Все записи
МОЙ ВЫБОР 04:32  /  3.02.19

2141просмотр

Эйнштейн и Бергсон

+T -
Поделиться:

 

Несколько лет назад, в 2015 году, вышла книга Химены Каналес "Физик и Философ. Эйнштейн, Бергсон и дебаты, изменившие наше понимание времени" (Jimena Canales, THE PHYSICIST & THE PHILOSOPHER. EINSTEIN, BERGSON, AND THE DEBATE THAT CHANGED OUR UNDERSTANDING OF TIME). В центре ее внимания — реальные дебаты, состоявшиеся в Париже в 1922 году между одним из самых знаменитых философов того времени и одним из самых знаменитых физиков на одну из самых интересных тем: что есть время. Книга, на мой взгляд, весьма хороша: автором основательно проработан колоссальный исторический материал, проработан с пониманием, с вниманием к тонкостям и глубинам вечной темы, на суд читателя представлены суждения многих интеллектуальных героев и зорких наблюдателей эпохи; список литературы впечатляет. Книга соединяет в себе мощь академизма, драматизм и хороший стиль письма.

В силу этих обстоятельств, я был обрадован, когда Лео Микелотти, один из участников философского сообщества нашей лаборатории, предложил подготовить обзор книги Каналес. Он его подготовил, и дал замечательное выступление, занявшее в сумме четыре с лишним часа, три встречи Fermi Society of Philosophy (FSP). Одним из моих особенных удовольствий, связанных с этой, организованной нами с Левой, группой, является дача со-докладов, дополняющих предшествующее выступление. Этот раз не был исключением. До меня, с развернутым комментарием книги выступил еще один наш участник, Джим Хайлен. В итоге, к моему изумлению, мы уже более шести часов с энтузиазмом обсуждаем эту книгу и ее темы. Оказалось, что и этого мало — нынче утром получаю пару писем с просьбой поговорить о времени еще; не все высказались! 

Те, кого сказанное могло заинтересовать, могут заглянуть на сайт FSP, где выложены слайды выступлений Лео, Джима и вашего покорного слуги, представляющие в сумме своеобразный обзор книги Каналес. Ниже я приведу некий птичий взгляд (bird view) на этот спор о времени между Альбертом Эйнштейном и Анри Бергсоном, как я его понимаю, отчасти пересекающийся с обсуждавшейся книгой.

Физика описывает природу на языке математики, стремясь свести наблюдения к небольшому числу математически элегантных форм. Идея такого сведения, если подойти к ней с незамыленным глазом, не может не представиться совершенно безумной. Поэтому иначе как чудом или особым даром гигантский успех этой идеи объяснить нельзя. Один из отцов квантовой физики Юджин Вигнер, замечательно выразивший эту "unreasonable effectiveness of mathematics", так и закончил свою статью о ней: это удивительный дар, которого мы не понимаем и не заслуживаем. Статья Вигнера по–свoему выразила удивление космической познаваемостью, благоговение даже перед этим чудом, которым до нее были пронизаны статьи и выступления Эйнштейна с его "космическим религиозным чувством" и спинозовской интеллектуальной любовью к Богу, Amor Dei Intellectualis. Бог Эйнштейна, в которого он верил всем сердцем и умом, с энтузиазмом и, повторюсь, благоговением — это Сверхразум, ответственный за гармонию космоса, особенно за элегантные математические законы. Это не тот Бог, к которому имело бы смысл обращаться с молитвой, но тот, который обеспечил могучую красоту и познаваемость природы, Бог пифагорейцев, первой главы Книги Бытия, Бог Спинозы, Вольтера и деистов. Истины разума вообще, и истины математики в частности, атемпоральны, никак не зависят от времени. Решения математических уравнений, которыми физика описывает природу, существуют вместе с этими уравнениями в атемпоральном платоновском мире математических форм. И тогда, если принять на веру, что материя всецело описывается математическими уравнениями, то получается, что состояния материи в сколь угодно отдаленном будущем предопределены ее состоянием сейчас или в сколь угодно удаленном прошлом. Спешу добавить, что квантовая физика, с ее принципом неопределенности, преобразовала, взорвала этот детерминизм, заставила внести в него случай и открыть возможность свободе воли — но ради целей этой заметки мы оставим квантовость в стороне, ибо в спор Бергсона и Эйнштейна 1922 года она не входила по причине своего пока еще отсутствия. Сорокалетний Эйнштейн, переживавший в эти годы триумф математически гениальной Общей Теории Относительности, смотрел на мир глазами пифагорейца-спинозиста старого закала, и мир виделся ему, естественно, атемпоральным, парменидовским, где все было всегда; время было лишь иллюзией сознания, которое только через время могло и воспринимать бытие. Сознание лучом фонарика бежало по изгибам недвижного бытия, откуда и возникало для него впечатление движения. Откуда брался этот бегущий лучик среди чуждой времени реальности — Эйнштейн или не спрашивал, или относил к одной из тайн или загадок бытия. В конце концов, идеей фикс Эйнштейна было создание единой теории поля, а никак не самосогласованной картины мира, так что нефизические противоречия и загадки, вроде сказанной, он мог принимать с легким сердцем и мудрой улыбкой.

Таким можно увидеть Альберта Эйнштейна с высоты птичьего полета. Посмотрим теперь оттуда же на его оппонента, виднейшего философа Анри Бергсона. В отличие от Эйнштейна, в центре внимания Бергсона были не вечные прекрасные законы, а появление нового, творчество — творческая эволюция жизни и мысли. Зарождение и эволюцию жизни в космосе Бергсон рассматривал как акт длящегося творчества, подобный сочинению музыки, танца, романа, развитию теории. Вселенная по Бергсону была ровно для того и предназначена, как поле творчества ее Создателя. Надо отметить, что в дебатах 1922 года французский философ, как и его оппонент, немецкий физик, избегал теологической лексики, стремясь держаться околонаучной терминологии, что, на взгляд автора этих строк, никак не способствовало взаимопониманию спорящих. В полный голос Бергсон заявил о себе как о теологе в своей последней крупной, и сильнейшей, книге "Два источника морали и религии", вышедшей десятью годами позже тех дебатов. Вершиной и смыслом творчества Создателя, пишет Бергсон, является сотворение тех, кого он мог бы любить, как подобных себе — сотворение творцов, ибо в своей глубине творчество и любовь есть одно. Ради этого и вселенная сотворена, как машина для растущих богов или мистиков, что в терминологии Бергсона было одно и то же. К концу жизни еврей Бергсон был готов перейти в католицизм, и не сделал этого лишь потому, чтобы крещение не выглядело бегством от беды, накрывшей его народ после оккупации Парижа нацистами. 

Наверное, читателю уже очевидна крайняя несхожесть взглядов Эйнштейна и Бергсона на бытие и время, так что неудивительно, что они ни о чем не договорились на тех дебатах, что скорее правило, чем исключение для философских споров. Время Эйнштейна — лишь одна из вечных координат, своеобразная координата четырехмерного камня вселенной, block universe, подчиненного совершенным законам. Время Бергсона — подлинное и живое, время непрекращающегося появления нового, небывшего нигде и никак, подобное росту цветка или раскрытию музыкальной темы. Бергсон не отрицал физический аспект времени, но утверждал, что он вспомогателен, поверхностен, вторичен. Суть же времени, по Бергсону — творческая эволюция, как и была названа его знаменитая книга 1907 года. Эйнштейн не отрицал бергсоновские аспекты времени, но видел в них нечто всего лишь психологическое, иллюзорное, и тоже вторичное.

Вообще-то между Бергсоном и Эйнштейном было удивительно много общего, при десяти годах разницы в возрасте. Каждый был мистиком, как в традиционном, так и в специально-бергсоновом смысле этого слова. Для каждого музыка имела огромное значение: в философии Бергсона, сына профессионального музыканта, она выражала наиболее чистым образом суть времени; Эйнштейн никогда не расставался со своей скрипкой. Каждый из них был неслабым математиком: семнадцатилетний Бергсон опубликовал в крупном математическом журнале решение одной из проблем Паскаля; о роли математики для Эйнштейна уже было сказано. Каждый из них был мощным философом, чутким к большим вопросам, дерзающим думать и говорить. Даже Нобелевскую премию каждый из них получил: Эйнштейн в 1921 году, Бергсон в 1927, по литературе, ибо за философию Нобель премий не предусмотрел. Каждый был евреем по происхождению, но не по религии. Эйнштейн писал о любви к Иисусу, которую он сохранял всю жизнь. Молитву над гробом Бергсона в Париже 1941 года прочел, по завещанию философа, католический священник.

При всей этой значительной общности Бергсона и Эйнштейна, они почти не услышали друг друга. Бергсон нигде не упоминал центрального чуда Эйнштейна — математической постижимости мира. Эйнштейн же никогда не пытался взять в философское внимание центральное чудо Бергсона — эволюцию жизни и творчество. Почему так? Думаю, что ответ может быть дан в терминах Принципа Дополнительности, сформулированного их современником, великим физиком и философом Нильсом Бором. Сущее, согласно этому принципу, обладает фундаментальной дуальностью: чем яснее и выразительнее присутствует одна ее сторона, тем, по необходимости, слабее и незаметнее другая, ее дополняющая. Субъективизм и объективность, мужское и женское, художественное и рациональное, редукционизм и телеология, восприятие и критика, квантовые координаты и импульсы, времена и энергии — вот лишь малый список разнообразных и повсеместных примеров дуальных дополнительностей. В картине мира спинозиста-пифагорейца Эйнштейна фокус внимания был на Бытии, Субстанции, Вечно-Сущем, Вечно-Разумном атемпоральном основании всего. В картине мира Бергсона центр внимания приходился на рождение нового, на Становление. Бог Эйнштейна — предвечный Сверхразум. Бог Бергсона — Творец, неустанно дающий жизнь и творческие силы новому, доселе небывшему. У Эйнштейна время — в атемпоральном Боге. У Бергсона живой любящий Бог — во времени. Эти теологии дополнительны; сосредоточение на одной исключает другую. Возможно, в этом состоит последняя истина о Боге, среди доступных человеку: если уже об электроне мы вынуждены мыслить в дополнительных, противоречивых категориях частицы и волны, то с чего бы нам решить, что постижение Бога может дополнительности избежать? Но если так, то спор великого философа с великим физиком эту глубокую истину и обнажил. 

Комментировать Всего 81 комментарий

Как живо и вдохновенно ты это написал! Наверное, дух Бергсона в тебя вселился. 

Эту реплику поддерживают: Сергей Любимов

Спасибо, Алеша! И то ведь, оба диспутанта — мои давние любимцы, так что животворной любовию к ним все буковки и пропитались :^)

Эту реплику поддерживают: Anna Bistroff, Alexei Tsvelik, Сергей Любимов

Проснуться посреди ночи и прочитать такое, дорогой Алексей, честное слово, счастье. Всё суетное отступает:). И какие два Титана сошлись в споре о Времени. И как  ловко Вы расставили акценты, и какой  стиль изложения, и как в самом деле увлекательно Вы написали.

Вот Вы предложили на днях стать автором серии статей о Библии в Снобе  кому-нибудь из религиозных деятелей. Но кто из них может это сделать на таком уровне? Да никто. А по другому не надо...

Пойду  досыпать. Спасибо.

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Спасибо, дорогой Эдуард. Рад, что удалось так сказать о великих, что они оба доставили Вам духовное наслаждение! 

Уверяю Вас, среди них есть люди. Но не комики.

Несколько цитат из "Двух источников" Бергсона

…the ultimate end of mysticism is the establishment of a contact, consequently, of a partial coincidence, with the creative effort of which life is the manifestation. This effort is of God, if not God himself. The great mystic is to be conceived as an individual being, capable of transcending the limitations imposed on the species by its material nature, thus continuing and extending the divine action.

******

    As a matter of fact, the mystics unanimously bear witness that God needs us, just as we need God. Why should He need us unless it be to love us? And it is to this very conclusion that the philosopher who holds to the mystical experience must come. Creation will appear to him as God undertaking to create creators, that he may have, besides himself, beings worthy of his love.

*****

   Beings have been called into existence who were destined to love and be loved, since creative energy is to be defined as love. Distinct from God, Who is this energy itself, they could only spring into being in a universe, and therefore the universe sprang into being…

******

   Theirs [human] the responsibility, then, for deciding if they want merely to live, or intend to make just the extra effort required for fulfilling, even on their refractory planet, the essential function of the universe, which is a machine for the making of gods. (The Two Sources Of Morality And Religion, 1932)

Алёша, спасибо за красивую статью об Э и Б. Насколько я помню, в книге «Duree et simultaneite. A propos de la theorie d'Einstein», 1922 (рус. пер. «Длительность и одновременность: по поводу теории Эйнштейна», 1923); Бергсон элементарно ошибся в физике и математике, критикуя СТО. Почему ты об этом не упомянул ? 

Миша, спасибо. Да, мне встречались утверждения о том, что он ошибся, но они все были либо голосоловны, либо базировались на сциентистском непонимании Бергсона. Книга эта у меня есть, но я не нашел в ней никаких ошибок, хотя мог и пропустить, так что, если ты знаешь, в чем конкретно состоит обвинение Бергсону, буду благодарен за наводку.

Миша, я нашел это место в книге Бергсона, на которое обычно указывают, как на ошибку в понимании СТО. В книге Каналес это обсуждается. Завтра напишу, что это за штука. Спасибо еще раз за заострение вопроса.

Эту реплику поддерживают: Михаил Аркадьев

Вот один из ошибочных с физической точки зрения выводов Бергсона, Алёша, не так ли? 

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

Миша, замечательно, спасибо. Завтра продолжим.

Эту реплику поддерживают: Михаил Аркадьев

Миша, ты можешь сам растолковать, что имеет в виду Бергсон? 

Эйнштейн уделяет огромное внимание вопросу о синхронизации часов. Но, конечно, часы у него механические. У нас же у каждого есть свои часы и вопрос о том, как соотнести наши, природные часы с этими механическими. Вопрос непростой, но вот удается же некоторым людям просыпаться без будильника, значит как то можно их синхрониировать, хотя ны иногда? 

Алеша, мне нужно быть уверенным, что ничего не просмотрел в этой истории; выскажусь по ней через часок-другой.

Лёша, дорогой, что тут растолковывать, если Бергсон убеждён , что и СТО и ОТО не имеют отношения к экспериментальным подтверждениям ? Я как раз отрывок такого текста и привёл 

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik, Алексей Буров

Миша, после прочтения этой книги Бергсона (DS) а также ее многочисленных упоминаний в книге Каналес, я пришел к выводу, что таки да, DS содержит прямую ошибку, в которой ее упрекали, тут даже самый лучший адвокат Бергсона должен согласиться. И ты то самое место и обозначил. Там еще есть подробно парадокс близнецов рассмотрен, с той же ошибкой, увы: 

"Ядро пущено пушкой, стоящей на неподвижной земле. Назовемлицо, находящееся около пушки, Петром; в таком случае, земля ста-нет вышеупомянутой системой S. Путешественник же заключенныйв ядро S, будет, следовательно, нашим знакомым Павлом. Примемгипотезу, согласно которой Павел возвращается на землю после того,как Петр прожил двести лет. Мы рассматриваем, значит, Петра какживое и сознательное существо: время отлучки Павла равнялось длянего двумстам годам потока его внутренней жизни.Перейдем теперь к Павлу. Мы хотим узнать, какой периодвремени был им прожит. Мы должны, следовательно, обратитьсяк живому и сознательному Павлу, а не к образу Павла, рисующе-муся в сознании Петра. Но живой и сознательный Павел примет,очевидно, в качестве системы отсчета свое ядро: тем самым онсделает его неподвижным. Но раз мы обратились к Павлу, то будемнаходиться вместе с ним и примем его точку зрения. В таком слу-чае, ядро остановится: напротив, пушка вместе с землей побегут впространстве. Все, что мы сказали о Петре, мы должны теперьповторить о Павле: раз движение взаимно, то два названные лицамогут быть поставлены одно на место другого. Если только что,обратившись к исследованию внутренних переживаний Петра, мыконстатировали там определенный поток, то точно такой же потокмы констатируем и в сознании Павла. Если мы сказали, что первыйпоток лился двести лет, то двести лет должен также литься и второйпоток. Петр и Павел, земля и ядро, переживут одну и ту же длитель-ность и состарятся в одинаковой степени."

В чем тут дело, почему Бергсон впал в это упорное заблуждение, сказать трудно с определенностью. Думаю, что в конечном счете тут сыграло роль то слепое пятно, идущее от дополнительности его теологии эйнштейновой, но это в двух словах не покажешь. 

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik, Михаил Аркадьев

Алеша, по-моему, вот недурная (довольно старая) статья, в том числе о коллизии Эйнштейн-Бергсон: « В переписке Эйнштейна и Бессо, как уже было сказано, упоминается концепция такой необратимости, выдвинутая Бергсоном. Последний выводил из субъективного времени объективное время, исходя из совпадения в сознании внешних впечатлений и внутренних ощущений. В действительности, отношение иное, обратное. Основой субъективного ощущения необратимости времени служит отображение объективного процесса, необратимость представлений о природе, последовательное приближение к неисчерпаемой сложности мироздания. Онтогенез познания, расширение индивидуального кругозора, повторяет филогенез познания, расширение кругозора человечества. Речь идет именно о познании, о соединении эмпирического опыта и логической дедукции. Эмпирические впечатления могут повторяться и без логической дедукции, они не образуют необратимой цепи. Но и логическая дедукция обратима без расширения эмпирического опыта. Следует добавить, что вся внутренняя психическая жизнь человека становится необратимой вследствие познания, накопления информации о мире. Память служит условием, а не основой необратимости, воспоминания возвращаются и, как правило, не образуют направленного ряда. Таковы и эмоции. Только накопление информации с критериями истины, с врастающим внешним оправданием и внутренним совершенством служит основой субъективной необратимости времени.

Однако эта необратимость является ощущением. Иначе говоря,— не выводом из сопоставления раньше и позже, а актом внутреннего наблюдения сейчас. Природа подобного ощущения может быть выяснена с помощью нового понятия необратимости времени.

Физическая основа необратимости времени — нетождественность состояний в раньше и позже. Почему же Эйнштейн говорил об иллюзорности разграничения таких состояний? Где та область явлений, для которой отрицание указанного разграничения соответствует реальным соотношениям?

Замечания об иллюзорности разграничения прошлого, настоящего и будущего сделаны Эйнштейном в наиболее резкой форме в письме родным Бессо, по поводу его смерти. Последняя фраза этого письма приведена в докладе И. Пригожина: «Для нас, верующих физиков, различие между прошлым, настоящим и будущим имеет только ценность иллюзии, как бы цепко за нее ни держались»

Ссылка

Эту реплику поддерживают: Наум Вайман

"сделаны Эйнштейном в наиболее резкой форме в письме родным Бессо, по поводу его смерти."

Да, в шокирующей форме, я бы сказал, они сделаны. Только что умерший друг Бессо представлен его горюющим близким в виде вечного 4-мерного объекта, застывшего в block universe. Ну, нет слов.

А ведь это говорит о серьезности и последовательности Эйнштейна, до границы безумия, в своей атемпоралистской картине мира. 

Эту реплику поддерживают: Михаил Аркадьев

Не послужила ли эта ошибка Бергсона сигналом к разделению физики и философии до пропасти полного непонимания и нежелания понимать?  

Может быть. Ошибка Бергсона скандальна же, Алеша,  именно потому, что он вовсю и свободно использует в книге релятивистский матаппарат, с одной стороны, с другой к моменту написания Длительности и одновременности (1927) экспериментальных подтверждений как СТО , так и ОТО накопилось уже  немеряно

Увы, так и было. Именно скандальна.

Да уж. Я помню, в 90-х, после прочтения Дюрэ э симультаниэтэ потерял серьёзный интерес к Бергсону 

Милый Лёша, как же меня восхищает в тебе это качество: говорить просто о сложном! Прочла пост на одном дыхании (прости за трюизм)... маленько успокоилась и прочла снова: так и слышу твой голос, смену тональностей и паузы, как если бы ты проговорил его на FSP. Здорово! И тема наиважнейшая (это же про жизнь, то есть про нас самих!), и твое изложение просто превосходно: читается как поэма! Спасибо тебе громадное за удовольствие: как говорят в интернетах, твой текст сделал мой день... сижу, млею). 

Эту реплику поддерживают: Эдуард Гурвич, Борис Цейтлин

Аня, спасибо за столь высокий комплимент. Даже если у меня появляется уверенность, что понял некоего мыслителя, и я решаюсь о нем нечто написать, то никогда не знаю заранее, как, не теряя глубины изложения, сделать его максимально простым, не утратив при этом ни главного, ни важных деталей, ни драматизма. И если ты говоришь, что получилось, то наверное так и есть. Спасибо!

Эту реплику поддерживают: Anna Bistroff

не теряя глубины изложения, сделать его максимально простым, не потеряв при этом ни главного, ни важных деталей, ни драматизма

Алёша, это верный путь и архиважная миссия. На мой взгляд, людей, находящихся в поисках смыслов, гораздо больше, чем кажется на первый взгляд - особенно, в наше "волатильное" время. А твой текст, интерпретирующий весьма сложную для обывателя книгу, не просто понятен - он витален, и он вдохновляет. К твоей чести, ты всегда пишешь достаточно понятно - без лишнего жонглирования специальными терминами и нагнетания заумности (хотя многим авторам твоего уровня мышления, типа, не комильфо "опускаться" до уровня простого смертного и на пальцах объяснять состояние высших материй: вот и начинается поигрывание интеллектуальной мышцой). Но этот текст особенно удался. Алеша прав! 

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Ну всё, Аня. Теперь моя очередь млеть :^)

...теперь моя очередь млеть

Ну... тогда буду добивать).

За скудостью ума не смею вступать в обсуждение содержания твоего поста (хотя, вроде бы, есть что сказать - еще подумаю).

Как художник-дизайнер, остановлюсь на форме: и в этом тексте, и в других твоих статьях не раз звучал рефрен "элегантность... элегантность математических формул... элегантность физических законов".

...Полжизни назад, когда я училась на дизайнера, преподаватель курса "Конструирование и моделирование одежды" поразил меня следующим постулатом: чертеж выкройки любого(!) предмета одежды и на листе миллиметровочной бумаги должен быть прекрасен! Красив. Лаконичен (при всей своей сложности). Элегантен. Мол, ежели нет элегантности в чертеже - не будет и в конечном продукте (допустим, в пиджаке). Посему, наставлял он, затачивайте карандаши как следует! Ибо и от угла приложения грифеля к бумаге зависит точность построения линии и, как следствие, безупречность проектируемой модели. Лёш, представляешь, и это - о тканях! Об одежде!.. 

Уже 25 лет это правило движет мною: следить за тем, насколько остро заточен мой грифель - и это касается любых сфер приложения усилий... Чего уж говорить о тех материях, в которых подвизаешься ты и о которых рассказываешь! 

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik, Алексей Буров, Борис Цейтлин

Как интересно, Аня! Какой замечательный, глубочайший урок дал вам этот учитель моделирования одежды. Уверен, что он любил математику, красота которой соединяет в себе абсолютную точность, минимальность выражения — при максимальном богатстве возможностей. Вся математика движима восхищением этим открытым греками минимаксом элегантности. А математическая физика зародилась из религиозного прозрения, что столь прекрасная, абсолютно совершенная сверхчеловеческая форма мышления и должна отвечать законам природы.     

Эту реплику поддерживают: Anna Bistroff

Ненавижу "поигрывания интеллектуальной мышцей".

Эту реплику поддерживают: Anna Bistroff

И я , Алёша... причем произносить нужно именно так: поигрывание мышцОй (с ударением на "о"). Становится понятным, какое место по ранжиру занимает этот вид спорта). 

Дорогой Алексей, большое спасибо за материал. Тем более, что это и "моя тема": моя готовящаяся книга о Мандельштаме будет посвящена проблеме столкновения цивилизации пространства и цивилизации времени (как я это вижу), причем Мандельштам выбирает последнюю. Бергсон был любимцем М-ма, так что я в свое время прочитал и ТЭ и другие работы, и книгу Ирины Блауберг о Бергсоне, местами толковую, а местами не очень, ну не об том речь. Почитал я и Эйнштейна, его философские соображения. Но философом он, конечно не был. И их спор для меня очень интересен. Насколько я понял, в этом диспуте они разлетелись, как параллельные линии, и друг друга не поняли, и я ничего не понял. По Вашему тексту у меня несколько замечаний. Вы пишете, что Бог Эйнштейна был Богом "пифагорейцев, первой главы Книги Бытия, Спинозы, Вольтера и деистов". Мне странно, что Вы вы включили в этот список и главу из Библии: что, можно вынуть из Библии главу и рассматривать ее как нечно противоположное тому, о чем говорит вся Книга? Потом: Вы пишете о "атемпоральном мире математических форм", но это неверно, тот же Эйнштейн (да и не только он) внес в этот мир именно время, как отдельное измерение, и теперь уже без темпоральности не обойтись. (Правда, Вы считаете, что" Время Эйнштейна — лишь одна из вечных координат, своеобразная координата четырехмерного камня вселенной", то есть часть атемпорального мира. Это как-то... "противоречиво" и неясно.) Я уж не говорю о квантовой механике, которую Вы исключили, поскольку она не стояла на повестке дня тех дебатов 22-ого года, хотя, кстати, она уже существовала. Но в любом случае это не снимает вопроса в принципе - мы то можем рассматривать и должны. И должны признать, что современная физика вообще "не живет" вне времени, времена Ньютона прошли. Более того, такой ученый, как Илья Пригожин как раз и пытался исходить их предпосылок Бергсона, пользуясь всем современным физико-математическим аппаратом. Кроме того я против того, чтобы вмешивать в этот спор Создателя со всякой мерехлюндией вроде любви, мол, сотворил "тех, кого он мог бы любить, как подобных себе — сотворение творцов, ибо в своей глубине творчество и любовь есть одно". Я понимаю, что это Бергсон написал (я сам бергсонист), но не буду спорить чушь ли это, просто скажу, что к "делу", к спору о физической картине мира это не относиться. И еще раз спасибо за заметку. Хорошо было бы почитать саму книгу Каналес, но, как Чапаев говорил: языков я не знаю...

Эту реплику поддерживают: Борис Цейтлин

Время Эйнштейна — лишь одна из вечных координат

По Эйнштейну именно так (утверждаю это как отставной физик). Специфику времени он по сути изничтожил. Принципиальная неотличимость времени от пространства особенно заметна в 4-векторной записи уравнений Максвелла.

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

Не отличимость времени от пространства? Это как? Все-таки "разные вещи"...

Разница лишь в том, что время представляется как мнимая координата, и все дела. Оно пространственно-подобно в этом смысле, а в записи 4-векторов вообще неотличимо от координат.

Вот я и не уверен, что "все дела". Но кроме неуверенности ничего внятного возразить не могу.

Речь же не о том, каковы они "на самом деле". А о формализме Эйштейновых механики и теории поля. 

Так-то оно так, но чой-то у меня насчет смысла координаты времени нет ясного понимания. Не упрощаем ли мы ради схемы... В общем, тут думать и думать... Да и подчитать кое-что...

"Не упрощаем ли мы ради схемы... "

Именно в этом и был пункт Бергсона, что упрощаем. Эта схема не нами с Борисом придумана, а принадлежит доквантовой физике вообще и СТО в особенности и неотрывна от них.

Дорогой Наум, рад быть полезным. 

1.

"Но философом он [Эйнштейн], конечно не был." 

В многотомном труде Ясперса по истории мировой философии нашлось место и для Эйнштейна — единственного из физиков. 

2.

"Мне странно, что Вы вы включили в этот список и главу из Библии"

Включил ее сам Эйнштейн, я лишь отметил его включение. И вообще поэтико-космические страницы Библии (в т.ч. отдельные псалмы, Книга Иова) сыграли громадную роль в рождении физики. Об этом у Горелика целая книга написана "Кто изобрел физику?". 

3. 

" Вы пишете о "атемпоральном мире математических форм", но это неверно, тот же Эйнштейн (да и не только он) внес в этот мир именно время,"

Время Эйнштейна, как и классической физики вообще, подобно координате. Вселенная предопределена изначально; для сверхмощного ума, типа демона Лапласа, она существует во всех временах, потому классическая физика атемпоральна, все предрешено от вечности, различие между прошлым и будущим подобно различию между левым и правым. Это хорошо известный парменидовский концепт, заложенный в классическую механику, хотя и против теологических убеждений Ньютона. Лишь КМ его поколебала. Эйнштейн же сблизил пространственную и временную координаты еще даже более, чем они были до него, что отражено в формализме четырех-векторов.

4.

Квантовую механику (КМ) я оставил за скобками этой заметки: она рождалась в те годы, но не родилась еще, и в споре не участвовала. Принцип неопределенности был сформулирован в 1927 году. Но тот факт, что КМ разрушила физический атемпорализм, открыла дверь свободе воли, задним числом усилил позицию Бергсона в этом споре. Бергсон на самом деле предсказывал, что физика, отрицающая свободу воли, не может быть справедливой. 

5.

"...но не буду спорить чушь ли это, просто скажу, что к "делу", к спору о физической картине мира это не относиться." 

Так спор у Бергсона с Эйнштейном был не о физической картине мира. Он был о том, что есть время в бытии. Ну и моя заметка совсем не по физике, хотя физика в нее тоже входит. 

6.

Насчет языков — на русском мало философских текстов, и даже те, что есть, часто плохо переведены.

Еще раз, спасибо за внимание к моей заметке, Наум. 

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik, Наум Вайман

Это Вам спасибо, Алексей. Тема это спора грандиозна и требует такого понимания сопутствующих "элементов" (вроде понимания современной физики, математики и философии), что углубляться во все это я не могу по причине интеллектуальной партизанщины (не зря вспомнил Чапаева). И в этом смысле краткость Вашей заметки можно рассматривать, как удачу стиля. Я по сути, хотел только обозначить свои, очень общие" соображения-возражения. Все же некоторые повторю, поскольку Ваши замечания меня не убедили, но только как "обозначение позиции". У меня нет возражений против того, что Библия сыграла роль в рождении физики, как много другого, но все-таки Библия - книга темпоральная, "бергсонианская", если угодно, и выделять из нее главу, подходящую для "классической" (атемпоральной) физики кажется мне неверным, да и зачем? Что касается "координаты времени" Эйнштейна (это и ответ на замечание Цейтлина), то тут "дело" обстоит, как мне кажется, сложнее, чем сведение времени к пространству (одно искривление пространства что стоит). Но шибко спорить не берусь. И не согласен, что спор был "что есть время в бытии". На мой взгляд, речь шла о картине мира. А "в бытии"... это туманно, надо еще решить что есть бытие.

Библия точно темпоральная книга, Наум. Выделил же определенные ее места, еще раз, сам Эйнштейн, с позиции космического религиозного чувства, так что претензии тут не ко мне. 

" "что есть время в бытии". На мой взгляд, речь шла о картине мира."

О картине мира, да — а не о физике только. Картина мира — философское понятие. Бергсоново креативное музыкальное время принципиально нефизично, он и сам это подчеркивал. Бор бы сказал, что бергсоново время дополнительно физическому.

Вопрос: может ли наука учесть время "становления"? Похоже, что это нечто вроде "мир познаваем, но процесс познания бесконечен". То есть, есть ли процессы (вроде становления) которые невозможно описать? Но ведь ряд биологических процессов мы уже научно описываем, или как?

Физика описывает лишь воспроизводимые процессы, Наум. А творческие процессы принципиально уникальны, в этом их коренное отличие от физических. Становление, по Бергсону, есть продолжающийся творческий акт, где физические аспекты вселенной играют вспомогательную, служебную, вторичную роль.

Биологические процессы описываются не на языке матфизики, хотя они и воспроизводимы. Но невоспроизводима эволюция, она имеет творческий характер (по Бергсону).

Эту реплику поддерживают: Эдуард Гурвич, Борис Цейтлин

А как же термодинамические процессы, тем более, в незамкнутых системах, они необратимы, и физика их описывает. Я думаю, что сегодня разделение представлений о времени на два противоположных вектора, "классиков-спинозистов-ньютонистов" и "бергсонистов" есть искусственное полемическое заострение и к тому же устаревшее. Хотя мнения такие реально бытуют, и среди физиков и среди философов.

Необратимость физике не помеха. Термодинамические процессы воспроизводимы, поэтому вполне физикой могут ухватываться.

Извините, что вмешиваюсь, Наум, но имеет место непонимание. Эйнштейн, конечно же, был философом, причем высшего ранга. В основе его теорий лежит прозрение о том, что законы природы универсальны и атемпоральны. Наблюдатели, находящиеся в разных ситуациях (системах отсчета) могут всегда договориться о том, что они наблюдают, хотя картины, разворачивающиеся перед их глазами, будут разными. Наблюдая, например, картину движения небесных тел с Земли, можно рассчитать, как она будет выглядеть с Юпитера. Атемпоральность законов есть их независимость от времени, вечность. Законы определяют то, что происходит во времени, предрекая то, чего еще нет, что не произошло. Для Энштейна это носило характер предопределенности, в этом смысле можно сказать, что в его мире нет ни прошлого, ни будущего, он уже существует целиком, то, что нам представляется новым, есть лишь иллюзия, оно было заложено с самого начала. 

Эту реплику поддерживают: Эдуард Гурвич, Алексей Буров

Все верно, так, возможно, Эйнштейн и думал, во всяком случае это распространенная интерпретация его идей. Я даже готов связать эти идеи с желанием еврея, исключаемого обществом "из процесса", доказать, что воля людей ничего не значит, нами правят законы. Но мне кажется, что Эйнштейн строил свои схемы, рассматривая только законы "геометрических", пространственных движений, их относительность от точек отсчета и т.д. И я думаю, что он осознавал ограниченность применения своего "атемпорального" подхода. Не мог же он всерьез утверждать, что процессы  жизни обратимы. Это уж, как пишет Алексей, на грани безумия или идеологического фанатизма, что одно и то же.

В личной мотивации Эйнштейна я не могу разбираться. Вера в детерминизм содержит в себе странные противоречия, тем не менее, Эйнштейн на каком то уровне крепко ее держался, чем объясняется его неприятие квантовой механики. Про "иллюзорность" времени он высказывался не раз. Не надо путать это с обратимостью процессов жизни, классическая физика также утверждает рост энтропии и связзую с ней необратимость, как и квантовая. 

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

Все-таки термодинамика, на мой взгляд, это эдакая неклассическая бомба замедленного действия в  корпусе классической обратимой физики 

Эту реплику поддерживают: Наум Вайман

Почему же неклассическая, Миша? Необратимость термодинамики связана со спецификой начальных условий, нимало не противореча обратимости фундаментальных законов физики.

Что же касается специфики начальных условий Вселенной, то сие есть такое же божественное установление, как и ее законы.

Правильно ли я понимаю, Алеша, что все же тепловая смерть как следствие Второго начала вводит сильную необратимость, стрелу  времени в историю вселенной ? Как это связано с начальными условиями? 

Тепловая смерть вселенной напрямую связана с ее особыми начальными условиями, Миша. Если бы начальные условия не были весьма особенными, то вселенная сразу бы находилась в состоянии тепловой смерти, никакой стрелы времени и никакой жизни в ней и не было бы. Проще всего это понять взглянув на историю вселенной от момента наступившей тепловой смерти назад по времени. Ты будешь двигаться тогда в сторону уменьшения энтропии ко все меньшим и меньшим значениям, то есть ко все более особенным и специальным начальным условиям. Это рассуждение можно прочесть у Ландау и Лифшица во 2м томе "Теория поля", в самом начале рассмотрения гравитационного поля.

Когда Больцман эту проблему особенных начальных условий осознанал, он задал себе вопрос, с чего ради и какой силой они такие особенные организовались? Бога он привлекать не хотел, и вселенную стремился понимать как вечную. И тогда он предложил представление о гигантской флуктуации в вечной вселенной, которая и породила это "начальное условие". Если вселенная вечна, то времени достаточно для любых, сколь угодно невероятных, флуктуаций. Вот это больцманово рассуждение о происхождении вселенной и описано во 2м томе Л&Л. По-моему, это была единственная изданная в СССР книга, где этот больцмановский вопрос о ранней вселенной хоть как-то упоминался, не то что рассматривался. Несоветский это был вопрос, нехороший, хотя и решался правильно, без Бога.

Этот вопрос прекрасно разработан Пенроузом, особенно в его последней книге, где он обсуждает модные ныне теории, включая теорию инфляции. Низкая начальная энтропия связана с тем, что молодая Вселенная была исключительно ОДНОРОДНА, о чем свидетельствует и однородность реликтового излучения. Этот факт никакие теории хаосогенеза, которые всегда стартуют с высокой энтропии, объяснить не могут. Говоря в физических терминах, материя находилась в термодинамическом равновесии, а гравитация -нет.

Эту реплику поддерживают: Сергей Любимов, Михаил Аркадьев, Алексей Буров

Стоит пожалуй добавить, что в качестве возможного разрешения этой проблемы низкой начальной энтропии Пенроуз предложил своеобразную модель циклической вселенной. Никакой инфляции в начале фазы расширения вселенной у Пенроуза нет, вот еще что стоит подчеркнуть. 

Ты понимаешь, как в этой циклической модели решается проблема энтропии?

В самых общих чертах: она расширяется долго, так что все распадается на фотоны, ничего кроме фотонов в ней не остается. А потом она по мановению волшебной палочки начинает сужаться, и фотоны все равномерно перемешиваются. В состоянии изрядного сужения в столкновениях фотонов рождается вещество. Не без колдовства это все, как видишь. :)

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Взгляды Эйнштейна - это одно (и у гениев есть идеология и они бывают местами непробиваемы), а вопрос о Времени - другое.  И на мой взгляд, он сложнее и интересней, чем позиция Эйнштейна, хотя, повторю, как ученый, он сознательно суживал ппространство действия "детерминизма", и осозновал эти ограничения. А Бергсон наоборот, расширил их до бесконечности, до "мистических откровений", а тут уж ничего не "посчитаешь", никакой науки-с. Меня же интересует культурно-историческое столкновение взглядов на время (у разных народов и культур в разные эпохи), это, кстати, тема вполне конкретная. 

Эту реплику поддерживают: Михаил Аркадьев

Три времени природы

Можно сказать, что в природе есть три разных типа процессов, каждому отвечает свой тип времени. 

Первый из них — все в принципе остается, как есть. Это планета, вращающаяся по орбите, изменение которой несущественно за время наблюдения, это волны прибоя, не вполне одинаковые, но в принципе такие же, разного рода шумы, это циклы жизни. 

Второй тип процессов — деградация изначального порядка, рост энтропии, изнашивание, поломки, термализация. 

Эти два типа процессов воспроизводимы в своих существенных чертах, а потому ухватываются естественно-научным описанием, принимающего за факты лишь воспроизводимые наблюдения. 

Третий тип процессов — творчество, появление нового порядка: зарождение и эволюция жизни, творчество человека. Этот тип принципиально вненаучен: акты творчества уникальны, а потому невоспроизводимы. 

По Бергсону, как и по библейской теологии, Вселенная имеет смысл реализации творчества, ради того она и создана. Стрела времени Бергсона — творческая эволюция от атомов до клетки, от клетки до обезьяны, от обезьяны до человека, от человека до человекобога. 

По Эйнштейну, все эти три времени иллюзорны, подлинно есть лишь четырехмерный камень-вселенная, по-спинозовски содержащаяся в бесконечномерном Суперкамне-Боге.

   

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik, Сергей Любимов, Борис Цейтлин

Алеша, привет от нашего епископа Серафима (он когда то служил в Японии, так что епископ Токио и Сендай). 

Seraphim J Sigrist who is the author of this review essay? I am amazed by its quality in google translate. usually russian-english computer translation is rather sad to read but this of the last section seems wonderful and also reflects my own sense of things very much: "With all this significant commonality of Bergson and Einstein, they almost did not hear each other. Bergson never mentioned the central miracle of Einstein - the mathematical comprehensibility of the world. Einstein, on the other hand, never tried to take Bergson’s central miracle — evolution of life and creativity — into philosophical attention. Why is that? I think that the answer can be given in terms of the Principle of Complementarity formulated by their contemporary, the great physicist and philosopher Niels Bohr. The essence, according to this principle, has a fundamental duality: the clearer and more expressive is its one side, the, by necessity, the weaker and less noticeable the other, which complements it. Subjectivism and objectivity, male and female, artistic and rational, reductionism and teleology, perception and criticism, quantum coordinates and impulses, times and energy - these are just a small list of diverse and ubiquitous examples of dualistic complements. In the picture of the world of the Spinozist-Pythagorean Einstein, the focus was on Being, Substance, Eternal-Eternal, Eternal-Reasonable and Temporal Foundation of Everything. In the picture of the world of Bergson, the spotlight fell on the birth of the new, the Becoming. Einstein's God is the eternal Supermind. Bergson's God is the Creator, relentlessly giving life and creative powers to the new, never-before-seen. Einstein's time is in the temporal God. Bergson has a living, loving God — in time. These theologies are complementary; focusing on one excludes the other. Perhaps this is the last truth about God among those available to man: if we are already forced to think about an electron in additional, contradictory categories of particles and waves, then why would we decide that comprehension of God can avoid complementarity? But if so, then the dispute between the great philosopher and the great physicist revealed this profound truth."

For Bishop Seraphim

Dear Father Seraphim, 

The author of this essay is flattened by your attention; many thanks! Any of your comments or questions would be highly appreciated of course. 

The google translation is amazingly good; however some of its few mistakes significantly damaged the meaning; they are all corrected below. 

"With all this significant commonality of Bergson and Einstein, they almost did not hear each other. Bergson never mentioned the central miracle of Einstein - the mathematical comprehensibility of the world. Einstein, on the other hand, never tried to take Bergson’s central miracle — evolution of life and creativity — into philosophical attention. Why is that? I think that the answer can be given in terms of the Principle of Complementarity formulated by their contemporary, the great physicist and philosopher Niels Bohr. The essence, according to this principle, has a fundamental duality: the clearer and more expressive is its one side, then, by necessity, the weaker and less noticeable is the other, which complements it. Subjectivism and objectivity, male and female, artistic and rational, reductionism and teleology, perception and criticism, quantum coordinates and impulses, times and energies are just few examples of diverse and ubiquitous set of dualistic complements. In the picture of the world of the Spinozist-Pythagorean Einstein, the focus was on Being, Substance, Eternally-Present, Eternally-Reasonable Atemporal Foundation of Everything. In the picture of the world of Bergson, the spotlight fell on the birth of the new, the Becoming. Einstein's God is the eternal Supermind. Bergson's God is the Creator, relentlessly giving life and creative powers to the new, never-yet-existed. Einstein's time is inside the atemporal God. Contrary to that, Bergson's living and loving God is in time, acts in time. These theologies are complementary; focusing on one excludes the other. Perhaps this is the last truth about God among those available to man: if we are already forced to think about an electron in complementary, contradictory categories of particles and waves, then why would we decide that comprehension of God can avoid complementarity? But if so, then the dispute between the great philosopher and the great physicist revealed this profound truth."

Катафатика и апофатика —  главная форма дополнительности для теологии. 

Да, Миша, тут не поспоришь. И я не буду :)

Принцип дополнительности был выдвинут Н. Бором для квантовой механики, но нельзя ли распространить его и на отношение между квантовой механикой и теорией относительности. При этом теория относительности  - это катафатическая сторона физики, а  квантовая механика, имеющая дело с загадочными свойствами частиц, их неуловимыми параметрами — это ее апофатика. У Эйнштейна - детерминизм мировых законов, у Бора - индетереминизм, Бог непостижим, "играет в кости", физика и метафизика непредсказуемого. Но если теория относительности и квантовая механика дополнительны, "Contraria Sunt Complementia", — это означает, что не только спор Эйнштейна и Бора неразрешим, но и что "единая теория поля" и вообще попытки объединить гравитацию с квантами  — это методологический тупик. Эти способы описания просто дополняют друг друга — катафатика и апофатика физики.  Что ты думаешь?  

Миша, есть две теории относительности, специальная, СТО, и общая, ОТО. Первая из них касается преобразований длин и временных интервалов при переходе из одной инерциальной системы в другую. Она успешно объединена с квантами, начиная с уравнения Дирака и заканчивая тем, что называется Стандартной Моделью. Вторая, ОТО, описывает переходы между любыми системами отсчета, а также гравитационное поле как кривизну пространства-времени. Она не объединена с квантами, это открытый большой вопрос. Спор Эйнштейна с Бором касался индетерминизма квантовой физики, а также парадокса мгновенного схлопывания волновой функции во всем пространстве ее существования (парадокс Эйнштейна-Подольского-Розена, ЭПР). Неприятие Эйнштейном индетерминизма КМ, как видишь, не помешала объединить ее с СТО, а ОТО в этом споре не участвовала. Что мешает объединению КМ с ОТО? Думаю, что отсутствие экспериментальных данных прежде всего мешает. Мощнейшему ускорителю LHC не хватает 16 порядков величин по энергии, чтобы заглянуть в ту область параметров, планковскую шкалу, где можно было бы что-то увидеть по этой части. То есть шансов что-то увидеть нет и не предвидится вообще. Фантазировать не возбраняется, конечно, и струнщики этим занимаются. Но простор фантазий оказывается слишком велик для выбора чего-то определенного. Так что, я не вижу, каким образом здесь мог бы быть тупик типа обозначенного тобой. Тупик есть, но он, кажется, другого рода.  

Тебе, как физику, конечно, виднее, но вопрос остается: не есть ли некоторые противоречия в науке проявление неустранимой — НЕУСТРАНИМОЙ! - дополнительности разных методов описания. Это могло бы относиться и к "hard problem of consciousness", к взаимодополнительности двух описаний работы сознания: физикалистских (через  мозг) и интроспектных (через данные субъективного опыта, qualia). 

Миша, 

Это интересный вопрос, но до сих пор физика держалась на том, что абсолютно отрицала такую возможность. Именно устранение таких противоречий между разными областями двигало ее вперед. СТО родилась, когда было замечено, что электродинамика Максвелла противоречит механике Ньютона, античастицы были открыты после того, как Дирак сообразил, как примирить СТО и квантовую механику. 

Физика это тоталитарный проект, Миша. 

Эту реплику поддерживают: Михаил Аркадьев, Алексей Буров, Борис Цейтлин

Внутри физики, допустим, тоталитаризм неизбежен. Хотя спор Бора и Эйнштейна все-таки говорит о зародыше демократии — двупартийной системы. :) 

Но есть на свете что-то и помимо физики, что может вступать с ней в дополнительные отношения. Напр., теория сознания, несводимая к физикализму.

Согласен. Кстати, в своих дискуссиях на эту тему я все время подчеркивал, что все, что мы знаем о сознании, говорит о том, что оно не сводимо ни к чему иному, что оно фундаментально. В физике места для него нет. 

Спор Бора и Эйнштейна ни о каком "зародыше демократии" не говорит. Это был спор о том, являются ли законы природы абсолютно детерминстскими, как полагал Эйнштейн, или статистическими, как полагал Бор. 

Дальнейшая история подтвердила правоту Бора и продолжает подтверждать.

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров, Михаил Эпштейн

Лёша, я восхищаюсь тобой и люблю тебя. )) 

Взаимно. Я что то сказал не так?

Миша, ты, может быть, помнишь, что пару лет назад я написал небольшую статью "Тайны физики и их разоблачения", опубликованную потом, с подачи о. Кирилла Копейкина, в журнале С-Пб Духовной Академии. Там я высказался о коренном, неустранимом, парадоксе физике, одним из проявлений которого является прадокс шредингеровского кота. Приведу небольшую цитату оттуда: 

"...физика, как путь познания, находится в достаточной безопасности, если не приближается слишком близко к своему родовому парадоксальному зерну, связью с мыслящим существом. На практике это означает, что наблюдаемые физические объекты не должны в процессе наблюдения входить в контакт с живыми существами вообще, и нами самими в частности; наблюдаемые объекты должны быть надежно изолированы от таких контактов, а вся наша предварительная подготовка и поддержание экспериментов должна быть полностью сводимой к математизируемым начальным и граничным условиям. В той мере, в какой эти требования выполнены, математика и оказывается применимой—абсолютно и непостижимо. Там же, где это условие нарушается, там ситуация чревата принципиально неразрешимым парадоксом. Поскольку физика примиряется с возможностью мышления только на квантовом уровне, где только и может располагаться таинственная зона контакта мысли и материи, то в тех случаях, где квантовые объекты оказываются связанными постановкой эксперимента с человеком или животным, следует ожидать неразрешимого парадокса. Таким образом, квантовые парадоксы «друга Вигнера» и «кота Шредингера» имеют все основания быть заподозренными в принципиальной неразрешимости."

https://snob.ru/profile/27355/blog/115065

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik, Борис Цейтлин

Ну, это уж слишком сильно сказано. В идеале физика предсказывает связь между явлениями, т.е. между тем, что человек делает и тем, что он в результате воспринимает. 

Не понял, Алеша, что именно слишком сильно сказано, по-твоему?

"В идеале физика предсказывает связь между явлениями, т.е. между тем, что человек делает и тем, что он в результате воспринимает. "

Не понимаю. Кроме тебя, не вижу никого, кто бы это сказал.

Я всегда думал, что физика именно этим и занимается.

Хорошо. Но я не понимаю, чему ты возражаешь.

В чем же тут специфика физики? Связь между тем и другим задолго до всякой науки люди находили эмпирически.

Специфика лишь в том, что физика делает это намного лучше.

Особый проект описания природы, называющийся физикой, состоит в отыскании математических аксиом, скрытых за разнообразными природными явлениями, из которых последние могут быть выведены как теоремы. Весьма удивительно, что этот проект оказался столь удачным, пусть даже только в отношении неживой природы.  

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik