Все записи
МОЙ ВЫБОР 00:17  /  13.11.16

4871просмотр

Ценности пост-тоталитаризма

+T -
Поделиться:

 

Тем, кто ценит дружбу превыше всего.

Ценностями я называю то, ради чего человек готов противодействовать возникающим помимо его воли желаниям, порывам, влечениям, страхам. Это значимые вещи, работающие через их рефлексию, осознание существующего и должного, понимание людей, размышление над следствиями и ограничениями. В их работе важен опыт познания, видение истории, интуиция, картина мира, религиозное чувство. Где требуется подчеркнуть особое величие ценности, ее иногда называют святыней.

Тоталитарности требуется подавление мышления о больших вопросах, и уже в силу этого подавление мышления вообще. Тебе скажут, в чем истина; твое дело—хорошенько усвоить и передать другим. Философия, размышление о ценностях и святынях, о картине мира, об истории несовместимы с тоталитаризмом. Тоталитаризм стоит лишь до тех пор, пока он сам и есть рабски принятая высшая святыня. Поэтому тоталитаризм принципиально безбожен. Великий Инквизитор в Бога не верит; освобождающий от рабства и страха становится его узником. Отсюда вытекает одно важное следствие, на которое нечасто обращают внимание: народ, вышедший к свободе после краха длительного тоталитарного строя, особенно дик, безграмотен, чужд истории и цивилизации. Среди такого народа могут быть, и даже в не слишком малом количестве, разнообразные специалисты, бывшие и при тоталитарной системе, но их мышление ограничено специальностью. Такого рода народ представляет собой некое неоварварское племя, отличающееся от древних варваров разве что в сторону еще большей дикости. Разумеется, не все пост-тоталитарные люди—неоварвары, но сила неоварварства в данном случае особенно велика. 

Ведущие ценности пост-тоталитарного народа могут быть лишь крайне примитивными, почти природными, которые коммунизму разрушить окончательно не удалось по причине их глубокого залегания. Именно таковы ценности племенного и кланового единства, родства и дружбы. Нельзя сказать, что пост-тоталитарному человеку совсем уж чужды ценности истины и справедливости, ведь они тоже до какой-то степени врождены. Однако, развитие этим ценностям может дать лишь долгая культура; на скудной пост-тоталитарной почве они едва заметны; так что, в случае конфликта между истиной и дружбой у первой практически нет шансов на победу.  

Ценности кланового единства порождают деление людей на своих и чужих. В отношении первых находят себе место устремления к истине и справедливости, но по отношению ко вторым все хорошо, что помогает своим: применение насилия и распространение клеветы ограничены лишь желаниями и возможностями, но не принципиально. Борьба кланов умеряется лишь победой одного из них и навязывания им порядка, основанного на общемафиозных понятиях; строится пирамида власти, как единая мафия, где статус человека определен его положением в пирамиде. Разумеется, эта пирамида абсолютно чужда принципам универсального права, ее ценности совершенно иные.

У клановой, или мафиозной, этики есть кардинальный, экзистенциальный, недостаток: ей нечего ответить чувству ничтожности человека перед временем и вечностью. Паллиативы, однако, имеются. Как только вечное напомнит о себе, можно пойти в церковь, поставить свечку, заказать молебен; глядишь, и отпустит, и можно будет опять жить привычным образом. Другой паллиатив состоит в выходе к энергетике национального, пробуждении ее в милитаристском раже, растворении в коллективе, дающем забвение своего ничтожества. 

Таким образом, видно, что народ, вышедший из достаточно долгого тоталитаризма (настолько долгого, чтобы старая культура забылась) может построить лишь мафиозное общество, склонное к крайне поверхностной религиозности и милитаризму. А коли так, то улучшение подобного общества возможно лишь на путях его длительного философско-религиозного просвещения.

Комментировать Всего 24 комментария

Алексей, у Вас прекрасное понимание ценностей, но печально то, что таким пониманием обладают немногие. И проблема тут не в тоталитаризме, который, по сути, следствие непонимания ценностей большинством населения.

Не многие имеют "опыт познания, видение истории, интуиция, картина мира, религиозное чувство", достаточные для самостоятельного и правильного понимания ценностей. И в этом нет ничего страшного. Большинство принимает ценности "на веру", которая часто переплетается с верой в бога. Этой верой злоупотребляют клерикалы, которые служат опорой тоталитаризма, равно как и всякого рода коммунисты, чучхеисты и т.п.

Надо признать, что невозможно научить массы пониманию ценностей, и единственный выход - это привнести эти ценности через веру. И не только через веру в бога но и через доверие тем людям, которые декларируют истинные ценности.

И не только через веру в бога но и через доверие тем людям, которые декларируют истинные ценности.

Дорогой Айрат, ставить человека на место Бога - плохо со всех сторон, и плохо для всех: и для тех, КТО "доверяет" какому-то человеку, и для того, КОМУ доверяют - на кого возлагают "божественную" миссию Высшего Авторитета.

По существу - "опорой тоталитаризма" служат те, кто вместо "человека" говорит о "народе". Кто оспаривает индивидуальный выбор человека, относя его к какому-то "народу". Кто рассуждает о "ценностях" "народа" - и неважно: с осуждением или одобрением, с "плюсом" или с "минусом" - но забывает о человеке.

И если формальную принадлежность к "народу" еще можно как-то понять (особенно если об этом говорят социологи), то в рассуждении о "ценностях" подобные обобщения сразу приводят к пониманию неадекватности рассуждения.

Эту реплику поддерживают: Владимир Невейкин, Сергей Мурашов

Дорогая Анна, так уж повелось, что бога на земле почти всегда представляет человек. Через пророков бог дарит свои заветы, а человеку свойственно их искажать.

У православных, условно, бога представляет некий Гундяев. Он может декларировать те же ценности, что и Алексей, но по делам (да и по словам тоже) ему веры нет. Близко к тому обстоят дела и в других религиях и конфессиях.

"По существу - "опорой тоталитаризма" служат те, кто вместо "человека" говорит о "народе" - но можно говорить о народе, как совокупности отдельных людей, уважающих право каждого на индивидуальный выбор, но разделяющих общечеловеческие ценности.

"то в рассуждении о "ценностях" подобные обобщения сразу приводят к пониманию неадекватности рассуждения" - множество  отдельных людей превращается в народ только тогда, когда у них появляются общие ценности. Очень часто эти ценности бывают ложными, временными, но цивилизации (и народы) возникают только тогда, когда люди признают  как общие ценности нравственные принципы.

Дорогой Айрат, бога на земле всегда представляет его учение. Возвещенное через пророков или апостолов, это учение никогда не "присваивается" ими, они не говорят, что "представляют" СВОЕ учение - а говорят, максимум, о своём прочтении, своей трактовке.

Религии и конфессии, к которым мы с Вами не принадлежим, предлагаю не обсуждать. Хотя бы потому, что мы не знаем этого.

"можно говорить о народе, как совокупности отдельных людей, уважающих право каждого на индивидуальный выбор, но разделяющих общечеловеческие ценности."

- пока не предъявлен СПИСОК "общечеловеческих ценностей", которые разделяет КАЖДЫЙ представитель "народа" - говорить о "народе" (в таком определении) невозможно.

" цивилизации (и народы) возникают только тогда, когда люди признают  как общие ценности нравственные принципы" 

- Айрат, сравните это утверждение с цитатой из комментария автора статьи:

"Тоталитарность приходит как принципиально идеологический проект насильственного построения правильного общества правильно смотрящих на мир людей."

- Как Вам кажется: в чём разница между двумя этими утверждениями?

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

Дорогая Анна, а Вы сопоставьте вот эти фразы:

"бога на земле всегда представляет его учение"

"пока не предъявлен СПИСОК "общечеловеческих ценностей"

Если, конечно, мы понимаем, что бог один, только пророки разные. Надо знать и обсуждать все религии и конфессии. Необязательно вдаваться в тонкости, но надо понять, что у каждой есть свое подобие "декалога" и во многом они схожи. А критерием оценки ценностей (извините за тавтологию) является золотое правило нравственности.

"разделяет КАЖДЫЙ представитель "народа" - ну Вы же понимаете что это в принципе невозможно - никакой капслок не поможет). Но о большинстве вполне можно говорить.

"Как Вам кажется: в чём разница между двумя этими утверждениями?" - разница очевидна - "признают" и "насильственного"

"мы понимаем, что бог один, только пророки разные"

- боюсь, кроме Вас это мало кто понимает.

"Надо знать и обсуждать все религии и конфессии. Необязательно вдаваться в тонкости, но надо понять, что у каждой есть свое подобие "декалога" и во многом они схожи."

- ну да, у любой религии есть свои обеты и запреты. А ЗАЧЕМ их обсуждать?

"А критерием оценки ценностей (извините за тавтологию) является золотое правило нравственности.

- Айрат, а на каком основании Вы считаете себя вправе оценивать чужие ценности?

" Вы же понимаете что это в принципе невозможно - никакой капслок не поможет). Но о большинстве вполне можно говорить."

- о большинстве НЕЛЬЗЯ говорить. Потому что КАЖДЫЙ человек есть УНИКАЛЬНЫЙ человек, живущий в УНИКАЛЬНОЙ ситуации. Искать "среднюю нравственность народа" так же неверно, как искать "среднюю температуру по больнице".

""Как Вам кажется: в чём разница между двумя этими утверждениями?" - разница очевидна - "признают" и "насильственного""

- а как можно заставить людей "признать" нечто им чуждое, если не насилием?

"боюсь, кроме Вас это мало кто понимает" - по крайней мере для авраамических религий  бог один.

"А ЗАЧЕМ их обсуждать" - что бы искать общее и сближать различия.

"а на каком основании Вы считаете себя вправе оценивать чужие ценности" - я же их для себя выбираю.

"КАЖДЫЙ человек есть УНИКАЛЬНЫЙ" - мы о каких-то разных вещах говорим((

"а как можно заставить людей "признать"" - где Вы у меня нашли "заставить"? неужели нельзя признать добровольно?

Борис Цейтлин Комментарий удален автором

Борис, спасибо за статью. Да, мафиозность прорастала через тоталитарность, она была ее мутацией и главным врагом; она ее и убила. В этом смысле открывается любопытный взгляд на тоталитарность, как нечто сверхприродное, требующее от чловека такой степени рабства, какая и близко не свойственна мафиозным структурам, отражающим старую клановую этику. Мафиозная этика не накладывает никаких ограничений на содержание литературы и искусства, по крайней мере, пока те не посягают на конкретные личности главарей. Мафиозный патриотизм, правда, уже несет в себе цензурные ограничения идеологического порядка. На наших глазах мафиозное государство превращается в мафиозно-патриотическое.

"открывается любопытный взгляд на тоталитарность, как нечто сверхприродное"

Но поскольку человек существо таки сверхприродное, за тоталитаризмом есть некая - пусть искаженная - а все-таки правда. Так что мафиозность ему противостоит как природное начало в человеке - культурному: органически-почвенное - сделанному, искусственному. В этом отношении, все модернисткие проекты (национал-соцалистический тоже) исполнены пафоса культуры: идеального человека можно и нужно СДЕЛАТЬ. Особенность этих проектов, однако, в том, что делание предполагалось исключительно техническое, т.е. на основе КОНЕЧНОГО АЛГОРИТМА. Этим они радикально отличаются от христианской идеи обожения - Христова проповедь не годится в качестве всеобъемлющей инструкции. В связи с этим процитирую опять Шевченко.

В видении «блаженной страны» мы не нуждаемся потому, что пребываем в самом ее пекле. Поэтому утопия Кампанеллы и смотрится нынче как экзотическая. Но именно она – будучи безоглядной и предельной – выдает тайну всякой социальной утопии.

Неважно, из каких глубин к нам протягиваются  приводные ремни: истину какого фундаментального объекта нам возвещают жрецы – числа, космоса или атома. Также неважно, какова материя этих уз – железная цепь вереницы рабов, «режим работы» промышленного и научного предприятия или тонкие нити музыкальных созвучий, связующие мир у какого-нибудь Алана Лилльского. Важна лишь замена: внутреннего усилия - внешним насилием.

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

Тоталитарность приходит как принципиально идеологический проект насильственного построения правильного общества правильно смотрящих на мир людей. По мере его дискредитации несоответствием ожиданий и реальности, идеологическое ослабевает, и старые тоталитарные формы власти все более наполняются мафиозным содержанием, идеология все более откровенно демонстрирует себя как лживая маска реализующих вечные мафиозные цели людей, и наконец она отметается совсем, мафиозность торжествует.

Эту реплику поддерживают: Борис Цейтлин

Правовое общество роднит с тоталитарным то, что оба являются некими проектами, которые могут коррумпироваться мафиозностью, превращаться в видимость, симулякр. Наиболее интересной является обратная возможность— выхода к правовому обществу из мафиозного. Интернет, Голливуд и НТП вообще дают видимую всем витрину правового общества, усиливая мотивацию его построения из мафиозного. Опыт Грузии при Саакашвили вселяет определенные надежды, несмотря на наступившую там мафиозную реакцию. Да, произошел откат назад, но ведь не полный же. Вообще, мне нигде не попадалось обзора тех изменений, что произошли после Саакашвили.   

Но как ученый, пытающийся видеть реальность, вынужден признать, что этот мой американский социолог совершенно прав.

- да, замечательное редакционное дополнение :)

Блистательное описание,  спасибо Невлеру! В свое время он написал прекрасную статью "Культура хамства", а вот теперь нечто похожее - "Законы беззакония" или "Этика преступности".

Я бы сопоставил описанное им явление с делезовской "ризомой", а также, как ни кощунственно это звучит, с хомяковской "соборностью". В соборности ведь тоже правит не порядок, не канон, не Священное Писание, не церковные институты, а некая неуловимая общность, определяемая духом любви, который дышит, где хочет. А в мафиозном обществе правит дух круговой поруки и соучастия в преступлении. Это перевернутая соборность "от Дьявола". Ее по праву можно назвать соВорностью.   

Эту реплику поддерживают: Сергей Кондрашов, Алексей Буров, Борис Цейтлин

В моей свежей публикации "Культура хамства" входит как составная часть "Правила для исключений".

*Это перевернутая соборность "от Дьявола". Ее по праву можно назвать соВорностью*.

Словечко выразительное! Кстати, Невлер в одной из бесед со мной поделился своим видением: то ли во сне, то ли наяву привиделось ему, что Сатана своим подчиненным читает лекцию о том, как Россию прибрать к рукам.   

Эту реплику поддерживают: Михаил Эпштейн

Да ведь это уже давно делается. "Бесконечны, безобразны в мутной месяца игре..."

Одной из характерных черт пост-тоталитарного неоварварства является цинизм и безразличие ко всему тому, что могло бы обличить его зло, ко всему высокому. Высокое оскорбляет неоварвара, и он платит ему встречным унижением: презрительным безразличием и циничной усмешкой. В частности, неоварварскому обществу свойственно фокусировать внимание на пороках и проблемах Запада, а не на его величии и достоинстве, на карикатурах, а не на величественных видах. Да люди везде примерно одинаковые— любит заметить неоварвар, никаких иных людей, кроме себе подобных, толком и не видевший. О Библии, о классических священных и мудрых текстах, им не читаных, неоварвар отзовется как о чем-то безнадежно устаревшем, нелепом и по сути ненужном. Это отношение избавляет его от труда прочтения, сохраняя уверенность в правоте. Ортега писал о "восстании масс", наблюдая Испанию конца 20х годов; те массы, однако, не прошли через каток тоталитаризма, и по сравнению с пост-тоталитарными неоварварами были образцами высокой духовности и культуры.  

Примат универсального права как над клановой солидарностью, так и над культом государства далеко не является сам собой очевидным, он не может быть принят, тем более, на деле принят, без кардинального изменения всего человека, всего его стиля жизни. Как такое возможно? Маленькой Грузии в этой смене ценностей помогает патриотизм, но России патриотизм, в привычно-милитаристском изводе, не только не помогает, но является серьезнейшим препятствием. Как такой фундаментальный переворот ценностей мог бы произойти в России, у меня нет даже и туманного представления. А без него Россия так и останется в мафиозном болоте, хоть десять раз президентов меняй. 

Эту реплику поддерживают: Борис Цейтлин

Продолжая предыдущий пост— возможен ли переход России к правовым ценностям через революцию сверху? Предположим, произошло чудесное событие: к власти пришла группа 10-20ти честнейших и умнейших людей. Что они могли бы сделать? Очень немногое, полагаю. Чтобы сделать хоть что-то стоящее, нужен изрядный корпус хороших чиновников и судей, на всю страну. "Хороших" тут означает— способных утверждать закон и справедливость, несмотря на свирепое давление мафиозных групп. Миллион рыцарей и святых права, готовых погибнуть ради него. Был бы рад ошибиться, но думаю, что нет такого корпуса, и сам собой он не объявится. Ну а коли так, то и никакая революция сверху не сработает. 

Так что, мафиозное болото— это в России надолго, и выход из него может быть лишь в силу медленного религиозно-философского взросления народа. Не утверждаю, что и такой выход возможен. Хочу лишь сказать, что других не просматриваю. 

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Правовое общество возникло там, где были сильны библейские ценности. Монтескье писал о Великобритании как о стране, первенствующей в религии, свободе и торговле. Декларация Независимости США опирается на самоочевидность великой истины: 

"Мы исходим из той самоочевидной истины, что все люди созданы равными и наделены их Творцом определенными неотчуждаемыми правами, к числу которых относятся жизнь, свобода и стремление к счастью. "

В тех странах, где религиозное миропонимание приходило в особенный упадок, как в предреволюционной России и преднацистской Германии, вскоре терялось и право. Стало быть, и выход к правовому обществу из мафиозного невозможен без библейской веры, которую не следует путать с магическим идолопоклонством, пусть и разукрашенном христианской символикой. 

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Джонатан Сакс, "Великое содружество: Наука, религия и поиск смысла":

"У Ницше было предчувствие великой трагедии, которая разыграется в Германии как только все следствия смерти христианства будут реализованы. Он писал: «Когда-нибудь с моим именем будет связываться воспоминание о чём-то чудовищном – о кризисе, какого никогда не было на земле, о самой глубокой коллизии совести, о решении, предпринятом против всего, во что до сих пор верили, чего требовали, что считали священным. Я не человек, я динамит».[8]

 Если такое видение будущего было бы  только у него, можно было бы сказать, что оно было продуктом безумия, несмотря на то, что оно действительно свершилось. Однако самые «сумасшедшие»  места в трудах Ницше оказались самыми пророческими. Но другой гений, поэт Генрих Гейне, предвидел то же самое еще в 1843 году, за сорок пять лет до Ницше. В одном из самых пророческих произведений когда-либо написанных предсказывалось: христианство «несколько ослабило... грубую германскую воинственность, но искоренить ее не смогло, и если когда-либо сломится обуздывающий талисман, крест, то вновь вырвется наружу  дикость древних бойцов, бессмысленное берсеркерское неистовство, о котором  так много поют и рассказывают северогерманские певцы... Тогда из забытого мусора восстанут старые каменные боги, протрут глаза, засыпанные тысячевековой пылью, и, наконец, поднимется на ноги Тор со своим исполинским молотом и разгромит готические соборы... Немецкий гром... не особенно подвижен и приближается с некоторой медлительностью; но он грянет, и тогда, услышав грохот, какой никогда еще не гремел во всемирной истории, знайте:  немецкий гром попал, наконец, в цель... В Германии будет разыграна пьеса, в сравнении с которой французская революция покажется лишь безобидной идиллией». [9] 

 Хотя во взглядах Гейне и Ницше не было ничего общего, здесь они  совпали:  когда христианская этика теряет свою силу, люди перестают слышать божественное: «Ты не должен». "

Джонатан Генри Сакс, барон Сакс (англ. Jonathan Henry Sacks, Baron Sacks, род. 8 марта 1948, Лондон) — британский раввин и философ, политик, член Палаты лордов.

"...Любить Другого так, как ты любишь себя, — первородный грех, непростительное преступление в обществе, в котором преобладает родоплеменная этика. Вы можете любить только группу, всеобъемлющий коллектив. Оруэлл ужасающе ясно дает это понять в предпоследней главе своего романа: «Он [Смит] остановил взгляд на громадном лице. Сорок лет ушло у него, чтобы понять, какая улыбка прячется в черных усах. О, жестокая, ненужная размолвка! <...> Но все хорошо, теперь все хорошо, борьба закончилась. Он одержал над собой победу. Он любил Старшего Брата»[ ].

Склонность (может быть, ее следовало бы назвать «рефлексом») приносить в жертву козла отпущения, для того чтобы спасти группу от распада, а себя — от гибели очевидно, составляет основу социальной природы человека. Это означает, что отказ человека приносить в жертву козлов отпущения и его желание распознать и принять собственное положение и положение своей группы, а также свою ответственность и ответственность своей группы перед всем миром стали бы важным шагом на пути к нравственному совершенству, сопоставимым, пожалуй, только с отказом от каннибализма. Я даже полагаю, что в отказе от принципа козла отпущения заключается величайший нравственный вызов, брошенный современному человеку. От его разрешения может зависеть судьба нашего вида. (Томас Сас, "Фабрика безумия")

Желание выместить на ком-то неудачи находило свое религиозное выражение там, где религиозное деградировало до магического. При тоталитарных атеистических режимах это желание использовалось и работало на полную катушку. С этой точки зрения, установившийся для такого каналирования термин "козел отпущения" неудачен, он есть ложная параллель. Козел отпущения в своем изначальном смысле есть искупительная жертва Богу; принесение его в жертву не имело ничего общего с мстительными чувствами; напротив, оно совершалось с чувством раскаяния и благодарности Всевышнему. 

Мне тут спорить не с чем. Козел отпущения у древних евреев был настоящим, с бородой, рогами и копытами. Это было животное, так как человеческие жертвоприношения еврейский бог запретил еще Аврааму.  На козла отпущения возлагали грехи горожан и выгоняли в пустыню. А вот у их современников-соседей эту ритуальную роль выполняли специальные люди. Их не всегда убивали, иногда тоже изгоняли ихз города, что в общем тоже означало смерть. И в современной культуре козел отпущения - это метафора, которая всегда означает какого-нибудь человека. 

Есть укоренившиеся дурные метафоры. "Козел отпущения", как я попытался пояснить,— одна из них.