Все записи
07:35  /  12.02.16

2474просмотра

Значение физического открытия

+T -
Поделиться:

 

Объявленная регистрация гравитационных волн—хороший повод поговорить о значении открытий фундаментальной физики. Люди радуются—а чему, собственно? Тому, что Эйнштейн не ошибся сто лет назад? Ну и что, казалось бы. Мало ли, кто чего где угадал. Какие-то волны—мало ли всяких волн? Народному хозяйству проку от этого открытия не предвидится даже самыми отчаянными оптимистами. Как, впрочем, и вреда. Ну, подтвердился закон—в чем тут величие и радость?

Вот и некоторые философы давно уже учат, а вслед за ними и широкие массы образованной публики все увереннее повторяют, что в подобных угадываниях законов природы ничего удивительного нет, что только по недоумию можно удивляться. Так, дескать, физика и устроена ее основателями, чтобы угадывать. Вот и угадывают. Что заложили, то и получили. Именно так нас с Алексеем Цвеликом наставлял патриарх отечественной философии науки Анатолий Валерианович Ахутин. В подобном же духе пишет патриарх американской философии науки Адольф Грюнбаум.

А как же Эйнштейн думал насчет этого? Все-таки открытие было совершено им. А Эйнштейн, в отличие от указанных философов, верил в скрытую математическую красоту мира, и одновременно указывал на нее как на непостижимое проявление Божества. Вдохновляемый этой верой, он и написал те самые уравнения, из которых следовали гравитационные волны—написал, не имея ни одного факта, только из веры в красоту. И не только регистрация волн показала вселенскую правоту этой веры. но и все без исключения великие открытия физики именно это и показывали. 

Математику можно определить как самую универсальную ветвь разума. Представим себе, что астрономы зарегистрировали сигнал из космоса, последовательность в миллион длинных и коротких импульсов, оказавшуюся ни чем иным, как числом пи в двоичном коде, оборванном на миллионном знаке. Мне интересно, что сказали бы Ахутин и Грюнбаум по части такого открытия. Неужели охладили бы восторг общественности глубокой мудростью, типа—ничего удивительного, дешифровка сигналов так и устроена, чтобы дешифровать во что-то разумное; что заложили, то и получили. А если бы потом, после миллиона знаков пи, пошел бы миллион знаков другой великой математической константы, е—интересно, они продолжали бы настаивать на неудивительности сигнала? Сколько им надо было бы получить знаков, чтобы согласиться с тем, что дело не в специальной дешифровке, а в разумных существах на том конце провода? 

Надо ли добавлять, что, начиная, как минимум, с Кеплера, человечество такого рода сигналы и получает? И получило уже много более, чем миллион знаков. Недавнее подтверждение сверхвысокой точности самой красивой физической теории—событие этого ряда. И люди правы, тут очень есть чему радоваться. 

Что же касается упомянутых воззрений патриархов философии, в их отношении недвусмысленно высказался Ричард Фейнман: "You can't tell Nature what she's got to be. She always has a better imagination than we do."—"Вы не можете диктовать Природе, как ей быть. Ее [математическое] воображение всегда превосходит наше."

PS

Анатолий Валерианович Ахутин призвал не придавать значения и не цитировать более его слова, сказанные в нашем споре о природе законов природы. Вот, дословно (на ФБ Михаила Аркадьева): "Торжественно призываю весь ФБ не придавать никакого веса сказанному мною в споре с Алексеем Буровым. Алексей Буров скорее всего прав, а я скорее всего не прав." После сего дисклеймера мне оставалось только пообещать исполнить просьбу Ахутина, сохраняя, однако же, за собой свободу ссылаться на что угодно, кроме той ФБ-дискуссии. 

Комментировать Всего 17 комментариев

В том , что люди не разучились- радоваться новым научным идеям, я еще раз убедился недавно, побывав на докладе Стромингера в Кэмбридже. Речь шла об "информационном парадоксе" черных дыр, т.е. о том, что, когда тело поглощается дырой, вся информация о нем, по видимому, пропадает безвозвратно. Это противоречит постулатам квантовой механики. Казалось бы, "что он Гекубе, что ему Гекуба", а большой зал Математического Центра был набит до отказа так, что я давно в одном месте не видел столько умных, красивых молодых лиц. 

Не ведают, чему радуются

Особенностью эпохи, Алеша, является то, что для подавляющего большинства этих умных, красивых молодых лиц источник их восторга неведом. Ничего, кроме указания на curiosity, любопытство, они по этой теме сказать не могут. Но curiosity имеет бесчисленные направления, оно есть и у крыс, если даже не у амеб. Спроси этих молодых ученых, какой смысл в праздновании удовлетворения одного из бесчисленных проявлений любопытства—ответа не будет. Они не ведают, чему радуются. 

Эту реплику поддерживают: Эдуард Гурвич

Алеша, никогда не знаешь, пока не поговоришь с людьми. Ученые беспокоятся, когда в их теориях есть внутренние противоречия. Это не любопытство. Этим они отличаются от амеб и постмодернистов, которых такие вещи совершенно не беспокоят. 

Эту реплику поддерживают: Татьяна Сергеева, Сергей Любимов

Разумеется, Алеша, о конкретном человеке нельзя судить по господствующему в ученом мире мнению о смысле фундаментальной науки. Мое замечание касалось лишь последнего, насколько оно мне известно. Что оно именно таково, думаю, ты согласишься.  

Я согласен с тем, что в нынешней ситуации задавать слишком глубокие вопросы не принято. 

Вот именно, Алеша. А как следствие, и думать по ним не принято. Потому и метафизическая пустота в головах большинства ученых, и детский лепет на их языках, как только дело выходит за пределы собственно физики.  

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik, Сергей Любимов

За пределами физики

Алексей, мой вопрос не по теме, но очень хочется спрсить. А кто-нибудь знает, что находится за пределами собственно физики?

Ваш вопрос, например, Татьяна—он требует выхода за пределы физики. Все вопросы о физике как таковой требуют увидеть ее в самых главных аспектах, что требует выхода из нее—точно также, как рассмотрение здания требует взгляда со стороны, но не слишком издалека. Надо быть вне физики, но где-то рядом, чтобы она не стала точкой на горизонте. Эта область мысли называется рядом-с-физикой, или мета-физикой. Есть и еще одна важная, обнимающая и питающая физику, область, порождающая ценности—религия. И еще одна—мыслящая о ценностях—этика. Наука мыслит об универсальном. Но ведь есть еще и индивидуальное, включая Вашу и мою персоналии. Индивидуальное науке интересно лишь как отблеск универсального. Индивидуальное как самоценное есть предмет искусства. Не думаю, что я исчерпал список того, что за границами физики и науки вообще, но м.б. пора остановиться. 

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik, Татьяна Сергеева

Спасибо, Алексей.  Почему-то вспомнились рассуждения Монтеня о существовании двух категорий знания - ученость и мудрость. В категорию учености он помещал науку, а в категорию мудрости - все то, что делает жизнь человека счастливой. Из Вашего ответа я вижу, что все взаимосвязано и наука не может существовать сама по себе, не учитывая все то, что за ее пределами. Еще раз спасибо.

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

Именно так, Татьяна. Современная наука есть часть западной культуры, и переходить в другую культуру может только с немалой частью родной: с ценностями познания мира, религиозными и философскими свободами и обеспечивающими их институтами. При резкой утрате свобод, как случилось с победой коммунизма, наука не погибла сразу и вся, но терпела урон за уроном, как гуманистики, биология, кибернетика. Урон физики и математики, связанных с вооружением, был меньше других, но и на них не могла не сказываться атмосфера несвободы, сужая горизонт. В посткоммунистическую эпоху гибель научной среды в России продолжилась в силу провала попытки вестернизации. 

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik, Татьяна Сергеева

Да хотя бы  удивляться  и радоваться  действительным открытиям, а не упиваться  собственным невежеством,   выдавая его  за  прозрения ... Не знаю, как молодых, но  сегодняшним ранним утром вы с А.Алексенко завели-таки меня  на весь день сообщением  о гравитационных волнах. На сессии с моими студентами только об этом и говорили... Спасибо. 

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

Именно так нас наставлял патриарх отечественной философии науки Анатолий Валерианович Ахутин. В подобном же духе пишет патриарх американской философии науки Адольф Грюнбаум.

Неучи. :)

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

"You can't tell Nature what she's got to be. She always has a better imagination than we do." (R. Feynman)

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik, Сергей Мурашов

Дисклеймер Ахутина

PS

Анатолий Валерианович Ахутин призвал не придавать значения и не цитировать более его слова, сказанные в нашем споре о природе законов природы. Вот его дословная цитата (на ФБ Михаила Аркадьева): "Торжественно призываю весь ФБ не придавать никакого веса сказанному мною в споре с Алексеем Буровым. Алексей Буров скорее всего прав, а я скорее всего не прав." После сего дисклеймера я пообещал следовать призыву Анатолия Валериановича, оставляя, однако же, свободу ссылаться на что угодно, кроме той ФБ-дискуссии. 

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik, Сергей Любимов, Сергей Мурашов

Предположу, что дело все же не в незнании, а в том, что из одного и того же разные люди, в силу своих внутренних причин, делают разные выводы. При этом некоторые из них способны признавать чужую правоту, что в моей системе координат стоит дороже непоколебимой уверенности. :)

Все же дискуссия с Ахутиным по существу не закончена. И не закончена она по причине понятийных расхождений и взаимных стилистических недоразумений. Очень жаль  что Ахутин уклоняется от дискуссии. Но в этом я вижу отнюдь не только его вину. 

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Может быть, кто-нибудь из учеников, философских друзей или единомышленников Анатолия Валериановича найдет, чему возразить у нас и что защитить у него, Миша? С тобой мы, вроде бы, все детали этого дела давно разобрали. Борис Цейтлин, начавший возражение с солидарности с Ахутиным, закончил отказом отвечать на вопрос о необходимом числе знаков пи: дважды отказался отвечать мне, а потом и тебе; под самый занавес, отвечая Алеше, вообще признал недостоверность своего собственного существования—чем не редукция ad absurdum? Все попытки возражения сыпятся как карточный домик—вот что получается ведь. Ищу контр-аргументы, и не нахожу ни единого. На те, что нашел, ответил давно уже—и в "Пифагорейской Вселенной", и с других сторон, в "Тени науки" и "Границах разума".