Все записи
МОЙ ВЫБОР 02:09  /  29.12.16

7845просмотров

Автор Цивилизации

+T -
Поделиться:

Западную цивилизацию в последнее время все чаще называют Иудео-Христианской. Название представляется не слишком удачным: создается впечатление, будто цивилизация была построена иудеями, к которым, на правах младшего партнера, присоединились христиане.

Прежде всего, христианство само по себе уже очень иудео: пророки и апостолы, как и сам Иисус, были, как известно, иудеями, как по духу, так и по плоти. Греческая философия определила тео-логизацию Библии, превращение учения небольшой иудейской секты в мировоззрение, способное захватывать умы и сердца интеллектуалов греко-римской ойкумены. Христианская теология есть греческая, преимущественно платоническая, надстройка над не очень озабоченной концептуализацией, исторической, драматической, мифо-поэтической Библией. Формы христианского богослужения, как и социальные формы религии, также были выработаны за пределами иудаизма, греко-латинским миром. Присутствие иудео в имени цивилизации имело бы смысл, если б иудеи внесли вклад в ее становление, сопоставимый с вкладом христиан.  Ничего подобного, однако же, и близко не было; ни о каком значительном вкладе иудаизма в становление цивилизации, помимо его роли в самом христианстве, говорить не приходится. Да, в конце XIX и начале XX века появилось немало евреев среди крупнейших деятелей науки и искусства, но случись их и больше, не было бы ни малейшего основания для этого иудео: во-первых, к концу XIX века цивилизация уже сложилась, а во-вторых, великие евреи того времени все получили соответствующее образование отнюдь не в иешивах, а в университетах, совсем не иудеями созданных; не говоря о том, что уже их родители не были, как правило, особенно религиозны. Добавка иудео к имени цивилизации есть, очевидно, полный нонсенс— но почему же она тогда получила такое распространение? Не знаю. Мог бы только предположить, что  это случилось как реакция на Холокост, как следствие чувства вины европейцев перед евреями, попытка ее загладить всеми средствами, когда всякое противодействие непомерному прославлению всего иудео было чревато получением весьма неприятного и опасного клейма антисемитизма. Может быть, сыграл роль и определенный антиклерикализм европейской интеллигенции. Впрочем, так ли оно, или дело еще в чем-то, для меня здесь не слишком важно; достаточно показать, что никаких разумных оснований для иудео в названии цивилизации не просматривается ни на йоту.  

Но выдерживает ли критику второе слово в этом названии, не преувеличивается ли тут роль христианства в становлении цивилизации? Современное лицо цивилизации определяется научно-техническим прогрессом; насчет же отношения науки и религии нет более известных истин, чем сожжение проповедника множественности миров Джордано Бруно и церковный суд над отцом науки Галилеем, с довольно тяжелым приговором. Это все общеизвестно и бесспорно. А вот что менее известно широким кругам общественности в отношении связи религии и науки, так это история той институции, где получали образование Бруно и Галилей, университета. Мой опыт общения с коллегами-физиками, особенно российскими, показывает: мало кто знает, что европейские университеты с самого начала создавались и веками поддерживались исключительно Католической Церковью. Не только преподаватели средневековых университетов обладали привилегиями духовного сословия, но и студенты получали статус клириков, что переводило под разбирательство Alma Mater все их возможные гражданские конфликты, частенько не отличаясь от безнаказанности в глазах обычных горожан, порождая тем самым постоянное напряжение между городом и университетом, town and gown. Студенты, вступавшие в монашеский орден, получали возможность бесплатного обучения, проживания и питания. Как всегда, плата за обучение врачей и юристов была высока, но шла она по преимуществу конкретным преподавателям, а не Церкви и даже не университету. Средневековый университет обладал значительными правами автономии, с юридической самостоятельностью корпорации, выборностью своих должностных лиц и определением учебных курсов.

As a community of teachers and taught, accorded certain rights, such as administrative autonomy and the determination and realization of curricula (courses of study) and of the objectives of research as well as the award of publicly recognized degrees, it is a creation of medieval Europe, which was the Europe of papal Christianity. This is shown in the first volume of our history. -

пишет Walter Ruegg в предисловии к четырехтомному исследованию истории европейского университета, A History of the University in Europe: Volume 1, Universities in the Middle Ages. Обучали церковники прежде всего семи свободным искусствам, грамматике, риторике, логике, арифметике, геометрии, астрономии и музыке, а также философии, закону, медицине, теологии. Чему университет не обучал, так это техническим дисциплинам—практически нацеленное образование, сопряженное с разнообразными know how, можно было получить только в гильдиях мастеров и отдельных школах. Общеевропейское единство языка учености, латыни, приводило к здоровой конкуренции университетов за лучших преподавателей и студентов, а общекатолический статус делал организационно нетрудным переход из одного университета в другой.

Роль Библии неоценима в рождении центральной науки современной цивилизации, ее главного двигателя— теоретической физики. Все отцы физики XVII века, от Галилея до Ньютона, были библейскими мыслителями. Таковым же был и великий физик поздней античности Иоанн Филопон, во многом предвосхитивший новации Галилея. О важнейшей роли Библии в становлении науки можно прочесть в книге Геннадия Горелика «Кто изобрел современную физику?» и в моем недавнем обсуждении Вопроса Нидема.

Даже если бы цивилизационная роль католицизма ограничивалась одними лишь общеобразовательными школами и университетами, эта церковь уже заслуживала бы высочайшего почтения как матери Западной цивилизации. Но роль этим не ограничивалась. Если вспомнить, какая институция была заказчиком самых смелых архитектурных проектов, реализовавшихся в великолепнейших соборах, до сих пор составляющих главные достопримечательности Европы, то не будет преувеличением сказать о питании Церковью архитектурного искусства, а, стало быть, и требующейся математики, инженерии, и да, этого особого изобразительного искусства самого по себе. Надо ли говорить, что вплоть до эпохи Просвещения основным заказчиком живописи и музыки была тоже Церковь, Католическая, а затем и ответвившиеся от нее протестантские? Но и это еще не все.

Христианское учение в основе своей глубоко свободолюбиво и демократично. Иисус был всего лишь сыном плотника, не имевшим никаких высоких покровителей, и был распят между двумя бандитами. В своем общении он не делал разницы между социальными слоями, будь перед ним всеми почитаемый член Совета, всеми ненавидимый сборщик налогов для оккупантов, блудница или римский офицер. Для него было важно другое, чтобы ум и сердце человека не были заблокированы для любви к Богу. Вселенская открытость Христа воплотилась в Его вселенскую, кафолическую, церковь, где не должно быть разницы между сословиями, языками и национальностями.  Да, средневековая Европа была сословным обществом, с сословным правом, но в самом ее сердце всегда жило убеждение, что по божьей правде люди— братья, и перед Богом равны. В конечном счете, эта идея, хоть и не только она, разломала сословное общество, приведя к торжеству универсального права. Она же уничтожила последние очаги рабства в Америке. Речь не о том, что из христианского учения как-то автоматически следуют права и свободы. В истории вообще автоматически мало что следует. Речь о том, что дух Евангелия несовместим ни с какими формами угнетения. Там, где Церковь сохраняла достаточную независимость от светской власти, как это было в целом на Западе, она представляла собой источник образования и гражданских свобод. Да, средневековые свободы Запада отличались от их современного состояния, но важно другое, важно то, что они намного превосходили свободы в тех странах, где церковь оказывалась подчиненной власти, как в Византии, Московии, Российской Империи. В последних случаях она теряла свою соль, свободу, в значительной степени превращаясь в идеологический департамент администрации.

Наконец, нельзя не отметить еще один важнейший аспект католицизма: его настойчивость на необходимости регулярных исповедей. Поставленный перед регулярной необходимостью осознания конкретности греха, человек, будь он принцем или нищим, получал задачу рефлексии, которая и выковывала европейское человечество век за веком.

Пятнадцать веков назад Запад представлял печальное зрелище: старая цивилизация рухнула под нашествием варварских племен, ее последние очаги сохранялись лишь внутри стен католических монастырей и церквей, чьи обитатели были вооружены лишь словом божьим и некоторой латинской ученостью. Но это зерно, зерно Церкви, не только не пропало, но с течением веков из него проросло великолепное древо уникальной, самой фантастической из всех бывших до сих пор, цивилизации. Именно Церковь и создала цивилизацию, все основные компоненты Запада были поставлены католицизмом и его реформистскими ветвями.

Западная цивилизация никогда не была, разумеется, раем, а ее церковь не составляла исключительно сообщество святых; были и войны, и религиозные войны, и пытки инквизиции, и дурные первосвященники. Все это было, но где подобных вещей не было? Человек, как учит Церковь, существо греховное, падшее, чья склонность ко злу есть теневая сторона божественной свободы, движения к благу и соединения с Богом. Церковь Христа есть и Церковь его греховных последователей, не говоря уже о конформистах, карьеристах и демагогах, массами примыкающих к любому учению, лишь только оно наберет силу. На мой взгляд, масштаб цивилизаций, как и личностей, задается прежде всего их вершинами. А раз так, то первостепенное значение имеют как великие достижения прошлого, что были синтезированы Западом и усилены им, так и его собственные прозрения, открытия, изобретения, творения. Потребовалась примерно тысяча лет, чтобы Запад вернул утраченное в катастрофе великого переселения народов античное наследие, философию, математику, естествознание, инженерию, политологию. Эта мудрость не просто вернулась, обретя место в книгохранилищах и учебных курсах. Греческая мысль воскресла на Западе с новой мощью, была переосмыслена и невероятно усилена. Что же ценного нашел средневековый католический клирик в греческой математике, зачем она была переведена на латынь, введена в курсы средневековых университетов, где, напомню, не нашли себе место никакие инженерные и технические дисциплины? Думаю, для этого есть только одна причина: клирики увидели в математике ту же ценность, что и ее поклонники античности: совершенство божественной мысли. Античные теоремы о несоизмеримости диагонали квадрата с его стороной или о бесконечности множества простых чисел не могут не вызывать восхищение у всякого хоть мало-мальски восприимчивого к математике человека. Если этот человек наделен еще и религиозным чувством, то два восхищения соединяются в одно.  

Трагический опыт прошлого века показал, к чему приводит массовая утрата веры. Чемпионы дехристианизации, Германия и Россия, оказались и чемпионами дегуманизации. И это не было случайным совпадением. Уже в позапрошлом веке чуткие умы видели надвигающуюся катастрофу. Процитирую лорда Джонатана Сакса, философа, до недавнего времени бывшего главным раввином Британского Содружества Наций:

В своих поздних работах Ницше пояснял снова и снова, что потеря христианской веры означает отказ от христианской морали. Нет больше "возлюби ближнего твоего, как самого себя", есть только воля к власти. Нет больше "ты не должен", есть только жизнь по закону природы: власть сильных и устранение слабых. «Говорить о праве и бесправии самих по себе лишено всякого смысла; сами по себе оскорбление, насилие, эксплуатация, уничтожение не могут, разумеется, быть чем-то "бесправным", поскольку сама жизнь в существенном, именно в основных своих функциях, действует оскорбительно, насильственно, грабительски, разрушительно и была бы просто немыслима без этого характера». Ницше не был антисемитом, но есть места, в его творчестве, которые подходят близко к обоснованию Холокоста. Это не имело ничего общего с ним лично, но все с логикой Европы, теряющей свою христианскую этику. Уже в 1843 году, за год до рождения Ницше, Генрих Гейне писал: «В Германии будет разыграна пьеса, в сравнении с которой французская революция покажется лишь безобидной идиллией». «Христианство — и в этом его величайшая заслуга — несколько ослабило эту грубую германскую воинственность, но искоренить ее не смогло, и если когда-либо сломится обуздывающий талисман, крест, то вновь вырвется наружу дикость древних бойцов, бессмысленное берсеркерское неистовство, о котором так много поют и рассказывают северогерманские певцы». Ницше и Гейне говорили об одном и том же. Исчезнет иудео-христианское отношение к жизни как к святыне, и ничто не будет сдерживать злых людей, когда им представится шанс и повод.

Будучи зерном цивилизации, церковь содержит и свое супер-зерно: Иисуса Христа, культом божественной личности которого она и является. Как это ни тривиально звучит, христианская церковь есть церковь именно Иисуса Христа. Вся ее духовная сила, смысл, вдохновение, мудрость, харизма, притягательность, парадигма— вся в Нем. Он не только ее создатель, Он ее действующий живой Дух. Но коли цивилизация создавалась Церковью, а Церковь— Христом, то получается, что Иисус Христос есть автор именно Христианской цивилизации, более точного имени у которой и быть не может.   

Но верно тогда и обратное: утрата живой связи с божественной личностью Христа, став массовым явлением, есть утрата цивилизацией ее сердцевины, генетического кода, самой себя. Без Христа христианская этика теряет небесное основание, низводится до предмета моего произвольного выбора. Выбор работника ГУЛага или пропагандиста Министерства Правды оказывается на равных с выбором святого: кому что нравится. Один судья был убит мафией за правосудный приговор, другой был ею вознагражден за надругательство над правосудием: каждый поступил как хотел; раз истины нет, всякое суждение о правоте или злодеянии есть не более чем условность. Цивилизация держится на определенных ценностях и святынях, утрата которых обществом ее уничтожает. Гуманизм, права человека, справедливость укоренены в христианстве через любовь к Богу и доверие Ему. Ослабление этой связи, ре-лигии, приводит к эрозии этических и социальных следствий, вытеснению их культом Большого Брата и мафиозной этикой. Эти опасности не надуманны: они работают на полную катушку в России и нарастают на Западе—и в Америке, и, особенно, в Европе.

… as a serious cultural force, inspiring us to live well, religion is a pale shadow of its former self. Even as a nonbeliever, this strikes me as a truly profound loss. So we lack both the education and the cultural strength to resist enslavement both to our passions and to our government, пишет философ Ларри Сэнгер, один из основателей Википедии.

Все эти мысли захватывали меня во время всенощной рождественской службы в величественном католическом соборе Свв. Ап. Петра и Павла в чикагском пригороде Нейпервилле, где я живу. Готическое величие собора, мощь органа и хора, задавали странный контраст прискорбным изображениям последних часов жизни Иисуса, расположенным вдоль стен храма. Картины показывали молодого человека, согбенного тяжестью громадного креста, падающего снова и снова, избиваемого стражей, с трудом подымающегося, распинаемого. Молодой человек совершенно одинок, если не считать его несчастной матери и еще двух-трех людей, снимающих его отмучившееся мертвое тело с креста. Надрывающая сердце история, навевающая печальные мысли о роде человеческом. Но эта история со счастливым концом. Никто из любивших его и убитых горем не ждал воскресения, оно явилось, как гром среди ясного неба. И все же, на то могла быть у них пусть и слабая надежда; некоторые из них видели чудеса, что он творил. Но вот о чем никто, абсолютно никто, не мог иметь ни малейшей догадки: распятый между двумя бандитами бездомный проповедник странного Царствия Небесного пока что едва лишь начал свою большую  работу на тысячелетия вперед: созидания новой цивилизации, своей цивилизации, самой фантастической, не похожей ни на одну из бывших до тех пор. Будущее этой цивилизации зависит от нас, от нашей с Ним связи, ре-лигии, основанной на доверии и любви.  

Комментировать Всего 52 комментария

Западную цивилизацию правильно называть протестантская. Если брать весь христианский мир, то его тоже можно рассматривать как суперцивилизацию, но следует четко различать все конфессиональные составляющие - это разные цивилизации и их циклы четко различаются.

Что касается названия - иудео-христианское - то оно ни к чему не приложимо. Есть понятие Авраамические религии - так же можно говорить об Авраамическом мире. Во времена расцвета арабского халифата это было особенно наглядно.

"следует четко различать все конфессиональные составляющие"

Переплетение между католическими и протестантскими странами Запада очень велико, Айрат. Даже и до образования ЕС оно было таковым, а уж после— и говорить нечего. Наука, техника, искусство, бизнес, политика— очень переплетено везде. Нет никаких отдельных католических и протестантских циклов, только общеевропейские и общезападные.  

Алексей, переплетение, безусловно, имеет место быть. И бог один и ареалы конфессий не всегда совпадают с государственными границами, да и соседи все же по Европе.

Но, экономическое различие очень наглядно. Погуглите экономический марафон религий (я ссылку давал неоднократно  - быстро не нашел). По циклам я также давал подробный разбор. И показывал, что история развития науки полностью соответствует этим циклам.

"Погуглите экономический марафон религий "

Графики с комментариями внизу, Айрат.

Миша выставил на своем ФБ вот это эссе, которое перекликается с твоими выводами. 

В частности, автор говорит "Возьму на себя смелость утверждать, что этот логический принцип дуализма сущего и должного (фактов и норм) является единственной общей теоретической основой всех тех социально-политических доктрин, которые принято относить к либерализму. Либеральная идеология отличается от идеологий иного типа не своим содержанием, а последовательным соблюдением формально-логического принципа невыводимости должного из сущего, норм из фактов."

Иными словами, "должное", т.е. добро, оказывается совершенно относительным, впрочем, как и такие понятия, как красота. 

Эту реплику поддерживают: Сергей Любимов, Алексей Буров

Да, спасибо, что напомнил об этой статье, Алеша. Я согласен с подразумеваемым тобой возражением ее автору. Должное теряет свою силу, если перестает быть видимым как сущее. Платон был прав, назвав терминус Благом. Должное не может быть не завязаным на сущее, не составлять с ним одно, и оставаться при этом должным. Платон и Кант были правы.

Отцы-основатели США понимали связь сущего и должного не так, как А. Бродский. Должное они выводили из сущего.

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

"Посох", О. Э. Мандельштам

Посох мой, моя свобода —

Сердцевина бытия,

Скоро ль истиной народа

Станет истина моя?

Я земле не поклонился

Прежде, чем себя нашел;

Посох взял, развеселился

И в далекий Рим пошел.

А снега на черных пашнях

Не растают никогда,

И печаль моих домашних

Мне по-прежнему чужда.

Снег растает на утесах,

Солнцем истины палим,

Прав народ, вручивший посох

Мне, увидевшему Рим!

Эту реплику поддерживают: Anna Bistroff, Эдуард Гурвич, Алексей Буров

Слишком могущественны те земные силы, что стремятся уничтожить свободу, чтобы она могла оставаться без укорененности на небесах. 

Эту реплику поддерживают: Anna Bistroff

На небесах - да. У Бога все связано со всем. Но это у Бога!  А в дольнем мире стыковка должного с сущим без жульничества (хорошо, если только интеллектуального) не проходит. 

Должное, видимое как сущее, обретает эйдетическую достоверность. Но последняя иной природы, нежели "выводная".

А что такое "выводное", Борис? Даже физическая теория не выводится из фактов. Сущее же не только больше фактического, но и теоретического. "Аз есмь Сущий".

Да, пожалуй, Вы правы. У автора статьи, на которую сслыается Михаил, есть одна неточность: сущее он ограничивает "земным" порядком вещей. Из него должное таки не выводится. Но если сущее понимать не натуралистически, тогда другое дело. Необязательно даже упоминать Бога - достаточно во внимание принять бытие культуры как системы норм, т.е. долженствований.

"Необязательно даже упоминать Бога - достаточно во внимание принять бытие культуры как системы норм, т.е. долженствований."

Не соглашусь, Борис. В той мере, в какой я принимаю, без критического анализа, нормы культуры, я ее слепой раб, а не свободный человек. Свободное принятие норм может быть только от Бога, в философском и религиозном удостоверении. 

А. Бродский обращает внимание на логику и синтаксис высказываний, спорить с ним (а также с перечисленными им мыслителями) имеет смысл на этом же языке, полагаю, Алеша: 

"Итак, софисты, Аристотель, Юм, Мур, а также многие другие мыслители прошлого и настоящего утверждают, что нет никакой возможности совершить логический переход от утверждений о сущем к утверждениям о должном, от дескриптивных (информативных) суждений к суждениям прескрептивного (предписывающего) характера.

Это — не «точка зрения» Юма или Мура, с которой можно спорить, а логический закон, столь же непреложный, как законы природы. В философском плане этот логический закон говорит о том, что ценности и нормы не являются чем-то объективным и что выражающие их суждения не могут быть ни истинными, ни ложными. Иными словами, ни Природа, ни История, ни Бог не говорят нам о том, что и как мы должны делать. Нормы, ценности и цели создаются нами самими, и мы сами несем за них полную ответственность.

Возьму на себя смелость утверждать, что этот логический принцип дуализма сущего и должного (фактов и норм) является единственной общей теоретической основой всех тех социально-политических доктрин, которые принято относить к либерализму.

Либеральная идеология отличается от идеологий иного типа не своим содержанием, а последовательным соблюдением формально-логического принципа невыводимости должного из сущего, норм из фактов. Все остальные идеологии — как правого, так и левого толка — в той или иной степени склонны обосновывать свои цели и ценности с помощью определенной картины мироздания. Это относится и к идее демократии, которую в наши дни часто отождествляют с либерализмом. Для социал-демократических или социалистических идеологий характерны утверждения вроде: «Все люди от природы равны. Следовательно, надо бороться за равенство». На самом деле, даже если признать, что утверждение «Все люди от природы равны» истинно (что, ра­зумеется, спорно), то из этого вовсе не следует, что надо бороться за равенство, так же как из утверждения «В кабинете стоит кресло» вовсе не следует, что на это кресло непременно надо усесться.

В этом смысле либерализм вообще не может быть отнесен к разряду «идеологий» в том же смысле, в каком мы называем идеологией коммунизм или фашизм, евразийство или негритюд. Все эти идеологии претендуют на истинность своих высказываний, тогда как либерализм претендует лишь на их логическую правильность, что далеко не то же самое, что истинность.

Не случайно как правые, так и левые идеологии испытывают к либерализму непреодолимую ненависть и часто объединяются в своей борьбе с ним. К. Поппер справедливо отмечал, что «философия, представляющая собой попытку преодоления дуализма фактов и норм и построения некоторой монистической системы, созидающей мир из одних только фактов, ведет к отождествлению норм или с властвующей ныне, или с будущей силой».[5] Либерализм представляет собой прямую угрозу этим силам, так как подрывает важнейшее средство их легитимации — веру в истинность постулируемых ими утверждений."

Миша, мои претензии к тексту А. Бродского — в его выхолащивании категории сущего. Религиозное созерцание у него выведено за скобки, Бог редуцирован до сугубо рационалистического принципа. Такой "Бог" действительно бессилен дать нормы: мало ли какие принципы где заложены, пусть и высшие, мне они, как принципы существующего, еще ничего не диктуют. Но открывшийся Моисею как Сущий дал заповеди не как теоретическая схема, а как живой Бог. 

У него не то чтобы выхолащивание, а редукция к натурально/предметно сущему. И, кстати, снабжение народа заповедями согласуется с тем, что из такого сущего должное само собой не следует.

Редукция, выхолащивание, объективация. Бог заповедует должное только как Ты, не как Он, и уж тем более, не как это; различия, судя по тексту, А. Бродским не понятые. 

Ну, конечно, Алеша,  А. Бродский недопонял, выхолостил, а с ним и софисты, и Аристотель, и Юм, и Мур, и многие другие мыслители . Зато ты полон до краев мистической спермой и прямым любовным доступом к Богу живому ;)

Переход на личности и площадная лексика не приветствуются. 

Не на чем не основанный, кроме твоей субьективной субъективности  упрек А.Бродского  в "выхолащивании", то есть кастрации, является таким же "переходом на личности". Что касается "площадной лексики", то ханжеству твоему нет предела, Алеша. Вот цитата, из статьи о раннем христианстве в Вики (не лезу в Бёме, Сведенборга и Розанова, а мог бы) :  "Как в языческих религиях, так и в учениях философов есть крупицы истины, и не только вследствие заимствований у Моисея, но и в силу однородности разума человеческого разуму божественному: всем людям внедрено «семя Слова» божественного (sperma logou emphyton; ср. учение о создании человека по образу Божию)."

"упрек А.Бродского  в "выхолащивании", то есть кастрации, является таким же "переходом на личности"."

Нет, о личности Бродского я не сказал ничего, говорю лишь о том, что он сделал с философской категорией. Это разговор по существу, в отличие от твоего развязного перехода на личность.

Моя реплика и комментарий к ней - абсолютно по-существу и бьют точно в цель.  Аргументы Бродского ты абсолютно проигнорировал, зато, задействовав (мягко говоря)  свою субъективность, приписал ему выхолащивание, то есть кастрацию. Когда же этот переход на проблемы оплодотворения вернулся к тебе, ты говоришь о площадной лексике (хотя "сперма" - слово не имеющее к площади никакого отношения, зато имеющее отношение  к философии, теологии, как ясно из моей цитаты,  и к медицине)  и о развязности. Никто, впрочем, не удивлен.

Ни развязность, ни переход на личности в моем блоге не приветствуются. Если будешь готов к уважительной беседе по существу, приходи. 

Мне удалось связаться с автором. Дискуссия, по его признанию, ему интересна, но сам он участвовать отказался, мотивируя тем, что к Вашим комментам ему добавить нечего. Зато дал ссылки на другие свои труды на сходную тему  http://iphras.ru/em1.htm  http://iphras.ru/em_16_1.htm Второй текст Вам, полагаю, будет особенно интересен.

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

"We hold these truths to be self-evident: that all men are created equal; that they are endowed, by their Creator, with certain unalienable rights; that among these are life, liberty, and the pursuit of happiness. "

"Мы исходим из той самоочевидной истины, что все люди созданы равными и наделены их Творцом определенными неотчуждаемыми правами, к числу которых относятся жизнь, свобода и стремление к счастью."

Можно ли сказать, что отцы-основатели по склонности сердца, своей волей решили признать за истину то, что здесь сказано? Подумали, поанализировали, решили, что им нравится, что народу это будет полезно, политически, скорее всего, выигрышно, и заявили? Нет, они говорят нам иное. Истина самоочевидна, священна, неразрывно соединяя в себе сущее и должное. Этот текст имплицирует личный религиозный опыт, откуда и его сила. Пророческая сила, в точном смысле этого библейского слова. Те же, кто думает, что либерализм может обойтись без религиозного опыта, как то так сам собой установится и без религиозного корня устоит, не понимают ни уроков истории, ни души человеческой.  

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Миша, в твоем утверждении "ценности и нормы не являются чем-то объективным и что выражающие их суждения не могут быть ни истинными, ни ложными. Иными словами, ни Природа, ни История, ни Бог не говорят нам о том, что и как мы должны делать. Нормы, ценности и цели создаются нами самими, и мы сами несем за них полную ответственность," последняя фраза не следует из всего предыдущего.

Какую ответственность мы можем нести за то, что не является ни истинным, ни ложным? В какой форме она может прийти? Ответственность ведь есть либо награда, либо наказание, не так ли? Если мы в той или иной форме несем наказание, то ценность ложна, если награждаемся, то она истинна. 

Я вполне согласен  с тем, что ценности не вытекают из фактов, никакая наука не может нам сказать, что хорошо, что плохо. Ценность это то, что мы ценим, основано на влечении сердца, которому не прикажешь. Но из этого вовсе не следует, что нет ложных или истинных ценностей. Об этом мы говорили много раз. 

Алеша, пока Миши нет, я позволю себе слегка прокомментировать твой пост. Написанное Мишей, как ты, м.б. упустил, есть почти одна большая цитата А. Бродского, включая и те слова, к которым ты адресуешься как к собственно мишиным. Правда, сходные вещи Миша и от себя ранее неоднократно говорил, так что не думаю, что ты уж слишком ошибся. Насчет несения ответственности, атеистические гуманисты обычно указывают на ту боль и радость себя и других, которые приходят как следствие их выбора. Ответственность, о которой они говорят, это соучастие в боли и радости, сознание вины в первой и счастья во второй. А поскольку боль и радость часто бывают вместе, их взвесить нельзя, то и получается, что истины нет. 

И последнее, насчет того, что ценности "основаны на влечении сердца". Я только что пытался показать, что это не вполне так. Да, есть ценности, которые не более, чем влечения моего особого сердца. Но есть, пусть и не у всех, высшие ценности, которые более, чем влечения сердца; они есть прозрения самоочевидных божественных истин, не оставляющие нашим влечениям никакой свободы, и не воспринимаемые, как индивидуальное; они столь же безусловны, как законы природы, см. мой пример с Декларацией Независимости. 

К сказанному стоит кое-что добавить. 

Хорошо, отцы-основатели увидели либерализм как самоочевидную божественную истину сразу сущего и должного, и провозгласили ее со всей пророческой несомненностью. Но воплощение этой истины требовало и еще кое-что: резонанса ее в душах сограждан, их критической массы. Резонанс должен был быть достаточно силен, требовалась готовность умереть ради истины. Просто теплохладной склонности сердца тут было совершенно недостаточно. У граждан, их достаточного числа, должна была быть та же несомненность божественной истины, что и у отцов-основателей; без этого ничего бы не вышло, бунт колоний был бы легко подавлен. Таким образом, рождение новой либеральной страны оказалось возможным благодаря мощному религиозному духу не только отцов-основателей, но и достаточного числа простых граждан северо-американских колоний британской короны. Но мой тезис еще больше. Не только установление либерализма требует такого духа, но и его удержание. Утрата духа будет неизбежно приводить и к эрозии, диффузии, гибели его детища, воплощения, фенотипа— социального порядка. 

По Канту, оно причастно "царству свободы" - но из того никак не следует его относительность. 

романо-германская цивилизация?

В ФБ Аркадьева, Владимир Емельянов: "Либерализм существует не в христианской, а в романо-германской цивилизации. И только в ней. Попробуйте найти либерализм у христиан Ближнего Востока или Африки."

По факту справедливо. Западная цивилизация, где либерализм появился и утвердился, и есть по преимуществу романо-германская. И все же не соглашусь. Либерализм берет свои силы из ценности свободы: свободы мышления и организации жизни. Либерализм и есть политическое воплощение этой ценности. Но откуда черпает силу эта ценность, отчего она ценна? Из-за романо-германских генов, что ли? Нет, ее сила— в христианстве, в в учении о человеке как сыне божием. Хорошо, но почему же тогда не "найти либерализм у христиан Ближнего Востока или Африки."? Почему в России с ним много хуже, чем на Западе? Не может ли так быть, что романо-германские народы по своей природе более восприимчивы к свободе, склонны ее более ценить, чем прочие? А как же тогда Третий Рейх, диктатуры Муссолини и Франко? Куда вдруг пропало романо-германское свободолюбие? Нет, никак не соглашусь с Емельяновым. Да, распространение христианского учения еще совершенно не гарантирует расцвет свобод. Но вот его утрата означала до сих пор и их утрату, притом катастрофическую.

Не только романо-германцы могут утратить ценности свободы, но и другим народам, не романо-германским, путь к либерализму не закрыт. Либеральной не менее романо-германцев была средневековая Речь Посполита. В XIX веке Россия прошла громадный путь к утверждению свобод, плодом которых и была русская культура того столетия, литература и философия эмиграции, физика и математика советского периода. Да, российский путь закончился тоталитарным срывом, перешедшем в мафиозное болото. Но разве отсюда следует бесперспективность дальнейших усилий? А ведь принять на веру романо-германское генетическое объяснение либерализма— значит списать все прочие народы в исторически бесперспективные.   

Корреляция конфессия-GDPpc совершенно прозрачна

Показаны бывшие части СССР, соцстраны и единственная православная страна, избежавшая коммунизма. 

То же, для ведущих стран

За исключением Греции, корреляция конфессия-GDPpc весьма слаба, если и имеется.

К чему эти графики?

Данная статья не посвящена экономике, но экономическое развитие есть показатель общего успеха страны, ее творческого раскрытия, энергетики, трудолюбия, порядочности, способности граждан к кооперации, гражданских свобод. 

Выводы я бы сделал такие. 

0. Тоталитарное наследие— главный фактор торможения внутри христианских стран. Несмотря на прошедшие четверть века после краха тоталитаризма, лучшие из пост-коммунистических стран едва дотягиваются до самых отстающих из тех, кто избежал коммунизма. Думаю, дело здесь прежде всего в долгосрочном подавлении тоталитаризмом творческого духа народа: уничтожении и выдавливании из страны лучших людей, насаждении рабской парадигмы мышления, усиления тяги к патронажному государству и мафиозной этики.

1. Внутри христианских стран, православие есть фактор торможения. Почему так, можно обсуждать, но мне представляется очевидным, что дело здесь не в тонкой разнице догматик, не в filioque, а в том, что конфессиональная разница сама по себе служит препятствием. Кроме того, во всех православных странах основная церковь есть традиционная духовная монополия, с сильной ассоциацией на патриотизм. Такая монополия весьма способствуют патронажному государству и мафиозности, то есть стагнации. 

2. А как же Япония и Корея, спросите вы? У них-то конфессиональная разница с Западом куда больше, а вошли они в группу лидеров (Корея сейчас рядом с Японией). Дело в том, что эти страны изрядно поступились своими традициями, приняв в себя семя Запада, западное понимание свобод, западное образование. Они, можно сказать, есть гибриды, восточные дерева с успешно привитой западной ветвью. 

3. Разница между католиками и протестантами не слишком выражена. В самой успешной Швейцарии более трети населения— католики. Весьма успешные Австрия и Ирландия— католичекие страны. Самые неуспешные из успешных, Франция, Италия, Испания и Португалия — тоже католические. Разброс между католическими странами заметно выше, чем между протестантскими. И в среднем, наверное, у протестантов этот параметр получше. Но это уже "тонкая структура".

PS

Слова "католическая" и "протестантская" в отношении стран мной используются с отсылкой к их традиционным конфессиям. За последние десятилетия доля внеконфессионального населения в странах Запада очень возросла и продолжает расти ("бедные верующие", агностики, атеисты).

Что значит трансцендентность Творца? Популярное объяснение XIII в.

Бог измеряет размер Вселенной. Жаль, не написали, сколько получилось  :)

Bible of St Louis 

Отсюда:

Wagner, Roger; Briggs, Andrew (2016-02-25). The Penultimate Curiosity: How Science Swims in the Slipstream of Ultimate Questions (Kindle Location 3566). OUP Oxford. 

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Для себя, Алексей, вытащил главным Ваш вывод:  "На мой взгляд, масштаб цивилизаций, как и личностей, задается прежде всего их вершинами." Очень  полезный  обзорный материал, включающий Ваш взгляд и собственный опыт.  Как-то выдалось тихое и спокойное утро. Прочитал на одном дыхании. До чтения комментариев с пугающими графиками:) ещё дело не дошло. Но спасибо. С наступающим Новым годом. И с самыми наилучшими пожеланиями Вам и Вашему на зависть сведущему собеседнику, Алексею Цвелику.

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik, Алексей Буров

Дорогой Эдуард, рад, что Вам понравилось, спасибо за добрые слова. Вас также, с наступающим Новым Годом; всех благ Вам!

Эту реплику поддерживают: Эдуард Гурвич

С праздником Обрезания Господня, дорогие товарищи по разуму и чувству!

Сегодня, когда “Circumcision of Jesus” [Обрезание Иисуса]  отмечается всем католическим миром и частью православного, - самый подходящий момент, чтобы обсудить правомерность выражения «Иудео-Христианская цивилизация». Соглашаясь с инициатором этого обсуждения в том, что эпитет не очень правомерен, я не согласен с простым обрезанием его и думаю, что эпитет должен быть заменен полностью. Но не потому, что евреи сыграли недостаточно значимую роль в истории, а из-за того, КАК ИМЕННО ИСТОРИЧЕСКИ роль этого малого народа оказалась столь велика.

На мой взгляд, исторически адекватное название нашей цивилизации - «Библейская». Ее историческая реальность начала проявляться лишь в 16 веке, когда текст Библии стал главным общим элементом разнообразных романских, германских, финно-угорских и славянских культур. Это произошло благодаря изобретению книгопечатания и Реформации.

Первые проявления формирующейся Библейской цивилизации  - Аугсбургский религиозный мир (1555) и Вестфальский мир (1648), которые  уравняли в правах католиков и протестантов, тем самым возрождая религиозную свободу первых веков христианства.

Совершенно не случайно именно в эту эпоху, спустя 16 веков после возникновения Христианства, родилась современная наука и распространилась затем ЛИШЬ в пределах этой цивилизации. И затем начался мощный прорыв технического и социального развития Европы.

Осознание и осмысление Иудео-Христианской общности пришло гораздо позднее.  И до сих эта общность не очевидна не только для инициатора этого обсуждения, но и для совсем иных (не думаю, что симпатичных ему) наблюдателей, см., напр., «The Absurdity of the Phrase 'Judeo-Christian'».  

По словам священника РПЦ Георгия Чистякова (1953-2007): «Без Ветхого Завета Евангелие понять невозможно», «без Ветхого Завета Новый теряет всякий смысл», но это может показаться лишь литературной общностью. А для социальной истории важнее всего общность представлений о человеке и мире, - представлений, которые живут в сознании существенной части общества.

Согласно Oxford English Dictionary, выражение «Judeo-Christian» в смысле:

«Designating those religious, ethical, or cultural values or beliefs regarded as being common to both Judaism and Christianity; of, relating to, or holding these shared values or beliefs»

использовалось уже в 19 веке. Самый ранний пример, зафиксированный словарем, датирован 1881 годом.

В 1884 году, на другом конце Европы, философ Вл. Соловьев предложил свое понимание иудео-христианской истории :

«Взаимные отношения иудейства и христианства в течение многих веков их совместной жизни представляют одно замечательное обстоятельство. Иудеи всегда и везде смотрели на христианство и поступали относительно его согласно предписаниям своей религии, по своей вере и по своему закону. Иудеи всегда относились к нам по-иудейски; мы же, христиане, напротив, доселе не научились относиться к иудейству по-христиански».

Упомянув начавшиеся еще в 13 веке «единичные попытки … выдающихся деятелей и мыслителей христианского мира» проявить истинно христианское отношение к иудейству, он увидел в них «начало того истинного разрешения еврейского вопроса, которое уже предсказано ап. Павлом в Послании к римлянам (гл. XI)».

Соловьев верил «в грядущее соединение дома Израилева с православным и кафолическим христианством на общей им теократической почве» и подкрепил свою веру ссылкой на недавнюю речь епископа Херсонского и Одесского Никанора «о теснейшем родстве между ветхозаветной и новозаветной религией» и так передал главную мысль этого выступления:

«Мы должны быть едино с иудеями, не отказываясь от христианства, не вопреки христианству, а во имя и в силу христианства, и иудеи должны быть едино с нами не вопреки иудейству, а во имя и в силу истинного иудейства. Мы потому отделены от иудеев, что мы еще не вполне христиане, и они потому отделяются от нас, что они не вполне иудеи. Ибо полнота христианства обнимает собою и иудейство, и полнота иудейства есть христианство.”

Кто же такие эти «не вполне христиане»? В докладе  1891 года Соловьев назвал их мировоззрение «средневековым» и объяснил, что перелом истории произошел в 4 веке, когда Римские императоры сделали христианство государственной религией. Тогда «к христианству привалили языческие массы не по убеждению, а по рабскому подражанию или корыстному расчету. Явился небывалый прежде тип христиан притворных, лицемеров. Он еще более размножился, когда при Феодосии, а окончательно при Юстиниане язычество было запрещено законом и, кроме разбросанной горсти полутерпимых евреев, всякий подданный греко-римской империи принудительно обязывался быть христианином под страхом тяжких уголовных наказаний». 

С тех пор люди, называвшие себя христианами, оставались в основном язычниками в магически понимаемых декорациях христианских обрядов и догматики. И вели себя соответственно. Духовная свобода христианства первых трех веков, живое разнообразие мнений и соревнование идей, стали подавляться «административным ресурсом». Забыто было апостольское наставление  «надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные». Укреплялись и рушились вертикали административной власти,   клеймилось и подавлялось разномыслие.

Немногие выдающиеся мыслители христианского мира продолжали участвовать в эстафете развития религиозной мысли и при этом читали и античных и еврейских и арабских авторов, но до 16 века – до начала Нового времени - это был лишь тонкий ручеек, не влияющий на ход истории.  Интереснейший и загадочный «подземный» источник, вышедший на поверхность в Новое время – так называемое «Возрождение 12 века», когда особые климатические и социально-политические причины сделали Окситанию (район на юге нынешней Франции, на севере Италии и Испании) местом возникновения многозначительных культурных новаций: литературы на живом разговорном (старопровансальском) языке, включая поэзию трубадуров и первый перевод библейских текстов, и религиозного движения вальденсов, считающегося истоком идей Реформации.

После возникновения государства Израиль, иудео-христианские связи приобрели совершенно новые измерения. Об этом интересно рассказано в недавней радиобеседе «С христианской точки зрения. Христиане и Израиль». 

Гена, называть Западную цивилизацию Библейской было бы неудачно, поскольку такое название полностью игнорирует вклад греческой мысли, античного и средневекового искусства, совсем не библейского происхождения. Содержание средневековых университетских курсов, за исключением теологии, имело отношение не к Библии, а к греко-римскому наследию. Да и теология, как логия, была по преимуществу греческой, а позже и латинской. Западная цивилизация есть великий синтез, а не только Библия.  

Эту реплику поддерживают: Сергей Кондрашов

В чём главное отличие Евро-цивилизации от от других?

Всякая цивилизация – синтез заимствований и собственных изобретений. Греко-римляне заимствовали из Финикии, Египта и Вавилона. Исламский мир освоил греко-римское наследие гораздо раньше, чем Европа. И, наконец, Запад освоил-присвоил многие важные новации Востока: бумагу из Китая, цифры из Индии, комментарии Аверроэса к Аристотелю…

Подыскивая адекватное название для цивилизации, надо, полагаю, думать о главном ее отличии от других. Такое отличие Евро-цивилизации я вижу в ее мощном отрыве - научно-техническом и социально-политическом, который начался в 16-17 веках. Причину этого отрыва я вижу в социально-культурном «допинге», возникшем именно тогда, на 16-ом веку существования христианства, как идейного учения («оязыченного» двумя средневековыми церквями). Только в Новое время текст Библии реально стал активным общим текстом столь разных культур, как итальянская и скандинавская, введя во все евро-культуры общие образы, идеи и, самое наглядное, идиомы. Мой любимый пример – ветхозаветное выражение «козел отпущения», вошедшее, начиная с 16 века, во все евро-языки, хотя никакого христианского смысла в нем не было. Воздействие текста Библии несравнимо по социально-культурному значению с античной литературой, значимой лишь для очень узкого слоя образованных людей.

Если же говорить именно об этом элитарном слое, то богатство античного наследия заработало в полную силу лишь на основе библейских «аксиом» - представлений о свободе человека и о познаваемом мире, созданном для божественной миссии Человека. Без этих аксиом великий Платон дал идеальный проект тоталитарного государство, а все античные демократии уступили место диктатурам.

Поэтому я и думаю, что самое точное название нашей цивилизации – Библейская. Важно, что это название не цепляется за какое-то конкретно-догматическое истолкование Библейских книг. Сама же эта Книга книг открыта для разноверующих и неверующих.

Когда в начале 2000-х годов обсуждался проект Евро-Конституции, одну из причин его провала на европейских референдумах видели в том, что там не было сказано о христианских корнях Евро-цивилизации и все религии объявлялись равноправными. Это было неприемлемо и для библейских теистов и для убежденных атеистов-антиклерикалов. Вполне допускаю, что если бы в преамбуле Евро-конституции упоминалась самая влиятельная КНИГА Евро-истории (по воздействию на языки, литературу и искусство стран Европы), это было бы принято благосклонно и теми и другими, потому что это попросту исторический факт. Который и заслуживает предлагаемого названия – Библейский.

"Воздействие текста Библии несравнимо по социально-культурному значению с античной литературой, значимой лишь для очень узкого слоя образованных людей."

Дело в том, Гена, что именно этот узкий слой образованных людей и строил цивилизацию, делая все открытия, изобретения, творя формы архитектуры, музыки, политики итд. И вот для этого всего греческое наследие имело первостепенное значение, составляя основу образования и форм мышления творцов цивилизации. Нет спору, что Библия была наиважнейшей книгой. Но называть цивилизацию Библейской— оставлять за скобками самое главное, синтез, где Библия была в центре, но складывающееся целое было много больше центра. Называя цивилизацию Христианской, первейшая роль Библии подразумевается. Но подразумевается и многое другое, что существеннейшим образом вошло в этот синтез. И заслуга Библии при этом не умаляется, а наоборт, подчеркивается, как продуктивного духовного ядра. Не из одного Иерусалима пришла мудрость Запада, Гена. Это даже в общих чертах не так.

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

"… СОЦИАЛЬНО-КУЛЬТУРНОМУ … "

Оба эти корня важны в описании двоякого действия Библии. Во-1-х, она способствовала СОЦИАЛЬНО-психологическому лифту, на котором в  узкий слой творческой элиты поднимались такие одаренные люди из толщи народа, как Ньютон и Ломоносов. Во-2-х, Библия давала исследователям-изобретателям  КУЛЬТУРНО-философскую опору для их творческой активности и настойчивости.

Как писал Эйнштейн, «Кеплер жил в эпоху, когда общая закономерность явлений природы вовсе не была признанной. Как же сильно он верил в такую закономерность, если посвятил десятилетия терпеливого труда, чтобы эмпирически исследовать планетное движение и сформулировать его математические законы». Эту веру Кеплер получил не из диалогов Платона, а из Библии.

В протестантских странах, где Библию читали гораздо более массово и самостоятельно, был гораздо выше уровень индивидуальной активности во всех сферах.

А греков читали, уже попав в «в  узкий слой», развивая разум, изощряя понятийный аппарат. Но чем подкреплялся самостоятельный критический взгляд на античные «формы мышления», когда, напр., Галилей, отвергнув физику и не-математику Аристотеля, с восторгом принял Архимеда и Евклида?  Опора этой смелости (в которой тогда многие двуногие видели абсурдную наглость) – вера в библейские идеи о человеке, лаконично и драматично представленные в еврейской части  Библии. Английские протестанты так усердно читали эту часть, что стали давать детям «ветхозаветные имена» Исаак, Авраам и т.п.

Один такой Исаак, он же Ньютон, как я уже имел честь доложить,  скептически смотрел на тео-логизацию Библии и на метафизику Платона и Аристотеля. Яне знаю, какие конкретные творческие импульсы из этой метафизики  могли помочь Галилею и Ньютона в создании Новой физики. Другое дело – великие греческие достижения Евклида и Архимеда в математике и физике. 

Гена, если греческие основы математики, астрономии, естествознания, инженерии, архитектуры, музыки, изобразительных искусств, театра, медицины, логики, права, политологии, рационализма вообще, ну и философии до кучи, со всеми ее разделами (ограничимся перечисленным), блекнут и не стоят даже подразумевания рядом со всепобеждающей Библией, то ты стопудово прав, цивилизацию надо называть библейской. Дело за малым— убедить в этом замечательном открытии пока еще не подозревающее о нем человечество.

Я как раз сейчас читаю замечательную книгу "Предпоследнее любопытство" Вагнера и Бриггса, где замечательно рассказывается о том, как наука росла в борении разных идей, причем устарелые идеи античной философии были одно время приняты почти что за догму католической церковью. Христианская культура выросла из синтеза Афин и Иерусалима и отодрать одно от другого невозможно.

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

Типичная реакция, с которой почти исключительно приходится сталкиваться, стоит заговорить об этом великом синтезе— отрицание значения Иерусалима, пренебрежение, умаление его. Первый раз непосредственно сталкиваюсь с противоположной крайностью. До сих пор аргументы, типа приводимых Геной, я приводил сам. Теперь же они предстают передо мной как карикатура на мою собственную позицию. Над которой, наверное, остается лишь посмеяться.

Разумеется, античное наследие сыграло огромную роль. Начала Евклида, как я читал, уступали по тиражу лишь Библии. И то, что даже в "пробуждении" Эйнштейна Евклид был важным откровением, очень показательно. Для Коперника античный гелиоцентризм и пифагорейское обожествление математики стали отправным пунктом размышлений. Архимеда Галилей называл "божественнийшим". И даже физика Аристотеля была очень важна в ходе мыслей Галилея. Он от нее оттолкнулся, но это значит, оперся.

Однако ко времени Ньютона античное научное наследие, насколько я могу судить, уже было "переварено", и его творческий импульс для науки иссяк, что нисколько не уменьшает уже сыгранную им роль.

И что, на мой взгляд, особенно интересно, античное наследие, освоенное "арабами" в Золотой век Ислама, не сохранило передовой статус их науки и не помешало ее поразительному упадку. А значит, в исламской культуре не было чего-то важного, что оказалось в Европе несколько веков спустя. И это, по мнению Ньютона, к которому я присоединяюсь, - Библейский заряд свободы, активности человека, знающего, что он - "не тварь дрожащая, а право имеет", причем право данное ему (Библейским) Богом.

Не случайно этот заряд свободы сначала сработал именно в религии, реформировав церковный уклад, обновив Христианство, дав мощный импульс обновления Католичеству, а затем (в меньшей степени) и Православию.

При всем при этом, творческий импульс античности продолжал и продолжает до сих пор действовать в философии и изобразительном искусстве. Но не в естествознании и, насколько я могу судить, не в музыке.

Еще одно соображение, как говорится, дискуссионное. Оглядывая роль античного НАУЧНОГО наследия в целом, я бы сказал, что оно стало реализацией АТЕИСТИЧЕСКОГО импульса Фалеса и его последователей. Олимпийский политеизм к нему имеет лишь то отношение, что его легче было игнорировать философу. И даже Платоновский идеализм без идеи Творца "из ничего" стоял на зыбкой почве. Нужен был "платонствующий" Филон, чтобы подготовить Платонизм к синтезу с идеей Творца.

"Библиейская" цивилизация, где роль греко-латинского наследия не слишком важна— это амиши, например. У Толстого были сходные идеи. Но Запад— это как-то сильно не амиши, мне кажется.

Не стоит привлекать амишей к нашему обсуждению.

Я написал "античное наследие сыграло огромную роль", объяснил, в чем именно, и объяснил, почему не считаю его определяющим в становлении "Запада", а таковым считаю поворот истории в 16-17 веках, когда Библейские идеи, овладевая массами, стали мощной материальной силой.

Я вовсе не говорю, что "Запад" мог бы появиться без греко-римского наследия. "Запад" вряд ли появился бы и без китайского изобретения бумаги, сделавшей возможным массовое книгопечатание. 

Ныне "Запад" переживает кризис, связанный с глобализацией и требующий осмысления сути нашей цивилизации, чем, полагаю, мы здесь и занимаемся. И я почему-то думаю, что в наше время упор на жизненную важность греко-римского наследия имел бы самым простым следствием активное внедрение платоновских представлений о любви. А "платоническая любовь" в оригинале, насколько мне известно, была гомосексуальной и почти обязательной для юных аристократов и, в частности, аристократов духа.

Библейское же наследие, на мой взгляд, живет в западном представлении о человеке и его неотъемлемом праве на свободу. Этот постулат (не следующий из греко-римской философии), на мой взгляд, и должен быть в центре наших обсуждений. 

По счастью, Запад достаточно ценит свое греко-латинское наследие, чтобы принять имя, это наследие вычеркивающее. 

Дело, разумеется, не в имени, а в том, выживет ли та цивилизация, имя которой она САМА себе сможет подобрать.  

Что значит "выживет"? Цивилизации, судя по всему, смертны. Вопрос бы я поставил иначе: сумеет ли она реализовать потенциал, прежде чем сойдет со сцены? С этой точки зрения, имя имеет значение.

Рекомендую лекции библеиста Андрея Десницкого об идее прав человека

В этих лекциях (в Сахаровском центре), в частности, сопоставляются библейские, греко-римские и коранические представления о человеке:

Библия как источник прав человека

Библия: свобода, равенство, рабство?

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров