Все записи
МОЙ ВЫБОР 22:45  /  26.12.18

14203просмотра

Мешает ли тирания кушать оливье? «Тайная свобода» и возвышенный самообман

+T -
Поделиться:

Начну с заметки известной писательницы и знатока гастрономических изысков. Ее недавний кулинарно-политический пост в ФБ настолько точно выражает долговечные российские умонастроения, что приведу его целиком.

Татьяна Н. Толстая

«Срач про оливье хорошо пошел, даже не ожидала. Даже пришел в комменты брильянт — мужик, спросивший меня, не мешают ли мне Путин и ко!

Я отвечала, что резать оливье они мне не мешают. (Конечно, предварительно огляделась, заглянула под свисающую скатерть, палкой потыкала в темный угол, где у меня обычно домовой шуршит, перещупала полиэтиленовые пакеты в ящике; но нет, ни Путин, ни Кириенко, ни Набиуллина, ни Сечин, — никто мне не мешал резать огурцы и крошить яйца).

Тогда грозный вития с пылающим серцем, пламенеющим взором и огненным мечом пророкотал, оглашая своды Фейсбука:

Koren Borezky@(это так его зовут). "То, что Россию откинули в развитии лет на 30. Отлучили от технологий, без которых не будет не то что роста, даже застоя. Раковые больные заканчивают жизнь самоубийством, не потому что не получают лечения, это само собой, они не получают даже обезболевающих. Политические заключённые. Сотни миллиардов долларов на счетах этой компании. Дворцы, яхты и т.д. При этом прожиточный минимум меньше моей кошки. Это средневековье... А вы все оливье лопаете и, как публичный человек, поощряете своими высказываниями эту мерзость. Написал это не для вас, а для тех, кто вас читает. Вы-то как раз понимаете, что это мерзость".

Отлично, я считаю! Тирания и оливье - мое любимое сочетание! Империя рулит, е-е-е!»

(Т. Толстая, 24.12.2018)

                                                                  *  *  *                   

Шутка писательницы про Путина под скатертью очень мила, но под конец прорывается нечто нешуточное. «Тирания и оливье— мое любимое сочетание!» У этого "сочетания" есть глубокий и трагический подтекст в русской культуре. Мешает ли тираническая власть наслаждаться дарами личной свободы и частного быта? 

Во время «застоя» у советской интеллигенции было в ходу понятие «внутренней свободы», «тайной свободы», провозглашенной Пушкиным в ряде стихотворений, в том числе «Из Пиндемонти».

Не дорого ценю я громкие права,

От коих не одна кружится голова.

Я не ропщу о том, что отказали боги

Мне в сладкой участи оспоривать налоги

Или мешать царям друг с другом воевать;

И мало горя мне, свободно ли печать

Морочит олухов, иль чуткая цензура

В журнальных замыслах стесняет балагура...

Собственно, никакой другой свободы, кроме внутренней, не оставалось в стране, где правителей нельзя было выбирать и за пределы которой нельзя было выехать.

Между тем стоит вспомнить, что сам Пушкин все время рвался за границу. Из кишинёвской ссылки хотел бежать в Грецию; в Одессе пытался сторговаться с контрабандистами; в Михайловском заказал парик, чтобы тайно выехать через Польшу в Германию под видом слуги своего приятеля. На Кавказ отправился для того, чтобы вызнать, нельзя ли оттуда перебраться в Турцию. 7 января 1830 года обратился с письмом к Бенкендорфу: «Так как я ещё не женат и не связан службой, я желал бы сделать путешествие либо во Францию, либо в Италию. Однако, если мне это не будет дозволено, я просил бы разрешения посетить Китай с отправляющейся туда миссией».

Пушкину почти все равно куда, на Запад или на Восток, лишь бы вырваться с родины, но на все запросы ему отвечали отказом. Он не понимает Вяземского, который, имея возможность отъезда, не пользуется ею немедленно, сейчас же: «Ты, который не на привязи, как можешь ты оставаться в России? если царь даст мне слободу, то я месяца не останусь. Мы живем в печальном веке, но когда воображаю Лондон, чугунные дороги, паровые корабли, английские журналы или парижские театры и <бордели> — то мое глухое Михайловское наводит на меня тоску и бешенство». Он был бы счастлив услышать о себе: «он удрал в Париж и никогда в проклятую Русь не воротится — ай да умница». (Письмо П. А. Вяземскому. Из Пскова в Петербург, 27 мая 1826 г.).

И вот, выстрадав опыт раба, замыслившего несбыточный побег, в стихотворении 1836 г. Пушкин смиряется и оправдывает эту горькую участь высшей, духовной необходимостью. Он не просто разделяет две свободы, внешнюю и внутреннюю, но и решительно противопоставляет одну другой. Политическая свобода: право голосовать, определять судьбу государства, мешать царям творить произвол, ограничивать цензуру и налогообложение... Все это для Пушкина лишено ценности и значения.

Что же превозносит поэт?

       Иные, лучшие, мне дороги права;

       Иная, лучшая, потребна мне свобода...

                                                         ...Никому

        Отчета не давать, себе лишь самому

        Служить и угождать; для власти, для ливреи

        Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи;

        По прихоти своей скитаться здесь и там                                                    

        Дивясь божественным природы красотам...

Конечно, это не свобода вкушать салат оливье — другой масштаб запросов. И все-таки поразительно, что, войдя в возраст духовной зрелости, поэт не понимает взаимосвязи двух свобод, даже несмотря на собственный «невыездной» опыт. Если он не может воздействовать на произвол царей и мешать им воевать, то ровно по той же причине ему не дозволено скитаться здесь и там. Та же самая власть, которая ограничивает его в политических правах, ограничивает и свободу передвижения, право распоряжаться своей жизнью.

Как ни удивительно, Пушкин заявляет даже о своем равнодушии к цензурным запретам, т.е. к самому вопиющему нарушению того права, к которому он, как свободный художник, призван быть особенно чуток: к праву на свободу слова.

          И мало горя мне, свободно ли печать

          Морочит олухов, иль чуткая цензура

         В журнальных замыслах стесняет балагура.

Сам выбор снижающих эпитетов для тех, кому нужна свобода печати (авторы — «балагуры», читатели — «олухи»), демонстрирует пушкинское презрение к ней. Между тем, уже начиная с заглавия этого стихотворения очевидно, насколько сам Пушкин не свободен: он вынужден даже отказаться от своего авторства, приписав его малоизвестному итальянскому поэту Ипполито Пиндемонте. Поначалу Пушкин поставил другое обманное заглавие «Из Alfred Musset», но решил, что даже это опасно, поскольку Мюссе имел славу свободолюбца. Пушкин лишает себя права говорить то, что думает, растаптывает сам источник своего вдохновения, — и при этом настаивает, что это и есть подлинная, «лучшая» свобода.

        ...И пред созданьями искусств и вдохновенья

       Трепеща радостно в восторгах умиленья.

       Вот счастье! вот права......

Да как же трепетать в восторгах перед созданьями искусств и вдохновенья, если ты сам лишен права на свободу вдохновенья, не волен являть его плоды миру?

                                                            *   *   *

В следующем столетии на призыв Пушкина отзывается Блок — в стихотворении «Пушкинскому Дому» и в речи «О назначении поэта» (11 февраля 1921 г.), написанных им к 84-ой годовщине гибели Пушкина и всего лишь за несколько месяцев до собственной кончины.

        Пушкин! Тайную свободу

        Пели мы вослед тебе!

        Дай нам руку в непогоду,

        Помоги в немой борьбе!

«Тайную свободу» Блок выделяет курсивом.  Он цитирует пушкинское стихотворение «К Н.Я. Плюсковой» (1818):

      Любовь и тайная свобода

      Внушали сердцу гимн простой,

      И неподкупный голос мой

      Был эхо русского народа.

Вопреки советской трактовке этих строк как свидетельства революционного свободолюбия и народолюбия Пушкина, это всего лишь любезный, верноподданнический панегирик, обращенный к Плюсковой, фрейлине императрицы Елизаветы, супруги Александра I. Но главное для Блока — отнесенность к другому пушкинскому стихотворению, «Из Пиндемонти». Приводя его в своей речи почти целиком, Блок опять, в тяжелейшие для свободы пореволюционные годы, считает нужным защищать только «тайную» свободу и противопоставляет ее гласной, открытой. 

«Дело поэта, как мы видели, совершенно несоизмеримо с порядком внешнего мира. <...> Не будем сегодня, в день, отданный памяти Пушкина, спорить о том, верно или неверно отделял Пушкин свободу, которую мы называем личной, от свободы, которую мы называем политической. Мы знаем, что он требовал "иной", "тайной" свободы. <...> Но покой и волю тоже отнимают. Не внешний покой, а творческий. Не ребяческую волю, не свободу либеральничать, а творческую волю, — тайную свободу. И поэт умирает, потому что дышать ему уже нечем; жизнь потеряла смысл».

Подобно тому как Пушкин «не дорого» ценит права свободной личности в свободном обществе, так и Блок называет стремление к общественной свободе «ребяческой волей, свободой либеральничать». Какая удивительная слепота перед ясной, как день, испытанной на собственном страшном опыте, связью внутренней свободы с внешней! Неужели государственный деспотизм — самодержавного или большевистского толка — настолько давит на сознание поэтов, что мешает им опознать общественный гнет как предпосылку творческого гнета? Пока гнет, как поначалу казалось, распространялся лишь на политику, это было для поэта приемлемо и даже радостно, и лишь когда удавка была наброшена на саму поэзию, он возопил от удушья. 

А ведь и Пушкину, и тем более Блоку, который в условиях еще худшей несвободы обращается к Пушкину за поддержкой в «немой борьбе», не могло не быть ясно: где нет политической свободы, там нет и свободы творить. Целые три с половиной года после революции, покончившей с любым либерализмом, и вплоть до самой смерти Блок молчал, не в силах ничего создать. Разве этот творческий упадок — не следствие того удушья, которое равным образом распространяется на свободу и внешнюю, и внутреннюю, когда «поэт умирает, потому что дышать ему уже нечем» (Блок)?

Да и что такое «тайная свобода», провозглашенная поэтами? Это такой же оксюморон, как «тайная смелость»? Чем такая смелость отличается от трусости, если не смеет стать явной? Чем тайная свобода отличается от неволи, если не смеет заявить о себе? Слишком велик соблазн подменить «тайной свободой» свободу вообще, а тем самым и оправдать жесточайшую несвободу, которая царит в столь презираемом «порядке внешнего мира».

Вскоре после выступления Блока в защиту «тайной свободы», 12 июля 1921 года, Политбюро ЦК отклонило ходатайство Луначарского и Горького о разрешении тяжело больному Блоку выехать в Финляндию на лечение. В тот же день Горький отправляет письмо Ленину, где вынужден приводить жалкие, лакейские доводы в пользу права больного лечиться и путешествовать и не брезгует даже доносом на третьих лиц для подтверждения лояльности Блока и своей: «Честный писатель, не способный на хулу и клевету по адресу Совправительства, Александр Блок умирает от цинги и астмы, его необходимо выпустить в Финляндию, в санаторию. Его не выпускают, но в то же время выпустили за границу трех литераторов, которые будут хулить и клеветать...» [1] Выезд за границу Блоку разрешили только 5 августа, когда уже была получена достоверная информация, что поэт — на смертном одре. 7 августа Блока не стало. 

Конечно, живя в несвободной стране, поэт (художник, мыслитель) не может не обращаться к внутренним источникам свободы, искать в них вдохновения на своем одиноком пути. Но, почитая этот поэтический или религиозный источник в себе, нельзя презирать «внешнюю» свободу — свободу общественного строя, значимость гражданских прав, политических институтов, либеральных реформ. Нельзя глумиться над ними, клеветать на них — такое пренебрежение жестоко отомстит за себя, что и совершилось наглядно в судьбах поэтов, написавших «Клеветникам России», «Из Пиндемонти», «Двенадцать», «Скифы».

Кстати, странное совпадение. «Из Пиндемонти» написано 5 июля 1836 г., за полгода до гибели Пушкина (29 января 1837 г.). Ровно такой же промежуток отделяет стихотворение «Пушкинскому Дому» и речь «О назначении поэта» А. Блока (11 февраля 1921) от его смерти 7 августа 1921 г. Таков срок ожидания «ответки» от судьбы.

                                                                       *    *    *

И вот поэтический самообман 19 и 20 вв., пережив монархию и коммунизм, дотянулся до 21 в., правда, в уже измельченном, пародийно-застольном изводе. Никакая тирания не может помешать свободолюбивому автору резать огурцы и крошить яйца... Шутка шуткой, но если выдавливать из себя раба до последней капли, нужно вспомнить и Пушкина и Блока, т.е. осознать это рабское наследие в самых риторически возвышенных его истоках. 

         Иные, лучшие, мне дороги права;

         Иная, лучшая, потребна мне свобода...

Эти чеканные строки — формула отказа от свободы и в конечном счете от самого себя. Свобода, которая заранее ограничивает себя рамками «ЛУЧШЕЙ» и подрывает доверие к «худшей», общественной свободе, к «худшим», гражданским правам, — это предательство свободы. Именно этого добиваются самые гнетущие режимы: замкнуть свободу на ключ, загнать ее во внутренние покои...

Или, еще проще, во внешние, уютно расположив свободу в границах праздничного стола. Чем плоха тирания, если она позволяет без малейших препятствий вкушать оливье? «Империя рулит, е-е-е!» 

Боюсь, «е-е-е» дорулит и до оливье. Ингредиенты при импортозамещении будут уже не те.

 

1. Власть и художественная интеллигенция. Документы ЦК РКП(б) — ВКП(б), ВЧК — ОГПУ — НКВД о культурной политике. 1917–1953. М.: Международный фонд «Демократия», 1999, с.26.

 

Комментировать Всего 57 комментариев

Убедительно, Миша: "Из Пиндемонти" несет на себе черты упадка духа поэта, даже по рассогласованию внутренней логики. Опубликовал ли он этот стих, или сие сделали уже другие? И еще любопытный вопрос возник в разговоре с Эдуардом Гурвичем — почему Николай не выпускал Пушкина, в чем тут был резон царя?  

Опубликовано посмертно, в 1855 г.

Пушкин еще во времена Александра  I  был в ссылке и под надзором. Николай I вообще ужесточил правила выезда за границу, вел страну к изоляции. Пушкин слыл неблагонадежным, Бенкендорф называл его "шелопаем". В Пушкине была какая-то живость и увертливость, которая не позволяла никакому правителю (и политику) на него полагаться. Недаром сам себя он звал "егоза", а у приятелей слыл "сверчком". О мифе Пушкина в рус. культуре есть в кн. "Поэзия и сверхпоэзия".   

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

Терпеть не могу оливье! Не стал бы его есть и при самом для меня милом политическом режиме.

Боря, я люблю оливье, но тирания к нему - плохая приправа. Человек — животное политическое, и тирания, особенно тотальная, ощущается животно, всеми клеточками тела. Так было со мной в СССР. Конечно, много всего хорошего, и даже лучше, чем оливье :):  и счастье, и жизнь, и слезы, и любовь... Но ощущение такое, как будто все время идет дождь и тяжелая завеса туч над головой - свет пробивается еле-еле.  Я думаю, что жизнь под тиранией имеет особую физиологию и метеорологию, вкус, запах, давление, температуру, но это пока в области догадок.... 

Эту реплику поддерживают: Владимир Генин, Алексей Буров, Борис Цейтлин

Пожалуй, так. Если психика человека производна, по мысли Андрея Пелипенко, от культуры, стало быть, и от социального климата, то физиология, наверное, тоже. 

У меня было в точности такое же ощущение, Миша. В начале 80х меня озарило: соединение абсурда с вялостью террора означает, что скоро этому придет конец. 

Будем надеяться. Абсурда еще больше, а вот террор, хоть и вял, только входит во вкус.

Этот режим с эклектичной идеологией, с единственной константой: Путин — спаситель России, на которую можно надевать все что угодно, а потому он гораздо пластичнее того, и абсурдом может крепиться, когда тот разрушался. Это постмодернистский фашизм, а тот был порождением Модерна. Оба режима уничтожают, блокируют творческие силы, обрекая на тупик и застой. Тот рухнул, когда это стало абсолютно очевидным всем, включая и номенклатуру. Этот режим стремится компенсировать и замаскировать застойность, паразитируя на внешнем мире за счет недр, прикрываясь как бы той же лексикой, симулякрами под Запад. Оба режима лживы, но весьма по-разному: тот режим рухнул от цинизма, а этот жив цинизмом.  И я бы не сказал, что террор у нынешних вял: скорее, он умело дозирован. Это новый тип фашизма.

террор, хоть и вял, только входит во вкус.

Справедливости ради, вхождение Путина во вкус террора настолько медленное, что, скорее, можно говорить о вхождении в деменцию. Не думаю, что он в следующие 19 лет правления ВДРУГ првзойдёт Сталина или Грозного. Я бы больше опасался случайной/истерической ядерной атаки на НАТО. Его, кажется, в эту сторону "ведёт".

Не приемлю людей, выбирающих оливье и тиранию. Мой выбор - сельдь под шубой и конституционная монархия.

Сельдь под шубой у Т.Толстой тоже есть. Вот какой режим идет к ней в качестве приправы - не углядела.

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

Я отвечала, что резать оливье они мне не мешают.

На самом деле Толстая совершенно права.

Путин нисколько не мешает резке салатов.

Да, жизнь российская подла.

Но какая ей альтернатива?

Удавиться?

Уехать?

Свергнуть проклятую тиранию?

Ну давайте свергнем, все вместе.

Нет?

А чем тогда плох оливье?

Эту реплику поддерживают: Анна Квиринг

"Я к режиму такую личную неприязнь испытываю, что даже кушать не могу!".

Боюсь, Татьяна Никитична в данном случае толсто троллит. Точнее, её пытался потроллить цитируемый ею персонаж, и она отвечает в том же стиле.

Что касается Александра Сергеевича, то он, мне кажется, говорит о ценности "иных прав" (внутренней свободы) по сравнению с правами и свободами "внешними", политическими. Противопоставление нужно, чтобы подчеркнуть эту ценность. И вряд ли он так уж неправ: если нет свободы "внутренней", то и внешняя низачем не нужна.

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

Кушать и даже вкушать можно. А вот глумиться над человеком, который напоминает о политзаключенных и раковых больных, лишенных лекарств, при этом не обязательно. Это напоминает Лизу Хохлакову у Достоевского: "Он висит и стонет,  а я сяду против него и буду ананасный компот есть.  Я  очень  люблю  ананасный компот. Вы любите?"  Писательница почти дословно повторяет: "Тирания и оливье - мое любимое сочетание!"   

Эту реплику поддерживают: Владимир Генин, Алексей Буров

глумиться над человеком, который напоминает о политзаключенных

В данном случае важно не только, ЧТО он говорит, но - КАК и ЗАЧЕМ, КОМУ и ГДЕ. Если бы он действительно хотел привлечь внимание к тем проблемам, которые перечисляет, то выбрал бы для этого более удачное время и место. Помните лектора из "Карнавальной ночи"? - "Есть ли жизнь на Марсе?" - конечно, это очень интересно, но абсолютно неуместно. А здесь ситуация усугубляется тем, что аудитория Т.Н.Толстой осведомлена обо всех перечисленных проблемах ничуть не хуже "лектора", - примерно как если бы лекцию "о жизни на Марсе" лектор из общества "Знание" явился читать в Институт астрономии при Академии наук.

Более того: этот "лектор" явился на чужую площадку, на которую его не звали, и пытается "воспитывать" хозяйку площадки, - это сознательное нарушение сетевого этикета. Очень маловероятно, что человек был искренен в этой реплике.

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов, Борис Цейтлин

я уже как-то читал у Толстой что-то, от чего меня передернуло - к сожалению, не помню, что именно. Но понимаю, что кого-то могло так "передернуть", что он это написал. Видимо, можно было влепить без излишнего пафоса и точнее, но, подозреваю, было за что и помимо оливье. 

Там несколько тредов именно исключительно кулинарных, причем заявленных именно как "срач на кулинарную тему": https://www.facebook.com/TatyanaTolstaya/posts/10156766281218076 . Комментатора (если всё же предполагать его искренность) "передергивает" именно возможность разговора на посторонние темы, когда... (см.его перечисление). При этом соседние с этим "срачем" посты-перепосты о помощи больным детям он, видимо, не замечает. Живет он, кстати, в Нетании - и, конечно, оттуда ему виднее, что происходит в России, а главное - как с этим бороться.

Владимир, может быть, вот это? В "Школе злословия" с Ириной Хакамадой обсуждается вопрос, что сделал бы каждый, если бы, проснувшись утром, обнаружил бы полное исчезновение человечества. Один во всем городе и мире. Ответы трех дам восхитительны и побуждают с  уважением отнестись к Хакамаде. Что касается ведущей, то первым делом — ринуться в "Седьмой континент" и отведать дорогой сорт рокфора, а если бы все люди исчезли вовремя, то можно успеть еще откусить и теплый багет. 

https://www.youtube.com/watch?v=GobhVYWsDBs 

Всего 6 минут, откровение на 3.30.

  

нет, это скорее просто эпатаж - было что-то более откровенное на Фб.

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

(Не помню уже почему, я как-то для себя определил, что транслируемое Толстой мировоззрение мне не нравится. Но - она безусловно имеет на него право, и я не собираюсь её клясть, пока она не присоединится к Толстому, и не начнёт рассказывать про распятых младенцев и кровавый госдеп... А этого, я думаю, никогда не произойдёт).

Это напоминает Лизу Хохлакову у Достоевского

- мне кажется, герои Достоевского слишком сложны сами по себе, чтобы привлекать их к пониманию реальных ситуаций. Вот и здесь: ведь Лиза сама прекрасно понимает страдание, почему Достоевский заставляет её переживать услышанную историю "о распятом мальчике" таким образом, с садистским наслаждением? - ведь это именно идея Достоевского, а не рассказ о реальных чувствах реальной девочки.

В то же время Ваша ассоциация может помочь мне объяснить, что происходит в этом эпизоде из ФБ Татьяны Толстой. Вы наверняка помните, что сегодня "распятый мальчик" - это образец антиукраинской пропаганды на российском ТВ.

Реплика "противника режима" тоже является пропагандистской - да, изложенные им факты в основном правдивы, но тенденциозно поданы. То есть, наша Лиза (Таня, Татьяна Никитична) сидит и кушает компот (обсуждает рецепты оливье), а к ней приходит человек, рассказывающий о распятых мальчиках (ужасах режима). Как она должна реагировать на такое? - с точки зрения Достоевского, и с точки зрения обычного человека?

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

Михаил, а что, по-Вашему, должна была сделать Толстая?

Взять в руки плакат, и пойти к Кремлю, чтобы встать там рядом с Евгением Макаровым и другими гражданскими активистами, и не уходить, пока не освободят украинцев и всех политзаключёных, не обеспечат лекарствами всех больных, и не сменят Путина, ну, например, на Гозмана?

Не могу не обратить внимание на несколько моментов:

1. Никогда и нигде на Земле люди не жили, как в Раю. При этом мы не удивляемся тому, что во Франции не нашлось достаточного количества неравнодушных людей, чтобы остановить Варфоломеевскую ночь, в Германии - Гитлера, в Испании - Франко, ну и т.д., не продолжаю исключительно из лени - можно брать любой час из истории Человечества в любом месте, и указывать, что там и тогда необходимо изменить. В Америке, кстати, авторы прекрасной Декларации независимости не подозревали, что она также применима и к коренным американцам, чернокожим и прочим, и понадобились века, чтобы с этим отчасти разобраться, и всё это время никто не морил себя голодом из солидарности с угнетаемыми.

2. Конечно, это было бы замечательно, если бы на каждую подлость властей народы отвечали бы немедленно, чётко и яростно, в едином порыве. Тогда немыслимы были бы все войны и прочие бессмысленные ужасы. Но это не так, так никогда не было, и, боюсь, никогда и нигде не будет.

3. Толстую очень легко обвинить. Хоть она и не в первых рядах тех, на кого опирается режим, она всё равно в их числе. Но, а что ей делать? Перестать писать? Она не Пушкин, но много ли было толку, если бы Пушкин не смог больше писать, возмутившись тиранией самодержавия? Ну давайте все перестанем поддерживать нынешний российский режим, и всё остальное во всём мире, что нам не нравится? Давайте потребуем, чтобы токари и фрезеровщики не ходили на свои заводы, художники не писали своих картин, рекламщики не развращали нас видом холодного пива в тот самый момент, когда страдают дети в Сирии, Гватемале и Мьянме? Ну, кто первый?

4. На самом деле и Евгению Макарову, одному из самых стойких гражданских активистов России, путинский режим не мешает кушать. Правда, я не знаком с ним достаточно хорошо, чтобы знать его отношение именно к оливье.

(Фотография обрезана, чтобы не нарушать прав активиста на частную жизнь).

Эту реплику поддерживают: Анна Квиринг, Борис Цейтлин

Правило очень простое.

1. Делай свое дело. Ешь оливье, пиши стихи или прозу.

2. Не хули то дело, к которому ты не способен. Не можешь выступать против тирании, не выступай, но не хули тех, кто выступает.

3. Ты можешь стать жертвой собственной хулы. Тирания придет за тобой. 

Ты можешь стать жертвой собственной хулы. Тирания придет за тобой.

Тирания придет за кем пожелает: и за борцами, и за хулителями, и за верноподданными.

Если нет средств и сил для борьбы с тиранией, то всегда могут быть силы для презрения к ней.

Эту реплику поддерживают: Владимир Генин, Сергей Мурашов, Борис Цейтлин

Тирания может придти и за борцами, но когда она приходит за теми, кто ей поддакивал и смаковал ее как приправу к любимым блюдам, участь этих "гастрономов" особенно жалка, и им некого винить, кроме себя. 

им некого винить, кроме себя

- винить в любом случае нужно виновника - тиранию, а не её жертву.

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

Тирания может придти и за борцами...

Михаил, боюсь, в данном случае для этого разговора нет не только причины, но и повода: так как г-н Борецкий вряд ли борец, никакая тирания за ним из России в Натанию не придёт, и никакой "хулы на борца" мы не видели.

Эту реплику поддерживают: Анна Квиринг

для этого разговора нет не только причины, но и повода

"Повода", может быть, и нет, а "причины" обычно внутренние, и раз уж пост появился, видимо, причины тому были. А вот что должно быть результатом этого разговора? - вот об этом нмв стоило бы подумать.

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

Про "причину" правильнее было бы спросить автора.

Мне представляется, что это очередная попытка (из ряда бесчисленных уже, от разных авторов) осмысления происходящего в России в качестве производной от некоей принципиальной культурной разницы проживающих в России от всех остальных особей нашего вида, разницы, прослеживаемой если не со времён Адама, то уж с домонгольских-то времён точно.

Понятно, что мне эта идея видится совершенно ошибочной, а подобные попытки - затрудняющими восприятие происходящего в России, как естественной части общечеловеческого процесса.

Эту реплику поддерживают: Анна Квиринг

Про "причину" не столько вопрос, сколько призыв к рефлексии, и обращен не только к автору, но и ко всем нам, занимающимся обсуждением текста.

Нмв трагедия как раз в том, что "культурной разницы" нет, а политическая ситуация отличается принципиально - но формально выглядит такой же, как в других странах. Во времена Пушкина и Блока ситуация различалась и фактически, и формально. А сейчас формально всё выглядит как везде: есть же и выборы, и Конституция; и все беды России, видимо, от того, что Т.Толстая пишет посты про оливье, а не разоблачения режима.

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

А сейчас формально всё выглядит как везде: есть же и выборы, и Конституция; и все беды России, видимо, от того, что Т.Толстая пишет посты про оливье, а не разоблачения режима.

Анна, скажите, Вы, видимо, в сговоре с моей женой, и она сообщает Вам мои мысли? Или у Вас есть какой-то более изощрённый способ? :)

Эту реплику поддерживают: Анна Квиринг

Скажите, а нижеследующий отрывок из "Школы злословия" дает повод для разговора — на сходную тему? С Ириной Хакамадой обсуждается вопрос, что сделал бы каждый, если бы, проснувшись утром, обнаружил бы полное исчезновение человечества. Один во всем городе и мире. Ответы трех дам восхитительны и побуждают с  уважением отнестись к Хакамаде. Что касается ведущей, то первым делом — ринуться в "Седьмой континент" и отведать дорогой сорт рокфора, а если бы все люди исчезли вовремя, то можно успеть еще откусить и теплый багет. 

https://www.youtube.com/watch?v=GobhVYWsDBs 

6 минут, ключевой момент 3.30.

Михаил, ещё раз: я не оправдываю Толстую, более того, я отношусь к её общественно-политической позиции (вернее, к тому образу её позиции, который у меня сформировался) скорее негативно.

Но в данном случае, полагаю, она, как это сейчас называется, "простебалась", и я не стану оценивать попытку её за это осудить - возможно, осуждающим Толстую просто не хватает здорового цинизма и достаточного чувства юмора.

Возвращаясь же к Вашему посту, я настаиваю - Толстая несомненно имеет право готовить, кушать, и рассказывать о том, как она готовит и кушает, а тот, кто её за это осуждает, никак не борец с тиранией путинского режима (а кто он, по моему мнению, я умолчу). (Должен подчеркнуть, что проблемы арабо-израильского конфликта, находящиеся к Корену Борецкому в несколько тысяч раз ближе, чем проблемы российской оппозиции, не мешают ему вести жизнь отца семейства, и постить фотографии жены-блондинки и милых деток. Уверен, что Толстая его за это не осудит, как и я).

Сергей, Татьяна имеет полное право готовить, и кушать, и рассказывать об этом. Как и Корен имеет право вести жизнь отца семейства и постить его фотографии. Но в данном случае важно не кто сказал, а что сказано. Ведь сталкиваются понятия, идеи, причем демонстративно.  Не случайно Т. подробно цитирует его высказывание и отвечает именно на это высказывание: "Раковые больные заканчивают жизнь самоубийством, не потому что не получают лечения, это само собой, они не получают даже обезболевающих. Политические заключённые...." -  "Отлично, я считаю! Тирания и оливье - мое любимое сочетание! Империя рулит, е-е-е!»  Здесь сталкиваются, причем сознательно, системы ценностей и приоритетов. И этим все сказано.  "Не спрашивай, кто сказал, но направь внимание на сказанное".  

"Не спрашивай, кто сказал, но направь внимание на сказанное"

А я слышала такую формулу: "Дьявол может уверять нас, что дважды два четыре, но эта истина не должна отвлекать нас от его личности и целей".

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

Михаил, я не могу считать себя борцом с тиранией, хотя и являюсь членом движения "14%", все остальные члены которого регулярно проводят всякие антирежимные акции.

Я на самом деле очень мало что делаю, почти что ничего, и мне из-за этого очень, очень стыдно.

Но если вдруг ко мне придёт человек, который начнёт меня стыдить, что я публикую котиков, красоты Венеции, или, не дай Бог, фотографии ночной Москвы, вместо того, чтобы клеймить кровавый путинский режим, я назову такого человека, простите, мудаком.

При этом если я буду знать, что этот человек сам делает ещё меньше меня, а настроение у меня будет тогда вот как сейчас, то я могу и двинуть ему в его восторженную физиономию, точно зная, что буду об этом сожалеть.

Так что, простите, никакие "системы ценностей" там не сталкиваются.

Там встретилась не слишком молодая женщина, повидавшая жизнь, и оттого циничная и злая, и человек, не имевший права ничего говорить, но сказавший пафосную и банальную нелепость.

С Вашим вкусом Вам его бы клеймить, а вовсе не Толстую, про которую, наверное, всем всё более - менее понятно.

Эту реплику поддерживают: Борис Цейтлин

Я написал Корену Борецкому, обратив его внимание на этот материал, и предложил прокомментировать - а то мне стало как-то неловко из-за того, что я несколько раз довольно грубо выразился в его адрес, совсем его не зная. Надеюсь, что он на самом деле борец, а я был кругом неправ... Поделом бы было мне.

Эту реплику поддерживают: Анна Квиринг

Сам Корен отреагировал на пост Т.Толстой вот так:

(Ссылка)

Вообще ситуация напоминает старый анекдот: " я понимаю, что вам не нравится советская власть, но почему вы решили начать с нашей парикмахерской?"

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

Не знаю, вот как по мне, а даже на самый поверхностный взгляд оппоненты Корена ведут себя гораздо более адекватно:

При этом понятно, что режим опирается на нас на всех, и на борцов с режимом тоже, до тех пор, пока эти борцы платят налоги, занимаются хоть какой-то полезной деятельностью в стране, создают видимость нормального функционирования общества... При этом режим опирается и на таких вот, как г-н Борецкий - не важно даже, провокатор ли он, типа Льва Щаранского, прикрывающийся антирежимной риторикой, чтобы выставить её идиотской и тем сознательно поддержать режим, или наивный человек, видящий такую вот борьбу из своей Натании необходимой - для него самого и для России, и выставляющий её идиотской, совсем не желая этого...

повод для разговора — на сходную тему

- Да, это прекрасный повод поговорить об адекватности восприятия ситуации.

Вопрос: "что сделал бы каждый, если бы, проснувшись утром, обнаружил бы полное исчезновение человечества" - сродни вопросу "Какие книги вы бы взяли с собой на необитаемый остров?".

Правильный ответ во втором случае: "На необитаемом острове мне будет не до книг". Правильный ответ в первом случае: "Во мне сработает инстинкт самосохранения, я буду искать способы выжить". Но почему-то в вопросе о книгах люди оказваются способны абстрагироваться от ситуации, а в вопросе об "исчезнувшем человечестве" - нет. Хотя, разумеется, в телеинтервью разумно подходить к вопросам с определенной долей абстрактности и чувства юмора (если такое чувство есть).

Кстати, Познер традиционно задавал в конце интервью вопрос: "После смерти, оказавшись перед Богом, что Вы ему скажете?". Насколько серьезно предлагается этот вопрос? (и, если готовы ответить, то как бы Вы на него ответили?)

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

2. Не хули то дело, к которому ты не способен. Не можешь выступать против тирании, не выступай, но не хули тех, кто выступает.

Это замечательный принцип.

Вопрос лишь в том, точно ли претензия к Толстой по поводу оливье может считаться "выступлением против тирании", или это неуместная патетическая претензия...

Эту реплику поддерживают: Анна Квиринг, Борис Цейтлин

точно ли претензия к Толстой по поводу оливье может считаться "выступлением против тирании"

- вообще хороший вопрос, что может считаться "выступлением против тирании" - в том случае, когда тирания таких выступлений не предусматривает.

Когда гражданские протесты против нечестных выборов объявляются "карнавалом с презервативами"(белыми ленточками), одиночные акции протеста дискредитируются "сопровождением" провокаторов из SERB, любая попытка организации протестных групп объявляется "проплаченной госдепом". И даже анти-режимная риторика, образец которой демонстрирует комментатор, дискредитирована множеством пародий и целых пародийных персонажей вроде Льва Щаранского.

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

Собссно, про Корена Борецкого достаточно знать, что он борется с тиранией аж из славного города Натания, на Израильщине.

Я, разумеется, нисколько его не осуждаю за то, что он покинул Россию - это его право, и даже обязанность перед своими близкими - устроить свою и их жизнь как можно лучше, и если он счёл, что для этого нужно покинуть Россию, - то не мне обсуждать его выбор.

Меня подбешивает, что мы тут обсуждаем "выступление против тирании" человека, который не ищется поисковиками - т.е., не сделал совсем ничего заметного.

Он - "борец", на которого возвели хулу? Эм...

Он - счастливый (надеюсь, хотя по его лицу этого не скажешь) муж милой блондинки, и двух замечательных детишек, выкладывать фото которых в сеть ему совсем не мешает Путин и присные его.

Вполне возможно, что вся его "борьба с тиранией" ограничилась как раз процитированным выше упрёком Толстой, который, прошу прощения, я вижу совсем иначе.

И уж в любом случае самому Корену российская тирания совершенно ничем не грозит: ему не вломят штрафа в две с лишним тысячи долларов, при средней зарплате в пятьсот, ему не выбьют зубов, не сломают рёбер, не зальют вонючей гадостью одежду или кислотой глаза, его не встретят вечерком ребята из СЕРБа, чтобы поговорить по душам о том, что стоит писать и говорить в России, а чего - не стоит...

Эту реплику поддерживают: Анна Квиринг, Борис Цейтлин

Да ещё ладно, если он просто "не борец". Но вполне возможно, что как раз сейчас где-нибудь в закрытом разделе этот "неборец" хвастается тем, как славно потроллил "российскую оппозицию", даже удостоился персонального поста-посвящения от Т.Толстой. Кстати, местожительство такому варианту не препятствует, за границей предостаточно любителей Путина.

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

Миша, так оппонент ТТ против тирании "выступает", сидючи дома за компом. Вот кабы он выступал как Евгений Макаров...

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

Именно - и выступает из комфортного далека, из которого можно делать что угодно, не рискуя ничем...

И его выпад против Толстой совершенно бесполезен и, как по мне, морально не оправдан: Анна это всё уже прекрасно объяснила.

Толстая - отнюдь не проводник тирании, а требовать хоть от кого жизни какой-то борьбой, отказавшись от своей личной жизни - это форменный бред, при этом если требование это исходит от человека, который сам никакой борьбой вовсе не живёт и ничем не рискует, - это бред в кубе. 

Эту реплику поддерживают: Борис Цейтлин

Пелевин

"в румынском языке есть похожая идиома - "хаз барагаз" или что-то в этом роде. Не помню точно, как звучит. Означают эти слова буквально "подземный смех". Дело в том, что в средние века на Румынию часто нападали всякие кочевники, и поэтому их крестьяне строили огромные землянки, целые подземные дома, куда сгоняли свой скот, как только на горизонте поднималось облако пыли. Сами они прятались там же, а поскольку эти землянки были прекрасно замаскированы, кочевники ничего не могли найти. Крестьяне, натурально, вели себя под землей очень тихо, и только иногда, когда их уж совсем переполняла радость от того, что они так ловко всех обманули, они, зажимая рот рукой, тихо-тихо хохотали. Так вот, тайная свобода, сказал этот румын, - это когда ты сидишь между вонючих козлов и баранов и, тыча пальцем вверх, тихо-тихо хихикаешь. Это было настолько точное описание ситуации, что я в тот же вечер перестал быть русским интеллигентом. Хохотать под землей - это не для меня. Свобода не бывает тайной."

Насчет "тайной свободы" согласен, насчет интеллигенции - нет. Сахаров - это интеллигенция и ЯВНАЯ свобода.

Эту реплику поддерживают: Владимир Генин, Алексей Буров

Справедливости ради, Сахаров - абсолютно маргинальная часть русской интеллигенции. Да - представитель. Но по нему невозможно сделать обоснованных выводов о характере данной социальной прослойки.

А. Синявский, Ю. Даниэль, Н. Горбаневская, П. Литвинов,  В. Максимов, А. Галич, В. Буковский, Г. Померанц, Л. Алексеева, Ю. Орлов, А. Гинзбург,  Ю. Глазов, А. Зиновьев, С. Ковалев, В. Новодворская, К. Любарский  — это все маргиналы? Или не интеллигенты? Кто же тогда центровые фигуры интеллигенции той поры? Министры культуры Е. Фурцева и П. Демичев?

Думаю, скорее - маргиналы. А мейнстрим - А. Толстой, С. Михалков, Н. Михалков, А. Митта, Л. Леонов, М. Пиотровский, С. Бондарчук и т.д. и т.п. И не забыть бы ещё второй маргинальный лагерь - Солженицина, Распутина, Белова, Глазунова и т.п. Невозможно российскую интеллигенцию редуцировать до "лагеря прогресса". Более того, либеральная интеллигенция и большинства-то никогда не составляла. Как и теперь люди соответствующих взглядов - 15-20% от своей социальной прослойки (максимум).

Интеллигенция и мейнстрим — явления разные и даже противоположные. Интеллигенция — критически мыслящая часть общества, способная к саморефлексии, к самостоятельной выработке мировоззрения и к независимым суждениям по важнейшим идейным и нравственным вопросам. А государственный писец или даже писатель, образованный достаточно, чтобы своим пером служить начальству, — это идеологически грамотный, полезный, иногда талантливый  бюрократ, но вовсе не интеллигент.

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

"...Человек пишущий, преподающий, творящий произведения искусства, но делающий это по заказу, по заданию в духе требований партии, государства или какого-либо заказчика с "идеологическим уклоном", с моей точки зрения, никак не интеллигент, а наемник. К интеллигенции, по моему жизненному опыту, принадлежат только люди свободные в своих убеждениях, не зависящие от принуждений экономических, партийных, государственных, не подчиняющиеся идеологическим обязательствам. Основной принцип интеллигентности -- интеллектуальная свобода,-- свобода как нравственная категория. Не свободен интеллигентный человек только от своей совести и от своей мысли". (Д. С. Лихачев).

Звучит красиво, но с подобным определением неизбежно возникают следующая проблема: В виду практической неизбежности наличия у человека каких-то убеждений, понятие "интеллигент" в условиях хотя бы минимальной свободы мнений становится узкогрупповым. Любой претенддующий на этот титул, но придерживающийся "не нашей" идеологии или, не дай Бог, поддерживающий любую текущую власть - уже не интеллигент. К примеру, Белов, Распутин или, скажем, Достоевский - "интеллигенты"? Егор Гайдар? Дугин?

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов, Алексей Буров

Замечательный образ, Владимир. Думаю, однако, что стеб ТТ относится к более низкому уровню подземелья, чем этот крестьянский хаз барагиз. Мы знаем, что когда крестьяне в основном прятались, отдельные герои иногда сражались с ордой. И я не думаю, что прячущиеся крестьяне могли отпускать циничные высказывания, в духе ТТ, в адрес героев и их идеалов. 

Постмодерновый фашизм живет цинизмом, как я уже отмечал выше. Цинизм ему на руку, а особенно на руку цинизм в адрес сопротивления, понимает это ТТ или нет.

Эту реплику поддерживают: Михаил Эпштейн

Игорь Михайлович Дьяконов, крупнейший историк-востоковед: определение интеллигенции:

"По-моему, это некий круг людей, способных видеть вещи не с одной, а с разных сторон. В этом историческая слабость интеллигенции: фанатик (а это просто обыватель, вышедший из статики в действие) активен: он видит перед собой классового врага — к стенке; жида – в газовую печь; иностранца — взять под наблюдение как шпиона, отгородиться от него непроходимой колючей проволокой границы (и надо бы истребить, да руки коротки). А интеллигент пассивен, потому что видит: да, вот это помещик (или, там, капиталист), он живет за счет прибавочной стоимости. Но кроме того, он благородный, честный человек, у него милые дети (которые пойдут в беспризорники); мало того, он принадлежит к той группе населения, которая является носителем наиболее ценных генов (сосчитайте, какой процент русских писателей, ученых, художников с 1817 по 1917 г. был не из дворян, в крайнем случае — священников, купцов?). И много ли равноценного мы получили за те десятилетия, когда дворяне и прочие «лишенцы» были избавлены от возможности образования, и, по большей части, лишены жизни? Или интеллигент видит: да, вот этот — он еврей, ни из чего не видно, что быть евреем плохо, а притом ведь евреи, в условиях почти непрерывной двухтысячслетнсй дискриминации, дали миру наибольший по отношению к численности населения процент великих ученых, мыслителей, музыкантов, и в газовой печи или просто за бортом высшего образования легко оставить Иисуса, Эйнштейна, Менухина, Левитана....интеллигенция, как Кассандра, видит вещи сразу со многих сторон, она — соль земли. Интеллигенция не «социальная прослойка», а мыслящая часть человечества".

Единственный фильм о Дьяконове:http://vdownload.eu/watch/4453660-киркенесская-этика.html.