Все записи
МОЙ ВЫБОР 06:14  /  19.01.19

2949просмотров

Ньютон: Физика в контексте Теологии

+T -
Поделиться:

 

Исаак Ньютон (1642–1727) не был ученым или физиком, как его нередко характеризуют. Не был он им не только потому, что английские слова scientist и physicist, кальками которых являются слова учёный и физик, были запущены в обиход священником и философом Уильямом Уэвеллом (William Whewell) только в 1834 и 1836 годах. Не был он таковым, прежде всего, потому, что сфера его интересов простиралась много дальше изучения природных явлений; центром этой сферы было стремление познать самое главное — первопричину сущего, Бога. Познание природы носило для Ньютона вспомогательное значение: по творению он стремился понять Творца. Иными словами, Ньютон был прежде всего мистиком и теологом; не только по теологии и библеистике им написано значительно больше, чем по естествознанию и математике, но и его научные сочинения имели религиозную мотивацию, и рассматривались им как особое служение Господу. "The sin consists first in omitting the service of the true God" - "Грех состоит, прежде всего, в пренебрежении служению истинному Богу" — писал Ньютон (A Short Schem of true Religion, позднее 1710). Бог для него был больше, чем Творец, положивший основания вселенной — Он был живым, деятельным, вездесущим Господом, Который предельно рядом.  

Вездесущность Бога нашла выражение в ньютоновском представлении о пространстве, как эманации Всевышнего, вместилища не только материальных вещей и человеческих тел, но и умов, предлагая тем самым преодоление картезианского дуализма, возможность свободы воли человека, участия Бога в поддержании мира и продолжении творения. Это творческое присутствие Бога раскрывалось Ньютону не только на уровне мистики, но и на уровне рацио. Одним из аргументов в эту сторону было великое разнообразие жизни, немыслимое как необходимое следствие законов природы. Из необходимости, писал Ньютон, может возникнуть лишь нечто достаточно простое и однообразное, но никак не разнообразие и красота жизни. Другим ньютоновским аргументом божественного присутствия было понимание того, что в мире, предоставленному самому себе, будет нарастать беспорядок, хаос. Сколь бы хорошо мир ни был выстроен вначале, сам по себе он будет деградировать; для предотвращения этой деградации или для переформатирования исчерпавшего свои возможности мира требуются божественные вмешательства.

“... аналогия с волевыми актами человека может помочь объяснить, почему теология Бойля, как и Ньютона, называется иногда волюнтаристской. Здесь подчеркивается свобода Божественной воли творить такой мир, какой бы Он ни пожелал, и его свобода манипулировать вещами и размещать их по Своему усмотрению. Бог, так понимаемый, не связан никакими необходимостями, ни логикой, ни законами природы, поскольку и те и другие есть всего лишь выражения тех образов действий, что Он обычно предпочитает.” — писал историк науки Джон Брук.

“...analogy with human voluntary activity may help to explain why Boyle’s theology (and that of Newton) is sometimes called “voluntarist.” It emphasized the freedom of God’s will to create whatever world He wished, and His freedom to manipulate and dispose things as He saw fit. He was not bound by any kind of logical necessity, nor by the laws of nature, for they were simply expressions of the way He normally chose to act.” (Brooke, John Hedley. Science and Religion: Some Historical Perspectives (Canto Classics) (p. 181). Cambridge University Press. Kindle Edition.)

Великий современник и оппонент Ньютона Лейбниц иронизировал над идеей Сэра Исаака о необходимости периодических божественных настроек и подстроек Солнечной Системы, как будто речь идет о часах, изготовленных человеком, а не о творении Всемогущего. Нелепым казалось Лейбницу думать, что Творец сразу же не основал вселенную на таких законах и начальных условиях, что более уже ничего подстраивать нет нужды. Автору этих строк возражение Лейбница представляется недостаточно обдуманным. Во-первых, простота математической формы законов Лейбницем подразумевалась также как и Ньютоном; тем самым произвольное варьирование формы законов Лейбницем исключалось, варьировать можно было лишь начальные условия. О самом существовании таких начальных условий,  обеспечивающих благоприятность не только для жизни, но и познания, Лейбниц спросить не догадался — попробуем это сделать за него, на базе нынешних представлений. Разумеется, Создатель мог бы оставить лишь одну правильную планету Землю, вращающуюся на правильном расстоянии вокруг Солнца, так что возмущающее влияние других планет и комет было бы исключено их отсутствием. Но в таком случае исключенными оказались бы наблюдения фаз Венеры, спутников Юпитера, комет и дальних планет, а также и вращающегося перигелия Меркурия, сыгравшие важнейшую роль в познании законов. Обеспечение же всех этих планетарно-кометных богатств с неизбежностью ставит вопрос о долгосрочной устойчивости орбиты Земли, делая его как минимум нетривиальным. Вопрос остается открытым и ныне: для интервалов выше сотни миллионов лет, что составляет лишь несколько процентов от времени существования жизни на Земле, устойчивость остается проблематичной. Ученик и друг Ньютона философ Кларк, ведший переписку с Лейбницем вплоть до смерти последнего, отвечал, однако, иным способом — указанием на порочность самой идеи о Боге-часовщике, отрицающей живое и деятельное присутствие Господа и ведущей к атеизму. Парадоксальным образом, непосредственная логика ньютоновской механики была скорее на стороне Лейбница, чем своего автора, что и выявилось в полной мере в XVIII веке торжеством устраняющей живое участие Бога детерминистической картины мира-часов, с дальнейшей трансформацей этой картины, прямо по Кларку, в забывающий и отрицающий Бога сциентизм.

Возможность и значение математического постижения вселенной для Ньютона вытекала из того же христианского платонизма, связанного с эстетически-религиозным восприятием математики, что и для всех основоположников физики. Особая красота математики, соединяющая в себе минимализм лексикона и первопринципов, неисчерпаемое богатство задач, законченность и предельную ясность утверждений, возможность неожиданных, небанальных связей, объективность и универсальность, все это не оставляло никакого сомнения в божественности математики у тех, кто увидел и почувствовал сказанное. Атемпоральное совершенство математики указывало на совершенный ум как ее исходное место и подсказывало искать истину о материальном мире именно на языке математики.  Человека и Бога разделяет бездна, но через нее есть мосты, и математика — один из них. Отсюда вытекает смысл математики как особого причастия Богу, которое можно назвать пифагорейским. Вечная Книга сообщает о радости Бога по завершении каждого дня творения — разве не естественно думать математически одаренному мистику, что эта радость Создателя шла и от созерцания математически-прекрасных законов мироздания? И разве не естественно такому мистику думать, что Бог ждет тех, кто сумеет увидеть эту особую красоту Замысла и поделиться радостью её созерцания с людьми? А коли так, то сам этот мистик, открывающий закон, оказывается ни кем иным, как одним из величайших пророков.

В области собственно теологии, рациональный ум Ньютона отвергал парадоксальное учение о Троице, а именно, о единосущности Трех в Одном. В этом учении он видел искажение библейской истины о Едином Боге греческими философами, отцами Церкви, прежде всего св. Афанасием. Согласно Ньютону, Христа следует понимать как единого посредника между Богом и людьми, богочеловеческого спасителя, сотворенного и подчиненного, никак не единосущного, Отцу. Случись это принципиальное расхождение с ортодоксией известным, оно бы дорого стоило Ньютону, даже после либеральной Славной Революции. Поэтому и писал он свои религиозные тексты по-преимуществу в стол — а насчитывают таковые более двух миллионов слов на латыни, греческом, иврите и английском языках. Лишь в наше время громадный архив рукописей Ньютона, рассеянный по хранилищам университетов США, Англии и Израиля, становится достоянием человечества, за что все мы должны быть благодарны участникам международного Newton Project.   

Комментировать Всего 76 комментариев

И опять, какая же удача встать нашим ранним утром, прочитать Вашу статью о Ньютоне и начать думать обо всём этом, дорогой Алексей.  В частности, о том, как раскрывалось Ньютону "творческое присутствие Бога ". Я так мало знаю обо всём этом. А тут ещё и  Ваши размышления о том, почему  Ньютона нельзя называть учёным и физиком. И почему он  писал в основном в стол свои религиозные тексты. И на латыни, греческом, иврите, английском языках... Спасибо Вам.

Здорово, что обрадовал Вас с самого утра, дорогой Эдуард! 

Алексей, прочел Ваш текст с интересом. Ньютон был сочинианцом и всю жизнь скрывал свою подлинную веру, и был прав, поскольку это могло привести не только к потере поста, но и жизни. Но на эту тему есть уже много публикаций по-английски (например, книга Майкла Уайта "Исаак Ньютон: последний маг"). Я  тоже писал об этом сюжете, но по-французски. В 1930-х часть его архива приобрел экономист Джон Кейнс, в этих документах он и обнаружил "оккультного" Ньютона. Иврита Ньютон не знал, но это не мешало ему практиковать в некоторой степени гематрию и назначить "конец Света" на 2060 год, если хорошо помню. Интересно, что даже свою "Принципию" Ньютон рассматривал как помощь в понимании божественного разума, о чем он сообщал в одном из писем к своему приятелю Бакли.

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

Спасибо, Аркадий, за приглашение посмотреть этот комментарий.  По существу его сказать мне что-то трудно. Я из всего этого бесценнего материала о Ньютоне знаю очень мало. Меня просто увлекает здесь диалог двух  Алексеев  - Цвелика и Бурова:). Потому сюда заглядываю.... постоянно. Да ещё подключился Геннадий Горелик. Это мои "университеты" на Снобе. За что я верен этой интернетной площадке уже больше 10 лет:). Очень рад, Аркадий, Вашему появлению тут.  Ваш пост про Путина прочитал час назад. Напишу Вам туда. Разговор серьёзный:). Спасибо ещё раз.

Эту реплику поддерживают: Аркадий Недель

Рад, что текст вызвал Ваш интерес, Аркадий. Спасибо за комментарий, полезно дополняющий содержание моей заметки. Рад, что у нас нет разногласий, по крайней мере, по самым важным аспектам личности Ньютона.

В последнее время, в связи с громадной работой Проекта Ньютон, многое о нем стало известно, появилось несколько замечательных книг о нем, которыми я пользовался. Боюсь, что книга Уайта, вышедшая 20 лет назад, может оказаться в чем-то и неточной. 

Эту реплику поддерживают: Эдуард Гурвич

Алексей, есть также много статей на эту тему. В моей книге богатая библиография, но она, как я написал, по-французски. Думаю, детали уже не столь существенны. Понятно, что Ньютон был отчасти ренессансным магом, что делает его и его физику интереснее. И Вам спасибо за эту статью!

Эту реплику поддерживают: Эдуард Гурвич

Особенность Ньютона как мага была в подчиненности его магии мистике и теологии. Магия никогда не была для него самоцелью, насколько я понимаю. Это был весьма цельный человек. Он пытался понять мир в целом, как загадку Бога, и верил в свое особое предназначение в этом смысле.

Да, с этим никто не спорит. Для Ньютона магия и физика были взаимодополняемыми вещами.

Слово "магия" имеет одним из смыслов использование высших энергий для земных целей — власти, здоровья, богатства. В этом смысле оно не имеет ничего общего с Ньютоном.

Правильней сказать не магия, а оккультное знание. К этому Ньютон проявлял огромный интерес всю жизнь. Он не сомневался в том, что мир построен Богом по каким-то ему только ведомым кодам (Ньютон считал, что они математические), которые он и пытался разгадать.

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

Дорогой Аркадий,

Самое главное в Ньютоне не его сходство с кем то, а то, чем он был ни на кого не похож. Фигуры такого масштаба в культуре более не было. 

Дорогой Алексей, при всем уважении, не нужно его обоготворять. Лейбниц, Кеплер, Галилей, Бруно... фигуры не менее масштабные. Без них не было бы никакого Ньютона (Лейбниц - современник, не в счет). И потом, разве я где-то сказал, что Ньютон на "кого-то похож"?

А я вот думаю, дорогой Аркадий, что хотя бы немножко стоит его таки обоготворять :) . Когда, читая старых авторов, я сталкиваюсь с выражениями "божественный Гомер" или "божественный Платон", то душа радуется. И думаю, что она радуется глубокой истине. Ну, мы знаем, что механика Ньютона превзойдена последующим движением науки. Про себя скажу, что не в восторге от атак Ньютона на Лейбница. И всё же...

Дорогой Алексей, это вопрос вкуса. Скажу Вам честно, я вообще против того, чтобы кого-то обоготворять, тем более людей науки.

Люди, установившие краеугольные камни, заслуживают особого почтения и внимания, по моему убеждению. Называть это обожествлением или как-то еще — тоже дело вкуса, конечно.  

Дело не в обоготворении, а в понимании и в отдании ДОЛЖНОГО почтения. Кстати, колледж Св. Троицы, где Ньютон долго подвизался и где я имел честь провести один из своих sabbatical leeaves, имел в своих стенах четырех титанов, изменивших историю человечества: Ньютона, Максвелла, открывшего электрон Томпсона и расщепившего атомное ядро Резерфорда.

Эту реплику поддерживают: Сергей Любимов, Алексей Буров

Дорогой Аркадий, 

Вот в том то и дело, что Ньютон мог бы обойтись без всех этих предшественников, уж во всяком случае без Бруно и Лейбница, который его предшественником и не был. Галилей, наверное, сыграл свою роль и Кеплер, может быть, тоже. Наверное, они облегчили Ньютону путь, но более всего он опирался на математику, которую он невероятным образом развил. В молодости он также увлекался Декартом. Непонятная нам фигура, более одинокий в своих достижениях человек, чем кто бы то ни было во всей истории науки. 

Дорогой Алексей, нет, никак не мог. Без Кеплера и Галилея, как и без справедливо упомянутого Вами Декарта, да и без Барроу, науки 17 века, которой служил Ньютон, просто бы не существовало. О долге Ньютона своим предшественникам написано много, есть очень хорошие исследования этого вопроса. Одиночество Ньютона сильно преувеличино, это миф. Он был нелюдимым человеком, сочинианцем и, судя по некоторым данным, религиозным фанатиком. Но он живо общался со многими современниками и был в самом центре научной жизни эпохи. Ну а то, что великие книги пишутся в одиночестве, это разумеется.

Аркадий, поясните пожалуйста, что значит "религиозный фанатик" в этом контексте?

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Я подозреваю, что сэр Исаак, создавший науку, не понимал. что она "доказала, что бога нет". 

Ну, этого тогда вообще никто бы не понял, дружище :) 

У Ньютона был серьезный спор с Лейбницем касательно отношения Бога к миру: Часовщик или живой, действующий Господь? 

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Ну, теперь то, начитавшись всяких жижеков, мы это понимаем?

Кажется, Кант был последним крупным философом, говорившим о физико-теологическом (он же натурфилософский) аргументе бытия Бога. После КЧР этот аргумент, удивительным образом, выпал из контекста европейской философии, становящейся тотально акосмичной. Шопенгауэр обратился к глобальной онтологии, но вопрос о познаваемости вселенной был им, кажется, пропущен. Эйнштейн — вот кто вернул, думаю, этому вопросу его остроту. Но и он потерял важное — творчество. И кто из философов услышал Эйнштейна? Те же философы, что говорили о живом творящем Боге (как Бергсон с его elan vital), теряли из виду Бога, установившего законы. Так что, покрепче были люди, чем старина Жижек, и те запутались.

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Алексей, Ньютон неистово верил в Бога, кроме того, как я Вам писал, он считал единственно верной религией сочинианство (по-моему, так по-русски) и ненавидел всех, кто считал иначе. Остались его записи, где он дает волю фантазиям: каким бы пыткам он подвергал католиков, если бы имел власть над ними. И это, скажу я Вам, не слабее "Молота ведьм". Посмотрите литературу на эту тему, это все уже доступно.

Понятно, Аркадий, спасибо за пояснение. Должен с Вами согласиться по части фанатизма:

"For Newton the architects of orthodox Trinitarian Roman Christianity were hideous idolaters and persecutors, rightly tortured and killed for their crimes by divinely inspired goths, Vandals and Huns. Underlying this view was a passionate hatred of the idolatry and persecution that was outlawed by the first two commandments. " 

http://www.newtonproject.ox.ac.uk/view/contexts/CNTX00001

Понятно, Аркадий, спасибо за пояснение. Должен с Вами согласиться по части фанатизма:

"For Newton the architects of orthodox Trinitarian Roman Christianity were hideous idolaters and persecutors, rightly tortured and killed for their crimes by divinely inspired goths, Vandals and Huns. Underlying this view was a passionate hatred of the idolatry and persecution that was outlawed by the first two commandments. " 

My pleasure)

Если я позволяю себе подобные утверждения, они всегда обоснованы. Буду рад продолжить наши обсуждения в будущем.

Был рад убедиться в обоснованности, и спасибо еще раз!

Конечно, Ньютон не вырос на пустом месте, я такого и не утверждаю. Однако, то, что он сделал, изменило физику КАРДИНАЛЬНО. Его достижения сделали ее предсказательной наукой. Это стало возможно только благодаря методам математического анализа, открытыми Ньютоном. Галилей понял, что математика является языком, адекватным описанию природных явлений, в этом его вечная заслуга. Но Ньютон развил этот язык невероятно.

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

Кардинально поменял науку тот же Кеплер, а до него Бруно, и Аристотель и Евклид были революционерами. Верно то, что науки в современном ее понимании, т.е. как вид умственной деятельности, отличный от философии и теологии, и имеющий свой язык не существовало до 17 в. С Ньютона-Лейбница начинается "научный" период науки, но это не означает, что эти авторы - радикалы, а остальные только фон для них. Давайте будем исторически справедливыми.

Речь идет не о том, что до Ньютона не было великих людей. И вклада их я не собираюсь преуменьшать. Речь о том, повторяю, что только после Ньютона физика обрела предсказательную силу. И произошло это благодаря открытию интегрального и дифференциального исчисления. И, конечно, понимания того, что "Природа говорит на языке математики", хотя сказал это не Ньютон, а Галилей. 

В целом - да, но "предсказательная сила" у науки появлется именно с Галилеем и Кеплером. Изобретение дифференциального исчисления ввело в науку не предсказательность, а точность. С этого момента, меняется способ измерения объектов в природе и их соотношения друг с другом. Эта точность просуществует до открытия квантовой мехпники, которая поставит под сомнение эффективность этого способа познания природы, правда, на микроуровне.

Что такое предсказательность без точности? Что предсказываем? О квантовой механике разговор особый.

Кстати, "религиозный фанатик" пишется вместе или отдельно? Т.е. бывают ли религиозные и не фанатики? 

Бывают. Вы можете верить в Бога и не желать смерти или страданий тем, кто верит в другого Бога или не верит в него в вообще.

Предсказатеьность без точности - это наука эпохи Кеплера и Галилея, это ошибки в исчислениях, когда еще не был изобретен метод.

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

Хотя мой французский не того уровня, Аркадий, чтобы я мог читать серьезные книги, все же дайте мне, пожалуйста, название этой Вашей книги о Ньютоне. 

Книга не о Ньютоне, книга о Гуссерле, где есть много о Ньютоне. Она называется Donner à voir и выйдет через пару месяцев в 3 тт., о Ньютоне в 3-м томе. Я непременно пришлю Вам ссылку.

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

Как по-Вашему, Аркадий, какие материалы, опубликованные в рамках Newton Project, сыграли наиболее значительную роль в понимании Сэра Исаака?

https://snob.ru/profile/18467/blog/61169

Спасибо, Алеша, я тоже черкнул об Ньютоне несколько лет назад на "Снобе". Потрясающе, что об этом человеке, открывшим законы механики, которые когда то знал каждый школьник, мы только лишь начинаем узнавать. 

Эту реплику поддерживают: Anna Bistroff, Эдуард Гурвич, Алексей Буров

Это, думаю, уникальный случай, дружище! Изрядный рукописный архив великого человека, которому поклонялись уже при жизни и никогда не прекращали поклоняться во всем мире, рукописи его, никогда не терявшиеся, рукописи о самом для него главном, кочевали из рук в руки триста лет, пока уже в эпоху интернета не набралась группа энтузиастов, поставивших задачу их доступности для человечества. И задача эта почти уже выполнена, но еще не совсем. Поразительная история, да. Рукописи его добрейшего оппонента Лейбница были опубликованы веком раньше — все, что дошли, конечно. 

Эту реплику поддерживают: Anna Bistroff, Alexei Tsvelik

А сколько было написано о Ньютоне! И наверняка весьма авторитетно и с полной уверенностью в достоверности того, что, на самом деле было лишь догадкой. Мораль: как трудно писать историю, в которой белые пятна как правило заполняются предрассудками историка или, еще хуже, журналиста.

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

Да, но у историков нет иного выхода, как пытаться угадать при отсутствии документов. Еще хуже ситуация, когда никто и не пытается выставить свои догадки. Но ты прав — завершение публикаций Newton Project ставит определенный рубеж в ньютонистике, когда все написанное о нем до XXI века будет рассматриваться как подозрительное, требующее особых проверок.

Я лишь о том, что в истории особенно неприемлема безапелляционность, поскольку сплошь и рядом открытие новых документов драматически меняет картину.

Оно так, конечно. Но с другой стороны, в историческом исследовании, как и в любом другом, требуется дерзновение выставить догадку, общую картину, пусть и при изрядной нехватке данных. Дерзающие на такие догадки нередко грешат безапелляционностью и самоуверенностью, но мне они симпатичны — до тех пор, пока не закуклятся в своем коконе, став глухими к новым фактам и идеям.

Эту реплику поддерживают: Эдуард Гурвич, Дмитрий Синочкин

Ну, не стоит так уж сразу о журналистах... Они все-таки разные. Как и ученые.

Ньютонову теологию можно рассматривать как промежуточную между ортодоксальным христианством с его единосущностью Отца и Сына и иудаизмом, где есть лишь Отец. Христос Ньютона не предвечен, но притом уникально сверхчеловечен.

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Ньютон был революционером в теологии не меньше, чем в науке.

Настолько революционером, что я бы назвал его библеистом, а не теологом. Подобно Галилею, он относился одинаково серьезно к обеим Божественным книгам – Книге Писания и Книге Природы, вполне осознавая их принципиальное различие, и одинаково критически воспринимал привычных авторитетов и сами их привычные понятия, такие как декартовские вихри небесные в физике, а в теологии - единосущность и предвечность. Как можно рассуждать о единосущности Бога и Иисуса, - спрашивал он кротко и трезво, - если мы не знаем, в чем состоит сущность камня?

В Иудаизме нет ничего подобного официально-церковному статусу христианских догматов. В Талмуде запечатлены многие споры почитаемых мудрецов. И мнения уважаемых авторитетов могут очень существенно различаться, скажем, в вопросе, будет ли воскрешение «в конце дней» материальным или чисто духовным. И ныне достаточно послушать комментарии разных раввинов в разные годы на одну и ту же недельную главу Торы, чтобы увидеть цветущее разномыслие. А Божественная миссия потенциально есть у любого человека, если она была у вавилонского прорицателя Валаама и у вавилонского царя, разрушившего Иерусалимский Храм.

"Подобно Галилею, он относился одинаково серьезно к обеим Божественным книгам – Книге Писания и Книге Природы"

Так именно поэтому, Гена, он и был более чем библеистом, поскольку через обе книги стремился понять их Автора и служить Ему.  Поэтому я и полагаю правильным, выделяя в Ньютоне главное, назвать его мистиком и теологом.   

Всякий глубоко (библейски) верующий  служит Богу, но теология ко времени Ньютона давно уже была вполне определенной профессией, а религиозные писания Ньютона потому и боялись взять в руки (вплоть до конца 20-го века), что они выходили за все возможные теологические приличия. 

Теология была и остается областью мысли прежде всего. И как во всякой такой области, в ней устанавливается своя ортодоксия, традиции, шатаемые и взрываемые глубоко и самостоятельно продумывающими основы людьми, и в силу того нередко приходящими к выводам, отличным от общепринятых. 

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Кое-что еще о Ньютоне

His own religious arguments, Newton said, would convince only those chosen by God, while the rest could die in their sins.

Iliffe, Rob. Priest of Nature: The Religious Worlds of Isaac Newton (p. 14). Oxford University Press. Kindle Edition.

He believed that he had a fundamental obligation to use his formidable reasoning powers to divine the truth, and he deployed these faculties as much in his study of the visions of Revelation as he did in creating the theories and techniques underlying calculus and universal gravitation. In so doing, he set out to address the great questions about the origins and nature of the universe, the place of humans within it, and the meaning of their lives, all of which—in his time—were inevitably posed and solved within a religious framework.

Iliffe, Rob. Priest of Nature: The Religious Worlds of Isaac Newton (p. 23). Oxford University Press. Kindle Edition.

Newton developed a highly original, rival account to that of Descartes, according to which God operated with minimal effort on a mathematical substrate to make objects “real” to the senses of human beings.

Iliffe, Rob. Priest of Nature: The Religious Worlds of Isaac Newton (pp. 97-98). Oxford University Press. Kindle Edition.

Nonetheless, Galileo and Descartes were crucial to Newton for an obvious reason. He never took Aristotelian ideas about motion very seriously: he regarded these two predecessors as having vanquished Scholasticism and as having begun to articulate aspects of the correct theory of motion (with Galileo obtaining much of the official credit, but Descartes obviously playing a central role behind the scenes—see Cohen 1999, ​113).

Janiak, Andrew. Newton (Blackwell Great Minds) (pp. 149-150). Wiley. Kindle Edition.

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Роль математики

“The Scientific Revolution was, first and foremost, a revolt by the mathematicians against the authority of the philosophers”, пишет историк David Wootton (“The Invention of Science”, 2015).

Разумеется, за “математиками” тоже была философия — платоническая, породившая математику и окружающую ее до сих пор, но университетская философская среда была в основном представлена чуждыми математике аристотелианцами.

Это утверждение можно принять с большими оговорками. Если под "философами" понимать средневековых схоластов, как это иногда делают, то в чем-то это утверждение справедливо. Но по сути это, конечно, не так. Научную революцию подготовили далеко не только математики, но и ренессансные философы и оккультисты, как Бруно. Никакой оппозиции между "философами" и "математиками" в классический век не существовало, это фантазия Вуттона, как и особого "авторитета" первых. Авторитет был у теологов, и тот же Галилей вел свои основные споры именно с ними. Причина научной революции была не в том, что кто-то восстал против кого-то, а в том, что настала необходимость и, ко времени Ньютона уже возможность, описать мир точным языком, который бы отличался от языка обыденного (теологического). Иначе говоря, научная революция 17 века вывела человека (ученого) на уровень объективного наблюдателя.

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

В целом опять согласен с Вами, Аркадий. В чем, по-Вашму, была основная заслуга Бруно и оккультистов?

Алексей, это огромная тема и крайне интересная. Ну, если в двух словах, то именно Бруно (в плане эпистемологии) превратил мир в объект - познаваемый объект. Более того, объект, чья сложность растет по мере его познания. Что касается оккультистов эпохи вообще, то они разработали модели связей между вещами. Основная, наверное, идея ренессансного оккультизма состояла в том, что связи между объектами важнее самих объектов, и что мир по сути своей представляет серии таких связей или связностей, как угодно. Ньютон хорошо усвоил эту идею (это если очень кратко). 

Спасибо, и я порасспрашиваю еще Вас, Аркадий, пользуясь случаем :)

"Бруно (в плане эпистемологии) превратил мир в объект - познаваемый объект."

То есть, у схоластов познаваемого мира-объекта не было? Была лишь доступная человеку проекция мира, описание которой считалось уже законченным? Или в каком-то другом смысле не было?

"связи между объектами важнее самих объектов" — это прямо математика. Бруно был, как пишут о нем, платоником — справедливо ли то же сказать об этих оккультистах?

Мир у схоластов - это объект, описанный теологическим языком, сотворенный раз и навсегда Богом, который не столько познается (научно), сколько дается в вере и познании самого Творца. Чем больше мы познаем Бога, тем больше перед нами открывается мир - его творение. Мир не существовал как объект сам по себе, а только как некое отображение божественной воли. Разумеется, я излагаю здесь проблему очень схематично, иначе это займет всю ночь)

В общем и целом, Бруно, как и все остальные, за редким исключением, был платоником. Однако нельзя забывать о том, что новый "дизайн" этого платонизма был сформулирован (во многом) благодаря изучению христианской Каббалы. Другие оккультисты, как, например, Фичино, были с Платоном или, как Кузанский, считали себя неоплатониками, что им давало иллюзию примирения христианства с греческой философией. Авторы, как Пачоли или Кардано (оба - превосходные математики, Кардано при этом был практикующим магом), тоже, конечно,  тяготели к платонизму, впрочем, как и к пифагорейской традиции, чьим адептом был тот же Платон. Словом, однозначно определить принадлежность этих людей к тому или иному "изму" очень сложно, да и вряд ли нужно.

Эту реплику поддерживают: Эдуард Гурвич, Alexei Tsvelik

Спасибо еще раз, Аркадий. Поскольку Ваша французская книга будет мне недоступна, попрошу Вас порекомендовать литературу на английском и русском о Бруно и оккультистах — кого бы Вы выделили?  

По-русски о Бруно практически ничего путного нет, за исключением малодоступных публикаций 1960-х. На английском лучше всего начать с книги F. Yates, "Giordano Bruno and the Hermetic Tradition". Когда закончите ее, я Вас направлю дальше:)

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

Нашел эту книгу в сети, посмотрю! А как Вам "Джордано Бруно" Карсавина?

Карсавин - это ни о чем. Йетс - серьезная исследовательница, если подходить к Бруно, то без нее не обойтись. Вас же интересуют научные подходы к проблеме, а не байки дилетантов...

Интересно, что, хотя Ньютон и был многим обязан оккультизму (он был практикующим алхимиком), но именно с него пути научной и оккультной мысли разошлись. Наследником оккультной традиции оказался Гете, ненавидивший Ньютона и пытавшийся создать свою альтернативную физику. Гениальный человек, но ничего не вышло... Кстати, Гете был особенно против установления математических связей между вещами, его пугала абстрактность математики. Например, распознать связь между  всеми видами электромагнитного излучения такая физика никогда бы не смогла.  

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

Я бы уточнил Ваше утверждение: С Ньютона оккультные науки стали резко терять влияние и отошли на маргинальные позиции. Дело тут не в Ньютоне или Лейбнице или еще в ком-то, просто язык оккультизма перестал быть нужным. Если позволите аналогию, то это как латынь, на которой перестали писать трактаты где-то к началу 19 в. Новая наука с новым языком, более точным и, поэтому, надежным, стала управлять знанием.

Не думаю, что "Гете ненавидел Ньютона", это как-то слишком сильно. Он критиковал и не принимал многие его идеи, в первую очередь Оптику, теорию цвета, и да, работал над своей собственной теорией. Но вот как раз Гете - это хороший случай оккультиста-любителя (в хорошем смысле), который превратил некогда властную область знания в литературу. К слову, Гете был первым проектировщиком стиральных машин, он не хотел мириться с эксплуатацией женщин на таких работах.

Не в языке тут дело. Новая наука изгоняет мир стихийных духов, в контакт с которыми надеется вступить оккультист. Фауст у Гете разочарован именно ньютонианской наукой, которая, по его мнению, не дает уму живого контакта с Природой. "Мир духов рядом, дверь не на запоре, но сам ты мертв и все в тебе мертво..." 

В той науке, которую пытался создать Гете, отрицается то, что для Галилея и Ньютона и для последующих ученых совершенно фундаментально, т.е. математический подход. Математика обнаруживает связь между совершенно разными на взгляд феноменми, такими, как движение биллиардных шаров и течением воды. Зная законы движения первых, можно математически установить законы движения непрерывных сред. Для Гете это все мертвящая абстракция. 

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

Язык науки был крайне важен всегда, он во многом и есть сама наука. Кризис оснований математики, из которого пытались выйти многие великие математики (от Веерштрасса до Гильберта), был в первую очередь кризисом яыка этой науки, т.е. тем, как мы описываем научные объекты (в случае математики - число и др. базисные понятия).

Фауст - очень старый сюжет немецкой литературы, немецкая фаустиана начинается где-то в 13 в., если не раньше, и Гете по сути мало что внес нового в эту тему. Гениальным было его исполнение. Кроме того, в "Фаусте" есть много отсылок к оккультизму Ренессанса, в частности, к сочинениям Фичино, которые Гете достаточно хорошо знал. Есть ли в поэме спор с Ньютоном - вопрос интересный. Не исключено, что Гете неверно прочел Ньютона (если он вообще внимательно читал "Принципию", мне это неизвестно), как и многие другие, к слову. Механика Ньютона вполне допускает "мир духов", как и свободу воли, что следует из третьей части его трактата (следует еще внимательно читать "схолии"). Но как бы то ни было, Гете - поэт, и его видение мира, разумеется, отлично от натурального философа.

Эту реплику поддерживают: Эдуард Гурвич

"Не смейтесь надо мной деленьем шкал,

Естествоиспытателя приборы.

Я, как ключи к замку вас подбирал,

Но у Природы крепкие затворы".

Пастернак уловил суть разочарования Фауста. 

Это нормальный фаустианский лейтмотив. К Ньютону он прямого отношения не имеет.

"Механика Ньютона вполне допускает "мир духов", как и свободу воли"

В этом месте, по-моему, требуется важное различение, дорогой Аркадий.

Механика Ньютона как математический язык описания природы, духов не только не содержит, но и места для них, строго говоря, не оставляет. В рамках той научной парадигмы, что вышла из "Принципии", сила F, стоящая во Втором Законе F=ma, предполагается определяющейся универсальной математической формулой, типа Закона Всемирного Тяготения. После "Принципии" требовалось найти все такие формулы для сил, после чего задача фундаментальной физики представлялась законченной. 

Другое дело, что сам Ньютон был убежден, что помимо математически определенных сил, есть еще и воздействие умов или духов на материю, которое никакими формулами описано быть не может. В парадигме Трех законов Принципии, воздействие ума на материю есть ни что иное, как нарушение этих законов Механики. Во избежание путаницы, я бы говорил об этом как о дополнительных натурфилософских убеждениях Ньютона, противоречащих его Механике, а не о качестве Механики.  

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik, Сергей Любимов

Дорогой Алексей, разумеется я не имел в виду, что из формального (математического) описания небесной механики, данного Ньютоном, может следовать идея о наличии"мира духов". Последний, как я его понимаю, - это свободные агенты (свободная воля, если говорить более философски) или, Вы правы, сознание, место которому в ньютонианской картине мира, конечно, есть (собственно, это я и показываю в своей книге).

Или по-другому: "мир духов" - это возможности, неописываемые формальным языком. Нам нельзя забывать о том, что у Ньютона (в "Принципии") по сути есть сразу два пространства и время: физическое и математическое, и это далеко не то же самое. Бог создал математические пространство и время, у "духи" населяют физический мир. 

"сознание, место которому в ньютонианской картине мира, конечно, есть"

В его картине мира — место есть, а в его механике — нет, потому что не может быть никакой математически выражаемой силы F для действия духа на материю. Его картина мира в этом смысле противоречит его же механике. Это противоречие было выявлено впоследствии "демоном Лапласа", который есть прямое следствие приведения картины мира в соответствие с ньютоновой механикой. 

Но и в ньютоновой картине мира наличие духов, умов или свободных воль просто постулируется, насколько я понимаю. Или у него где-то есть размышления, как такое могло бы быть?

Само собой, я же об этом так примерно и написал. То, что Ньютон описал формальным языком - это именно механические связи между объектами.

Разумеется, формально он нигде не описывает присутствие сознания, это невозможно. Но в третьей части "Принципии" и в других (натурфилософских) текстах у него есть размышления о том, что мы, наблюдатели, включены в эту картину мира так же, как и остальные объекты. Включены структурно и динамически, т.е. участвуем во всей этой мировой драме.

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

Очень интересны для меня, Аркадий, Ваши замечания по "Фаусту" ещё вот почему. Мне посчастливилось  увидеть в Вильнюсе, кажется, в 2015-м, "Фаустуса"    в постановке Некрошюса. Спектакль продолжался четыре с лишним часа на литовском языке. Режиссёр проделал с зрителем что-то такое, что язык, которого я не знаю,отступил на второй план. Мы чуть-чуть после спектакля говорили с ним. И я сказал ему о своём  ощущении и видел, как этот закрытый, немногословный человек, типичный жемантиец ( есть такая порода литовцев:) просто расцвёл. Удивительный спектакли. Этой осенью я был в Вильнюсе чуть раньше  открытия  сезона. Просто мечтал попасть на  его спектакль. И вдруг такая печальная весть - мастер  скоропостижно умер. Ничего не слышали про этот спектакль великого литовца?

Дорогой Эдуард, увы, этого спектакля я не видел, но то, что это было великолепно, охотно Вам верю. У меня с Литвой много связано, и я даже хотел поступать в Вильнюский Универ, по этой причине занимался литовским и до сих пор стараюсь его как-то поддерживать. Литва - это страна талантливых людей, которыеживут под сенью "Большой Европы", и поэтому занимают не то место в мире, которое заслуживают.

Эту реплику поддерживают: Эдуард Гурвич

Ничего не имею против Ньютона, но зря ты на Лейбница наехал, частично перепутав его с Лапласом. Все же у Лейбница были монады, и отсутсвие физически невозможных бесконечно малых. Он, на мой взгляд, сильно недооценен.

Серж, мое глубокое почтение к Лейбницу выразилось во внимательном прочтении его основных текстов, включая "Теодицею", а также нехилой серии историко-философских книг, где Лейбниц — не последняя фигура. Лучшее, что мы можем сделать для великого человека — это отнюдь не славословие ему, которое недорого стоит, а основательное критическое прочтение и спор с ним. Так что, если ты видишь, что в моей конкретной критике конкретного аргумента Лейбница в важнейшем споре с Ньютоном о природе Бога что-то не так, буду тебе благодарен за ясность аргументирования.  

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik, Сергей Любимов

"на Лейбница наехал, частично перепутав его с Лапласом."

Не перепутал, Серж. Т.н. лапласовский детерминизм есть лишь одно из выражений атемпоралистской онтологии, известной европейской мысли как минимум с Парменида. В теологии атемпорализм выступал и выступает как учение о всезнающем Творце: создавая вселенную, он не хуже демона Лапласа знал уже каждую ее деталь на все времена вперед. Лейбниц (вслед за Августином, Лютером и Кальвином) разделял этот взгляд на Творца и творение, хотя и пытался вырваться из предопределенности. Ньютон же боролся с предопределенностью более решительно, чем Лейбниц с его "предустановленной гармонией".