вся разница между сознанием «иметь» и сознанием «быть» очень хорошо отражается в том, что люди типа «иметь» оценивают количество книг, которые они прочитали, а типа «быть» — объём реального знания, который они почерпнули. В этом смысле, человек, который прочитал одну книгу, может быть гораздо образованнее того, кто прочитал их 10тыс. В немецкой философии есть разница между знанием Wissen и знанием Verstehen, то есть между знанием-знанием и знанием-пониманием. Вот это непосредственное платоновское знание гораздо важнее, нежели количество информации, которое ты почерпнул.

    Амиран Сардаров: По каким критериям вы для себя определяете философию, которая не переходит уже в болтологию?

     Станислав Белковский: Это сложный вопрос, на который у меня нет однозначного ответа. Ибо всё человечество не ответило на него за всю историю своего существования, куда уж мне. Но это то, что живёт у тебя в позвоночнике. Потому что понимание истины приходит не из химии. Оно приходит методом непосредственного понимание истины, которая открывается в мистическом акте этого созерцания.

    Амиран Сардаров: Почему есть некое ощущение, что это понимание происходит поэтапно, и в нужное время? Как в стену лбом бился, а потом раз и получилось.

    Станислав Белковский: Да, это по принципу «бодливой корове Бог рог не даёт». Господь не может открыть истину человеку, который не подготовлен к её восприятию.

    Амиран Сардаров: Для вас Господь это кто-то конкретный, или нечто абстрактно, «энергии» всякие? 

    Станислав Белковский: Это очень конкретный субъект, который известен мне не по книжкам, а по конкретному участию в моей жизни. Я нахожусь с ним в постоянном прямом и непосредственном диалоге.

    Амиран Сардаров: Как-то отдаёте ему должное в виде ритуалов?

    Станислав Белковский: Эта формулировка не совсем корректная, потому что ему и так уже принадлежит всё. Я не могу ему ничего отдать, т.к. только он мне может что-то дать, но не наоборот. Ибо он и так есть всё. Он всеобъемлющ. Поэтому я просто абсолютно уверен в его всемогуществе. И это абсолютно твёрдая и непоколебимая уверенность. Которая, надеюсь, пребудет со мной, пока я жив. И уж тем более, после смерти. Которая, как я сегодня убеждён, является таким же состоянием, как и жизнь, только другим. Подобно тому, как различаются между собой агрегатные состояния вещества: твёрдое, жидкое, газообразное и плазма. Поэтому смерь не есть трагедия. Ничего трагического в ней нет. Поэтому, когда мне говорят, что человеку не повезло, и он умер, то почему не повезло? Может, наоборот повезло, и он сидит в райских кущах и встречается с классиками прошлого, с которыми он давно хотел повидаться.

    Вагрич Бахчинян, гениальный художник, сформулировал ту же мыслю, что и Эрих Фромм, только гораздо проще и смешнее. Это описано у Довлатова во второй части записных книжек. Довлатов говорит, как некая эмигрантская дама очень причитала, как можно жить, не читая Достоевского. На что Бахчинян очень правильно заметил, что Пушкин жил и ничего. Так что, количественное знание совершенно не означает знание качественное, и эти категории надо различать.

    Амиран Сардаров: В вашей вере не появляется червячка сомнения, из-за накопленной человечеством научной базы?

    Станислав Белковский: Сомнение лежит в основе науки, в отличии от веры.

    Амиран Сардаров: Наука ведь опирается на грубое, что можно замерить и взвесить.

    Станислав Белковский: А что можно замерить и взвесить? Откуда известно, что E=mc2? Это кто-то установил в эксперименте? Откуда мы знаем о существовании бозона Хиггса, который до сих пор никто не видел?

    Амиран Сардаров: А откуда известно, что после смерти есть рай?

    Станислав Белковский: Оттуда же, откуда известно про бозон Хиггса. Я возвращаю ваш аргумент. Чем докажете, что он есть?

    Амиран Сардаров: Ничем. Вот и поговорили:)

    Станислав Белковский: Доказательств у нас нет. То самое относится и к загробному существованию. Мы просто это знаем, потому что это знание у нас не за что. И ясно, что когда Эйнштейн разработал теорию относительности, он не установил это в эксперименте. С помощью осциллографа, большого адронного коллайдера не поставил какие-то опыты, которые внезапно навели его на мысли о теории относительности. Поэтому самые главные шизофреники в мире ― это физики-теоретики. Если помните фильм, который в русском прокате шёл под названием «Игры разума», с Расселом Кроу, то там шизофреническое сознание физика-теоретика описано в лучшем виде. Шизофреник живёт в придуманном мире, в котором только и можно совершать великие открытия. Это же очень старый философский вопрос «существуют ли пегасы?». Если мы утверждаем, что пегасы не существуют, тогда откуда мы о них знаем? А если мы о них знаем, значит, они существуют, но не в этом мире, а в каком-то расширенном, который контролируется не нами.

    Амиран Сардаров: Так это не за счёт образования новых нейронных связей в определённых центрах мозга происходит новое открытие?

    Станислав Белковский: За счёт мистического нисхождения знания, непосредственно по Платону же, моему любимому мыслителю. Причём, я бы даже не назвал его философом. Он не является философом в современном понимании этого слова, потому что он не владеет тем понятийным и категорийным аппаратом, который навязывают на философском факультете. Сегодня, если бы кто-то прочитал текст Платона, написанный студентом, то этого студента отчислили бы.

    Амиран Сардаров: В том виде, в котором сейчас существует православная церковь, вам она нравится?

    Станислав Белковский: Если речь не о теле Христовом, а о религиозной организации РПЦ МП, то нет. Она мне совершенно не нравится, и я призываю к её ликвидации. 

    Амиран Сардаров: К чему она приведёт в таком виде, в котором она есть сейчас?

    Станислав Белковский: К дискредитации православия. Я уверен, что ещё лет 15 назад добиться преподавания основ православной культуры в школе, было гораздо легче. Оппозиция этому решения среди родителей и педагогического сообщества была бы гораздо слабее. Уже церковь дошла до того состояния, что от неё бегут как чёрт от ладана.

    Амиран Сардаров: На качественно новый уровень она выйдет только тогда, когда совсем себя дискредитирует?

    Станислав Белковский: Да, вы совершенно правильно построили вопрос. В церкви процесс должен дойти до конца, и потом на руинах будет построено что-то новое. Что именно, не от нас зависит. В любое случае, я не вижу возможностей мягкого терапевтического реформирования того, что есть. Существует сталинская церковь, фактические созданная Сталиным в 1943-м году, абсолютно зависимая от государства на таком глубинном психологическом уровне, что это уже не лечится. 

    Амиран Сардаров: А терапевтическое реформирование государства быть может, или тоже надо дойти до точки кипения?

    Станислав Белковский: Нет, нужен учредительный процесс и учредительное собрание, о котором я неоднократно писал.

    Амиран Сардаров: Но этого не будет в стабильное время?

    Станислав Белковский: Мы пережили распад советской империи, это произошло на нашем веку. Почему мы отказываем себе в праве верить, что возможен учредительный процесс и учредительное собрание, которые по своим историческим последствиям вполне сопоставимы с тем, что мы уже пережили.

    Амиран Сардаров: Общее ощущение такое, что люди готовы как с цепи сорваться.

    Станислав Белковский: Это типичное перестроечное ощущение. Также было и в конце 80-х годов прошлого века. И «пора валить» это тоже типичный перестроечный лозунг. Очереди в ОВИРы и у метро начали выстраиваться именно в 90-м году. За год-полтора до краха Советского Союза. Тьма сгущается перед рассветом.

    Амиран Сардаров: То есть вы видите бескровный вариант?

    Станислав Белковский: Тут опять же принцип блондинки и динозавра действует безупречно. Вариант будет или бескровный, или кровавый. Но я допускаю достаточно высокую вероятность, как ни странно, нормальной трансформации этой страны. Я допускаю. Я не утверждаю, что так и будет, но и не считаю, что этот вариант невозможен.

    Амиран Сардаров: Вы говорили, что Сурков сам придумал и распространил слухи о своей великой роли в кремлёвской политике и роли великого демиурга. И что вся его сила базируется на кремлёвском кресле. А кто же распространил слухи о великом и ужасном демиурге Белковском, сделавшим не одну революцию на постсоветском пространстве? Или это правда? :)

    Станислав Белковский: Отчасти, Сурков действительно был крупной политической фигурой. Хотя и не в такой степени, как говорит о нём созданная им мифология. Потому что ясно, что ни Путин стал президентом, благодаря Суркову, ни «Единая Россия» побеждала благодаря Суркову.

    Что касается Белковского, то, действительно, в украинской и киргизской революциях я играх определённую роль. Но многое из того, что мне приписывается ― неправда. Я всегда это говорил публично. Этот миф обо мне был создан «Юкосом» в 2002-м году.  То, что я открываю дверь ногой к руководству ФСБ и Путину объясняю, что он должен делать ― этот миф создал Леонид Невзлин. В этом смысле он мой пиар-отец.

    Амиран Сардаров: Кремль выходит с вами на связь, хочет как-то посотрудничать?

    Станислав Белковский: В последние годы нет. Прежде, такие попытки были.

    Амиран Сардаров: Вам это не интересно? 

    Станислав Белковский: Нет, почему же, интересно. Просто мои советы были очень мало востребованы. Из 10-ти был востребован один, который подходил в рамках системы. Я не обнаружил в кремле того реформаторского и стратегического потенциала, который соответствовал бы уровню моих советов. Но и кремль не нашёл во мне того, что он хотел бы услышать. Он, видимо, ожидал, что я окажусь прожжённым циником, который немедленно сдаст все свои теоретические позиции за право пить чай на совещаниях администрации, но я оказался не таким. И кремль потерял ко мне интерес. Потому что для кремля очень важно управлять человеком по корыстной мотивации. А если у человека корыстная мотивация не является доминирующей, то кремль его остерегается. Он уже проходит по категории немного сумасшедшего.

    Амиран Сардаров: У Навального корыстная доминирующая? 

    Станислав Белковский: Нет, он жаждет власти, а не денег.

    Амиран Сардаров: А потом?

    Станислав Белковский: Если система власти окажется той же, то мы воспроизведём неопутинскую схему, только на новом уровне. Поэтому, тут важно поменять систему власти. Как элемент новой системы власти Навальный пригодится. Но нельзя дать ему выйти на оперативный простор в путинском смысле. Нужно ограничить его институтами европейского образца. Тогда он может быть вполне эффективен, как один из важных элементов власти. Потому что, ещё раз повторю, он человек очень талантливый и креативный. И не жадный. Он не вор по психологии. Он не идёт во власть за деньгами, а идёт за властью. Но если сама система власти окажется той же, то Навальный в ней утонет.

    Амиран Сардаров: А это не может быть иллюзия для самого Навального, что он идёт во власть не за деньгами?

    Станислав Белковский: Это по человеку видно. Он хочет власти. Потому что ему нравится власть над людьми. И дальше встаёт вопрос, что в рамках нормальной политической системы таланты Навального могут работать на страну, а рамках аномальной политической системы, которую мы имеем сегодня ― всё равно мы скатимся в то же, что уже имеем. Только вместо Путина будет Навальный.

    Амиран Сардаров: Чем сейчас заняты? Где-то вы говорили, что на хлеб с маслом зарабатываете на консультировании бизнеса. А вся политическая деятельность, статьи, выступления, это просто для удовольствия? Или курируете какие-то оппозиционные проекты? 

    Станислав Белковский: Я никогда не курировал. Раньше соучаствовал, а сейчас даже этого нет. Потому что я, к сожалению, разочаровался в моральном облике оппозиции и считаю, что уровень лжи и лицемерия там сопоставим с кремлёвским, а иногда и превосходит.

    Я занимаюсь творчеством, и это меня устраивает. Как Навальный жаждет власти, так я жажду творчества.

    Амиран Сардаров: Для удовольствия, для души?

    Станислав Белковский: Да, это я считаю нормальной мотивацией. Я не страдаю от того, что не зарабатываю гигантских денег и не баллотируюсь в президенты. Каждому своё.

     Мой бизнес небольшой, хотя я самый высокооплачиваемый консультант в стране. День моей работы стоит 5-10тыс. долларов. Просто этих дней немного, у меня нет обширной клиентуры. Если бы я работал каждый день, то был бы богатым человеком. Но так как их не много, поэтому я не богатый человек. Но если мне надо заткнуть свою личную финансовую дыру, то у меня всегда есть такая возможность.