Все записи
23:10  /  31.03.17

1824просмотра

Поль Валери: размышления европейца

+T -
Поделиться:

Поль Валери считается не только великим поэтом, но и крупнейшим эссеистом ХХ в. На русский язык до сих пор переводилась фактически лишь одна книга его эссеистики “Поль Валери об искусстве” (сост. В. Козовой, 1976, 1993). Но Валери писал не только об искусстве, но и о политике, науке, философии, религии, истории. Сорок лет  вел дневники, опубликованные впоследствии  в 29 толстых томах (Cahiers).  Здесь впервые на русском языке в переводе Марианны Таймановой предлагаются нескольких эссе из  книги П. Валери “Взгляд на современный мир” (конец 1920—1930-гг).  Предисловие Михаила Эпштейна.

 П. Валери в своем кабинете.

Поль Валери  (1871 - 1945) — французский поэт, эссеист, философ, драматург... Ко всем этим характеристикам стоило бы добавить еще одну: европеец. Казалось бы, "французский"  уже предполагает это. Но европейство в данном случае означает не географию, а мировоззрение, призвание, символ веры.  Валери был одним из первых и ярчайших европеистов ХХ века, живущих и мыслящих судьбами целого континента. Причем единство Европы ему явилось именно в момент ее величайшего  кровавого раскола, в годы Первой мировой войны, по окончании которой он написал сделавшее его знаменитым эссе "Кризис духа" (1919).

"Что имеем — не храним, потерявши — плачем". Вот и эссе Валери — это плач по утраченной, растерзавшей себя Европе, осознание того факта, что не только люди, но и цивилизации бывают смертными и что Европа может последовать за Вавилоном и древним Египтом, ушедшими в небытие.   "...Ныне  мы видим, что бездна  истории доста­точно  вместительна для всех. Мы чувствуем,  что циви­лизация наделена такой  же  хрупкостью,  как жизнь".  Это острое предчувствие возможной гибели европейской цивилизации в то же самое время выразил Освальд Шпенглер в своем монументальном двухтомном  "Закате Запада" (1918 и 1922). Но то,  что у Шпенглера представлено с эпико-историческим размахом, у Валери сжато в несколько страничек лирической медитации, афористически сгущенной и вместе с тем ассоциативно размытой. 

П. Валери вновь обращается к судьбам Европы в своей политической и культурософской эссеистике конца 1920-х — 1930-х гг., собранной в книге "Взгляд на современный мир и другие эссе". Впервые изданная в 1931 г., она затем неоднократно дорабатывалась, расширялась, углублялась (издания 1938 и 1945 гг.).  Это время колебательного равновесия: "Великая война" уже позади, европейские страны мучительно выходят из разрухи и депрессии, но что ждет Европу? Сумеет ли она преодолеть внутренний раскол,  стать единым домом для населяющих ее народов и сохранить свое интеллектуальное и моральное достоинство в современном мире — или противоречия взорвутся еще более сокрушительной бойней и окончательной гибелью цивилизации? Эта дилемма явно или скрыто проходит через всю "политософию" Валери межвоенной эпохи, чередуясь нотами меланхолии и сдержанного оптимизма, впрочем никогда не переходящими ни в апокалиптическое кликушество, ни в апологию европейского супрематизма.

То, что делает Европу Европой, по мысли Валери, — это не те или иные достижения науки, техники, культуры, а всеотзывчивость, способность вбирать в себя достижения других народов, рас, континентов — и делиться с ними, излучать свободу духа и трезвость разума. Но именно то, в чем Европа превосходит другие цивилизации, постепенно сводит на нет это самое превосходство.  Она щедро раздает свои ценности другим континентам: обеим Америкам, Азии, Африке, — которые, благодаря своей превосходящей геополитической массе и народонаселению, постепенно приобретают первенство в глобальном раскладе сил. Маленькой Европе, географическому придатку огромного азиатского массива, придется в будущем довольствоваться все более скромной ролью в судьбах земного шара. Но в этом и состоит ее морально-культурное достоинство "всемирной закваски": отдать себя, оевропеить мир, чтобы стать его самоумаляющейся частицей. И если Европа умрет, то лучшие ее духовные создания обретут вторую жизнь на других континентах, прежде всего, в Америке, которая, по убеждению Валери (может быть,  слишком прекраснодушному), сбережет наследие "Старого Света".

П. Валери: "Станет ли Европа тем, чем она действительно является, то есть: малой оконечностью Азиатского материка?"

 

Впрочем, П. Валери не считает, что с Европой покончено, и ее судьбы волнуют его больше, чем остальной мир. Беда Европы в том, что ее интеллектуальное и культурное развитие опережает политическое. Европа — это сильный, творческий дух в ослабленном, раздробленном геополитическом теле. "Европа заметно отличалась от других частей света. И вовсе не благодаря своей политике, а несмотря на нее и даже вопреки ей, она полностью раскрепостила свой разум, соединила страсть к познанию со стремлением к точности, изобрела целенаправленную и действенную любознательность... Однако ее политика оставалась прежней..."  ("Заметки о величии и упадке Европы"). Это была примитивная политика соперничества наций, безгранично раздувающих свою гордость и воинственность и действующих варварскими методами взаимного устрашения. П. Валери не устает напоминать о бесплодности национального, как и всякого иного эгоизма, добавляя к этой практической мудрости и философский аргумент: по мере того, как все больше наций и индивидов принимают участие в историческом процессе,  его результаты становятся все менее предсказуемыми и все меньше зависят от воли отдельных личностей.   "Самые крупные политики, самые великие умы не способны ничего просчитать" ("Об истории").   Возрастает роль внешне случайного, непредвиденного в цивилизационных процессах, и никому не дано единолично управлять миром.

Европa, 1923 г.

 

Но именно в силу такого растущего разнообразия  сил, вовлеченных в судьбы мира и Европы, взоры Валери все больше обращаются к его родной Франции и особенно к ее сердцу — Парижу. Французская тема занимает огромное место во "Взгляде на современный мир".  Это никоим образом не изоляционизм, не проповедь французской исключительности, а скорее, как в речи Ф. Достоевского о Пушкине, надежда на то, что родная страна  даст исход европейской тоске и "изречет окончательное  слово  великой,  общей  гармонии,  братского   окончательного согласия всех племен" (Ф. Достоевский).  На чем основана эта надежда? Нет, не на верности "Христову евангельскому закону", а на опыте величайшего секуляризма —   многообразия идей, мировоззрений, образов жизни, которые мирно объединяет в себя Франция и особенно Париж, способный стать моделью общеевропейского устройства. "...Именно здесь, в горниле самых живых и самых дерзких умов, как бы жаром их слияния, была сплавлена  и переплавлена наша нация, самая смешанная в Европе. Именно поэтому ПАРИЖ –  это не просто политическая столица и промышленный центр,  важнейший порт и рынок разнообразных ценностей, искусственный рай и святилище культуры. Его исключительность состоит прежде всего в том, что  все его свойства  в нем смешаны, но не противоречат друг другу. " ("Присутствие Парижа").  Если Европе суждено  постепенно оевропеивать мир, то не суждено ли Парижу, даже за счет своего грядущего умаления, постепенно опариживать Европу, вносить в нее свое искусство соединять разнородное,  придавать живость многообразному, уберегая его от саморазрушительного раскола?

Надежда Валери  нe сбылась при его жизни — та эпоха, когда писался "Взгляд на современный мир", оказалась межвоенной. Европа снова была ввергнута в пучину националистических страстей. Но есть символическая правда в том, что Валери, умерший 20 июля 1945 г., успел  застать освобождение своего родного Парижа, и освобождение Западной Европы, постепенно сумевшей приступить к строительству общеевропейского дома. Валери может считаться одним из его архитекторов,  вдохновителей идеи всеевропейского отечества, куда со временем влились и восточноевропейские народы.

Для современного российского  читателя "Взгляд на современный мир" представляет особый интерес как напоминание о том доме, в котором и Россия могла бы найти свое место. Фундамент этого дома — не только общее экономическое пространство и свобода передвижений, но и свобода мысли, мощь разума и науки, строгость законов, интеллектуальная честность и любознательность: все то, что Валери понимает как универсальные ценности, которыми Европа готова делиться с миром. Чтение этой книги, написанной в хрупкое межвоенное время, напоминает о том, в каком хрупком мире мы все еще живем, как неустойчиво достигнутое в нем равновесие.  И как важно своевременно гасить вспышки национальных и государственных самолюбий, чтобы и наше послевоенное время, которое продолжается уже семь десятилетий, не превратилось в межвоенное.

Сейчас, когда заново решается судьба Европейского дома, когда из него в результате Брекзита вынут один, но весомый кирпич, мысль Валери прямо обращается ко всем европейцам: пора решить, что важнее — единство духа и исторической участи или  дележ территорий  и восстановление внутренних границ.  Все  эссе, вошедшие в подборку, даются в новом переводе Марианны Таймановой. [1]

                                                                                    Михаил Эпштейн

 

Поль Валери

Из книги "ВЗГЛЯД НА СОВРЕМЕННЫЙ МИР"[2]

ЗАМЕТКИ О ВЕЛИЧИИ И УПАДКЕ ЕВРОПЫ

        В Новое время ни одной державе, ни одной империи Европы  не удалось дольше полувека продержаться на достигнутой высоте,  распоряжаться прилегающим к ней пространством или сохранить свои завоевания. Здесь потерпели поражение  самые великие;  даже самые удачливые политики привели к гибели свои народы. Карл V, Людовик XIV, Наполеон, Меттерних, Бисмарк,  — в среднем сорок лет. Без исключения.

                                                                           *

        Европа имела возможности подчинять и властвовать, взывать к остальному миру во имя европейских целей.  У нее были на то и несокрушимые средства, и люди, их создавшие.  Намного ниже стояли те, кто распоряжался ею. Они жили прошлым: ничего другого они не умели. И условия для этого тоже остались в прошлом. Европейская история и политические традиции; деревенские, приходские, рыночные распри; зависть и злоба соседей. И в результате, — узкий кругозор, ограниченность, оставшиеся в наследство с тех самых пор, когда Европа была невежественна  и обладала не большей властью, чем  другие регионы земного шара. Она пропустила редкий счастливый случай, о котором даже не подозревала в благоприятное для этого время.  Кажется, только Наполеон предчувствовал то, что должно было произойти, и каковы будут последствия.  Он мыслил масштабами современного мира, но не был понят и сказал об этом. Но он пришел слишком рано; еще не подоспело время; его возможностям было далеко до наших. После него снова принялись подсчитывать гектары соседа и мыслить сегодняшним днем.

         Жалкие европейцы предпочитали играть в арманьяков и бургиньонов[3], нежели возложить на себя ту всемирную и великую роль, которую сумели взять и веками удерживать римляне.  Их численность и средства несопоставимы с нашими; но даже в куриных потрохах[4] они умудрялись находить больше точных и плодотворных мыслей, чем все наши  политические науки вместе взятые.

         Европа будет наказана за свою политику; она лишится вин, пива, ликеров. И многого другого…

         Европа явно надеется, что ею будет управлять американская комиссия.  К этому ведет вся ее политика.

         Если мы сами не можем избавиться от своей истории, то в этом нам помогут счастливые народы, у которых ее нет или почти нет. Именно счастливые народы наделят нас своим счастьем.

         Европа заметно отличалась от других частей света.  И вовсе не благодаря своей политике, а несмотря на нее и даже вопреки ей, она полностью раскрепостила свой разум, соединила страсть к познанию со стремлением к точности, изобрела целенаправленную и действенную любознательность; она неустанно искала поддающиеся точному сравнению и взаимодополняющие результаты, а затем  создала свод законов и эффективное судопроизводство. Однако ее политика оставалась прежней; из всех богатств и возможностей, о которых я упоминал, она заимствовала лишь те, что требовались для укрепления этой примитивной политики, для того, чтобы снабдить ее самым устрашающим и варварским оружием.

         И тогда возник контраст, разница, удивительный диссонанс  между двумя состояниями ума, которые проявлялись в зависимости от того, на что он был направлен: занимался ли он своим бескорыстным делом, апеллируя к строгому, критичному, глубокому сознанию, или обращался к политике. Казалось, на долю последней выпало все самое мелкое, негативное и не заслуживающее внимания: инстинкты, идолы, воспоминания, сожаления, притязания, бессмысленные восклицания и непостижимые смыслы — все то, от чего не только отказались, но чего просто не переносили ни наука, ни искусства.

        Любая политика  предполагает (как правило, не догадываясь об этом) некую идею  человека, даже выносит мнение о его участи как особой породы: целая метафизика — от самого примитивного сенсуализма до самой разнузданной мистики.

        Представьте себе, что вас наделяют неограниченной властью. Вы порядочный человек и хотите сделать все, как можно лучше. Вы не витаете в облаках, ваш ум способен трезво оценивать факты, сопоставлять их, и, помимо всего прочего, вы полностью независимы, находитесь в таком высоком и исключительном положении, когда ваши личные интересы сведены к нулю или ничтожны по сравнению с предоставленными и доверенными только вам возможностями. Вас даже не приводит в замешательство то, что смутило бы любого другого, — возложенные на вас ожидания. Вас не волнуют и не удручают связанные с вами высокие надежды.

        Хорошо! И что же вы собираетесь сделать? Что вы сделаете СЕГОДНЯ?

        Существуют победы закономерные и победы случайные.

        Мир – это скрытая, безмолвная, непрестанная победа возможных сил над вероятными притязаниями.

       Настоящий мир может наступить только тогда, когда все люди будут довольны. Это значит, что настоящий мир бывает редко. Есть только мир фактический —не война, а всего лишь временное соглашение.

        Единственные договоры, на которые можно было бы полагаться, — это договоры, заключенные без политических подоплек.

        Все, что делается под благовидными предлогами, по сути, лишено будущего.

        Большое достижение, если удается навязывать свою волю противнику. Такое иногда случается.  Но эта воля может оказаться роковой. Самое сложное, как мне кажется, определить истинные интересы нации, которые не следует смешивать с ее желаниями.  Исполнение наших желаний не всегда спасает от поражения.

      Война, исход которой зависит только от неравенства сил противников, — это приостановленная война.

       Действия нескольких человек имеют для миллионов людей такие же последствия, как для всех смертных, вместе взятых,— грубое вмешательство в их среду обитания.  Так же как природные катаклизмы вызывают град, тайфун, эпидемии, так и плоды умственной деятельности влияют на миллионы людей, большинство которых воспринимает их  так же покорно, как причуды небес, морей, земной коры. Ум и воля, воздействующие на массы как разящая без разбора природная стихия,  — именно это и именуется политикой.

Перевод Марианны Таймановой 

Полная публикация  (5 эссе) — в журнале "Звезда", март 2017.                

[1]В переводе Б. Загорского  "Заметки о величии и упадке Европы" вошли в книгу, давно ставшую библиографической редкостью: Поль Валери "Избранное", Введ. и ред. Абрама Эфроса. М.: Гослитиздат, 1936, 299 сс.

[2] Paul Valéry. Regards sur le monde actuel et autres essais. Oeuvres, v. 2. Bibliothèque de la Pleiade,  Gallimard, 1960. P. 929-937,  987–990, 1007-1010.

[3] Война арманьяков и бургиньонов  (фр. La guerre civile entre Armagnacs et Bourguignons) — гражданская война на территории Франции между феодальными группировками арманьяков и бургиньонов, которая происходила с 1407 по 1435 гг. на фоне Столетней войны  и конфликтов, к которым привел Великий западный раскол (здесь и далее прим. переводчика).

[4] В Древней Этрурии, позже — в Древнем Риме жрецы гадали по внутренностям жертвенных животных.

Комментировать Всего 2 комментария

Как это своевременно - мысли Поля Валери о Европе! 40 лет он вёл дневники - вот бы заглянуть, если издадут на русском...:) Пока же  "скачал" из "Звезды" и отпечатал  переведённые эссе. Буду читать вечером.Дайте, пожалуйста, знать, когда будет продолжение. Рад, что вы  так замечательно сотрудничаете, дорогие Михаил и Марианна.

Эту реплику поддерживают: Анна Квиринг

Спасибо, Эдуард. У Марианны был план перевести книгу избранных страниц из "Тетрадей". Работа очень трудоемкая, но  может быть когда-нибудь она к этому и приступит. А пока — "Взгляд на современный мир".