Все записи
12:36  /  2.03.17

21729просмотров

60-е глазами американца. Часть 1. Как Америке сорвало крышу

+T -
Поделиться:

Для большинства людей переломные моменты в истории проходили незаметно. В них участвовали элиты, а простые смертные оставались вдали от важных событий, рутинно  вспахивая поля и пялясь на луну. Только вторжение армии врагов, которые уничтожают, насилуют и грабят все на своем пути, меняло привычный порядок вещей (русским ли не знать!). Но чаще, спустя годы жизни на автопилоте, в какой-то момент человек продирал сонные глаза, оглядывался вокруг и удивлялся: «Ого, как все изменилось. А что, блин, произошло?»

Российские коллеги меня часто спрашивают, как на самом деле выглядела Америка в 1960-е. У шестидесятых есть вполне оправданная репутация. На это время пришелся разгар холодной войны, а значит, события того времени напрямую касаются и России. У меня много знакомых в России, кто слушал тогда американскую музыку, но в то время убедиться, так ли все было, как поется в песнях, не представлялось им возможным. И они думают: ну, он же американец, достаточно стар, чтобы помнить, как все действительно было. Людям любопытно, я их не виню. Мне вот тоже любопытно, как все было устроено в Советском Союзе.

Ну что ж. Я никогда не был типичным хиппи и совершенно точно не принадлежал к кутящим элитам. В шестидесятые я жил в Западной Вирджинии, штате сказочных гор, деревенщины и кладбищ, на которых похоронены шахтеры. Так что я тоже был на периферии событий: как и многие другие, наблюдал за происходящим по телевизору. Я очень много слушал Боба Дилана. Звучит нелепо, но моей настоящей гордостью была пара ботинок вроде тех, что я видел у Дилана в Гринвич-Виллидж. Эти ботинки вызывали невероятные эмоции. Чувство «хочу быть как он». Но я не посмел отрастить себе волосы подлиннее: в школе это было запрещено. Так что я был скорее бунтарем, а не революционером. Но уже тогда внутри меня начал расти дерзкий самоуверенный парень, который сначала редко подавал свой голос, но со временем звучал все громче и громче.

Такими были мои шестидесятые. Не без стыда могу сказать, что тогда я в последний раз по-настоящему во что-либо верил. Я верил, что человечество станет лучше. Что мы покончим с войнами. Научимся любить друг друга. Я был убежден, что мое поколение справится со всем, в чем провалились предыдущие. Что мы все преодолеем, не будет никаких разногласий между белыми и черными и так далее. Знал, что именно так все и будет, как знаю сейчас, что у меня несет изо рта после 20 сигарет. Это было время людей, таких же как я, молодых идеалистов, искренне и наивно намеревающихся прожить жизнь честно, но мы настолько увлеклись этой задачей, что не видели, что на самом деле происходит вокруг. Это помешательство стало нашей движущей силой, императивом. Даже самые незначительные вещи для нас имели значение. Мальчишки, отращивающие волосы, девчонки, разгуливающие босиком, — все мы открывали для себя Америку, слушая фолк Джоан Баэз и кельтские баллады Джуди Коллинз. Они указывали нам правильный путь. Единственно верный. Думаю, корни нашей политкорректности лежат в этой музыке. Она была для нас религией, ведь, как и любая религия, она давала нам ответы.

Сейчас многое из той жизни мне кажется вздором — чем дольше живу, тем меньше у меня ответов на вопросы, — но тогда все было иначе. Нет ничего хуже высмеивания своей бывшей, после того как ваши отношения закончились. Люди, которые так делают, — ослы. Независимо от того, чем все закончилось, о том, что однажды приносило бурю эмоций, надо вспоминать с уважением и добротой. В конце концов, мы все выглядели нелепо в прошлом. Поэтому я вспоминаю шестидесятые с любовью. Хоть мы и жили по большей части в иллюзии, это была история не только про заблуждения, но и про правду. Я в общем-то был героем сказки «Гимпель-дурак». Он хоть и был наивным, как уличный щенок, простофилей, но разве это умаляет его благородство и силу убеждений? Не думаю.

В 17 лет я был дураком Гимпелем. Это было лучшее время в моей жизни.

Хотя сейчас воспоминания о нем в зависимости от настроения и того, как прошел день, могут вызывать и горечь, и ностальгию. Так какими они были, эти шестидесятые?

Иногда одержимость идеями накрывает людей с головой. Порой это приводит к удивительным результатам: Ренессанс, елизаветинцы, французские импрессионисты. Сегодня мы называем это «стартапами»: группа талантливых единомышленников объединяется и делает что-то, что полностью меняет наше мироощущение. Класс! Но порой результаты бывают грустными: люди могут коллективно потерять разум — так появляются охотники на ведьм, линчеватели, нацисты и религиозные фанатики. Ужасно. Так что закончиться все может по-разному, но сила, которая лежит в основе этого движения, нейтральна, она не различает Добро и Зло. Никто не знает, в какой момент произойдет взрыв этой невероятной энергии, но потом все утверждают, что знают, почему он произошел. Так сегодня делают экономисты…

Шестидесятые тоже были движимы этой абстрактной энергией, которая сосредоточилась вокруг морали и идеализма. Идеалисты шестидесятых боролись за права человека так же яростно, как сегодня IT-фрики борются за новый смартфон.

Такими были шестидесятые. Что-то, что накипало годами, взорвалось. Будто извержение Везувия. Всем разом сорвало крышу. Мир, который мы знали, изменился. Ну, или мы так думали.

Немного хиппи еще осталось с тех пор. И Чарльз Мэнсон (мерзкий тип, который тоже поначалу участвовал в движении Flower power, но потом оказался серийным убийцей) — спустя почти 50 лет после того, как его жертвы были похоронены, он продолжает отбывать пожизненное в Калифорнии. Некоторые хиппи в семидесятые стали «яппи» — «молодыми городскими профессионалами». А чего вы ждали? Они были в первую очередь американцами и, когда перестали употреблять травку и кислоту, стали более прагматичными. Они срезали длинные волосы, надели галстуки, синие брючные костюмы и «выросли». Французское вино, дорогое современное искусство. Некоторые даже заменили песни We shall Overcome и Kumbaya употреблением героина. Сегодня эти люди отдают большие деньги, чтобы попасть на концерты, где звучит музыка той эпохи. Она напоминает им о призраках прошлого. Ностальгию можно купить, как видите. Может быть, выйдя с концертов, пока они ищут на парковках свои первоклассные дорогие автомобили, они вновь, совсем недолго, чувствуют себя свободными. Может быть, дух бунтарства, постаревший, как и они сами, вновь наполняет их сердца.

Но вообще-то шестидесятые не закончились, как только стукнул 1970 год (ровно как и начались они раньше 1960-го). В самом деле, чтобы понять, какими были шестидесятые в Америке, надо понять, что из себя представляли пятидесятые.

Это было время бэби-бумеров, а командовали парадом Эйзенхауэр и Никсон. Пресловутый американский средний класс переживал свои лучшие времена. Американские девушки не красили ногти, а секс был чем-то, чем люди занимаются в темноте. Все остерегались «коммуняк». Политики, кинозвезды, выдающиеся спортсмены вусмерть напивались, избивали жен и пинали собак на людях. А некоторые самые известные киноактеры, настоящие красавцы, пользовавшиеся особой популярностью у домохозяек, были просто геями — но всем было плевать, потому что никто этого не знал. Никто не хотел этого знать. И все кругом курили по две пачки Lucky Strikes без фильтра в день.

Пятидесятые были временем тотального лицемерия. Так было до тех пор, пока Кеннеди не победил на выборах в 1960-м. Тогда нас в школах начали учить, что делать в случае ядерной войны. Много-много инструкций: закрыть все двери и окна, спрятаться в подвал дома или бомбоубежище, «опустить голову к коленям, сделать глубокий вдох…», поцеловать себя в задницу и до свидания. Но в пятидесятые Господь еще присматривал за нами, а особенно сильно был увлечен помощью американцам. We had God on our side, как шутливо пел Дилан.

За фасадом этой утопии — и вновь на ум приходит Везувий — все бурлило и закипало. Были изданы «Над пропастью во ржи» Сэлинджера и «В дороге» Керуака. Начали появляться битники — бородатые хипстеры. Ленни Брюс — сатирик, канонизированный предшественник Ричарда Прайора и Джорджа Карлина — завоевал сцену. Он заплатил за это большую цену, умер торчком, но успел изменить Америку. Гей и еврей по имени Аллен Гинзберг написал «Вопль» и стал Уолтом Уитменом своего поколения (забавно, тот тоже был геем). Элвис начал делать свои знаменитые выкрутасы на сцене, Джерри Ли Льюис скакал вокруг своего пианино, у рок-н-ролла появились проповедники, восхваляющие Сатану. Но крышу еще никому не снесло.

Когда Кеннеди приехал с визитом в Даллас (где было совершено покушение), он стал первой жертвой. Это, на мой взгляд, привело к тому, что с катушек съехала вся нация, возможно даже, раз и навсегда. Не потому, что Кеннеди был всеми почитаем и успел проявить себя выдающимся президентом. Его переизбрание в 1964 году было под вопросом. Американский юг (пристанище ку-клукс-клана) воспринимал его приятную внешность, ум, эрудицию и по-королевски красивую жену как приглашение построить в Америке европейскую монархию. Многие консерваторы ненавидели Кеннеди, а может, и по-тихому радовались его убийству. Но после покушения на Кеннеди Америка остановилась. Просто замерла. В те ноябрьские выходные страна перестала функционировать (за исключением Национальной футбольной лиги, которая все же провела свои матчи).

Люди не могли поверить, что благородный харизматичный молодой президент-идеалист может быть вот так просто пристрелен на улице прямо у всех на глазах. Иллюзия спокойствия и безопасности была разнесена в пух и прах с такой легкостью, с какой тигр может сожрать беспомощного младенца. Вот тогда все и покатилось к чертям. И в то же время начало появляться на свет кое-что новое. И, черт возьми, оно стоило того. Все без исключения великие произведения искусства порождены чувством какого-то отчаяния. Так и в Америке шестидесятых люди начали жить, выходя за границы привычного. Некоторые выдающиеся люди погибли, некоторые приспособились к новой жизни, но большинство в конце концов все-таки вернулось в зону комфорта.

Перевод с английского: Анна Карпова

Комментировать Всего 1 комментарий
Политики, кинозвезды, выдающиеся спортсмены вусмерть напивались, избивали жен и пинали собак на людях.

Как по мне, а все рассказы о том, как в Америке было прежде, имеют огромный позитивный смысл: "Видите? И только потом они стали той Америкой, в которой Путин не смог бы стать президентом"...