Все записи
12:00  /  29.07.17

9049просмотров

Продавец ларька, скрипачка и доминатрикс. Альбом воспоминаний о людях в России

+T -
Поделиться:
Иллюстрация: Михаил Кириленко
Иллюстрация: Михаил Кириленко

Года четыре назад в фейсбуке меня кто-то спросил, а не тот ли я Эрик Лерой, что в 1960-е жил на такой-то улице в Чарльстоне в Западной Вирджинии. Оказалось, тот. Спросил меня об этом парень по имени Джин: он был мне симпатичен, хотя была у нас пара инцидентов. Плохим парнем он не был. Я причислял себя к интеллигенции, а он зависал с латиносами. И все время хотел надрать мне задницу. Или, как вариант, пообщаться со мной по душам. Она у него все-таки была, хоть и довольно глубоко запрятанная.

Я переехал в Миннесоту, а он пошел в армию, «переболел» там мачизмом и стал чертовски приятным малым. Так что я откликнулся на его предложение о дружбе, и с той поры мы были в хороших отношениях. Мы переписывались — не очень часто, но всегда с удовольствием.

Джин в каком-то смысле генеалог: он любит копаться в прошлом. Он как одержимый следит за тем, что стало с нашими одноклассниками, закончившими школу в 1967-м. Так что я в курсе, кто уже умер (и как умер), а кто еще жив-здоров. И он присылает мне фотографии наших одноклассников — предсказуемо, в основном это полный ад. Парни, которые 50 лет назад считали себя звездами, стали лысыми старперами, женщины тоже выглядят ожидаемо. Кроме парочки, которые волшебным образом сумели обмануть время и выглядят хорошо, даже немного гламурно. Ну, на любом родео всегда найдется одна-две прекрасные кобылы.

Пару лет назад Джин прислал мне ролик, который школа подготовила в память о ребятах из нашего класса, которые уже умерли — подборка с их детским видео. Под чудовищно грустное кантри на экране моего компьютера медленно, одно за другим появлялись лица одноклассников. Я, конечно, многих из них узнал, в том числе трех девушек, с которыми когда-то встречался. Мы не спали, но целовались. И я трогал их грудь.

Это видео было похоже на морг воспоминаний или фотосессию осужденных. От того, что я помнил ощущения от мокрых поцелуев с некоторыми из этих девушек, было только хуже. Я немного всплакнул, а потом сказал: к черту это все. Сказал это, но не имел в виду. Об этих милых девушках я думал еще несколько следующих дней.

А потом я задумался о людях, которых я так или иначе встречал за десять лет жизни в Москве. Миллион лиц, а может, и два миллиона. Я подумал: предположим, я мог бы сделать такой же альбом — кто бы в него попал? Какие сцены из жизни были бы запечатлены? И почему?

На старости лет я все больше обращаю внимание на комичность некоторых ситуаций. Смотрю на них с большей иронией. Я посмеиваюсь над вещами, которые не соответствуют ожиданиям. Например, помню одно раннее утро в московском метро: в вагон зашли две молодые девушки-полицейские и сели на свободные места. Хорошенькая блондинка и ее напарница, тоже недурна собой. Они заняли места рядом и слушали один айпод на двоих. В своей полицейской форме они просто ехали среди обычных людей (только представьте такое в Америке!), закрыв глаза и слушая музыку через одни наушники на двоих. Они выглядели так человечно. И полицейская форма не создавала дистанцию с окружающими, а наоборот, в этот момент вечное противоречие между полицией и «не-полицией» исчезло. И блондинка выглядела, как какое-то произведение искусства.

«Я доминатрикс, — сказала она. — Это моя работа». «Окей, — сказал я, — тогда следующее занятие пройдет у тебя дома»

Я помню двух мужчин без пальца. Один владел киоском на «Выхино» — то были времена, когда киоски еще были по всей Москве. Он продавал, помимо прочего, курицу-гриль. Мне все говорили: «Не покупай курицу в ларьках на улице». Но я покупал и ни разу от этого не пострадал. Я не говорил по-русски, ну а он не мог и слова вымолвить по-английски. Но мы оба кое-как говорили по-итальянски. Так что в какой-то момент мы немного подружились. Он был первым русским, кто сказал: «Добро пожаловать в Россию». Он был полным, щекастым и совсем невзрачным. Однако я его запомнил. Было в нем что-то… искреннее, что нельзя просто подделать или изобразить.

Другой мужчина без пальца, большой и неуклюжий, был моим соседом. Однажды я нашел его спящим на лестничной площадке у моей квартиры с парой жутковатых женщин, которые стали бы идеальными клиентками Джека-потрошителя. Моя жена так раскричалась на них, что они в конце концов все-таки проснулись. А я дал им немного денег. С тех пор тот парень относился ко мне с таким дружелюбием, будто у нас есть общая тайна. Иногда, когда не получалось избежать с ним встречи, я подкидывал ему мелочь. А потом в один день он исчез. Ну, так бывает.

Еще была у меня ученица, Таня, лет тридцати с чем-то. Мы проводили занятия в кафе. Однажды я решил, что лучше встретиться у нее дома. В ответ на это предложение она что-то долго невнятно бормотала, пока я не спросил прямо, в чем проблема. Она прокашлялась и, наконец, сказала: «Ну, я работаю в своей квартире. И это может показаться тебе странным».

Если она подумала, что этого объяснения мне будет достаточно и я от нее отстану, она глубоко ошибалась. Я буквально подпрыгнул на стуле от любопытства: «Почему?»

«Я доминатрикс, — сказала она. — Это моя работа».

«Окей, — сказал я, — тогда следующее занятие пройдет у тебя дома».

Ее квартира находилась в потрепанной многоэтажке в богом забытом районе Москвы. Когда мы зашли внутрь, я увидел, что собой представляет ее бастион и с помощью какого «оружия» она держит в узде своих мужчин. Страпоны и фаллоимитаторы на любой вкус. Выбор был поистине велик: черные, белые, толстые, тонкие. И огромные. Некоторые, в основном (ну конечно же) черные, были просто гигантскими.

«И кому это только нужно?» — робко спросил я. «В основном богатым парням, даже олигархам». Может, она преувеличивает? «Такие ребята в обычной жизни всегда контролируют, доминируют и грубо обращаются с другими людьми, — объяснила она. — Иногда они хотят, чтобы с ними обращались так же. Они хотят, чтобы их унижали и били. Они от такого заводятся».

Окей.

Как-то я приехал к Тане на очередное занятие и застал ее в страшной панике. Труба в ванной протекла, и вода была повсюду. Она вызвала сантехника, но не ожидала, что он будет готов приехать сразу после звонка — через 15 минут. А она совсем не хотела, чтобы он узнал о ее работе.

Если бы я был ее мужем, у нее бы был выбор: либо немедленно прекратить это, либо позволить мне смотреть

«Помогите мне!» — попросила она. Так меня привлекли к распихиванию фаллоимитаторов по всем шкафам и ящикам, которые были в квартире. Если вам интересно, это действительно странное занятие — сгребать в охапку пластмассовые пенисы и быстро прятать их по углам. Кажется, у меня все получилось. Когда сантехник пришел, ни одного фаллоса не было на видном месте, а громоздкие хитроумные изобретения и приспособления, похожие на кресла стоматологов, были накрыты простынями. Выглядело это так, будто под тканью спрятаны какие-то произведения современного искусства. Сантехник занялся работой и даже глазом не повел. Вскоре течь была устранена, он ушел. Все вещи оригинального интерьера были возвращены на свои места, как только мы закончили урок английского. Очевидно, она ждала посетителя.

Встретив Таню посреди дня где-нибудь в парке, вы бы увидели совершенно обычную девушку. Никаких накаченных губ, фиолетовой помады или вампирского макияжа. Никаких шпилек, чтобы проткнуть вам пах. Скорее, эдакая фитоняша, которая воскресными вечерами катается на роликовых коньках. Она пробовала себя в других профессиях: работала с недвижимостью, занималась какой-то травяной медициной, поднимающей настроение… Она меняла свою деятельность так же часто, как меняется погода. Таня — умная женщина, которая чует, где деньги.

А еще выяснилось, что она замужем. Вы спросите, как ей удавалось держать в секрете свою двойную жизнь? На самом деле муж все знал. Понятия не имею, какие у них были договоренности в браке. Но он не был ее сутенером. Вроде бы он зарабатывал на хлеб, рисуя логотипы для каких-то зерновых продуктов. Или для детских игрушек?.. Кажется, когда Таня работала, он даже бывал дома, в соседней комнате. Я пытался представить себе, как это: вот он безмятежно смотрит Animal Planet или кулинарное шоу, пока за стенкой его жена «работает» с задыхающимся от восторга генеральным директором. Если бы я был ее мужем, у нее бы был выбор: либо немедленно прекратить это, либо позволить мне смотреть.

Таня была тихой девушкой.

В общем, в тот день, когда протекла труба, было достаточно холодно. Вечером я вернулся на «Преображенскую площадь» и, когда вышел из метро в поисках сигарет или выпивки, пробираясь сквозь толпу людей и назойливых рекламщиков с флаерами, передо мной развернулась картина: прямо у магазина стояла девушка и играла на скрипке.

Играла очень здорово. Она была высокой и красивой и держалась впечатляюще благородно, как могут только русские девушки — из-за чего я остался в этой стране дольше, чем ожидал. В ее глазах отражалась бесконечность вселенной, она как будто видела все, ни на что толком не глядя… Ее пальцы, должно быть, очень замерзли на сильном ветру, но она безукоризненно водила смычком по струнам. Я положил немного денег в корзинку у ее ног и подождал, когда мы встретимся взглядом.

Но она на меня не посмотрела и просто продолжила играть.