Все записи
20:40  /  24.05.19

912просмотров

Праздник новой поэзии. Рай медленной дружбы.

+T -
Поделиться:

24 мая можно считать праздником новой поэзии. В этот день родились Иосиф Бродский (1940 — 1996) и Алексей Парщиков (1954 –2009) — поэты, которые обновили образный код русской поэзии, создали новое ее дыхание, углубленное, затрудненное, прерывистое. И новое видение, которое можно назвать сетевым или "фасеточным" — столько разных граней мира преломляется в нем. В их судьбах тоже есть общее. Обоим не нашлось места на родине: Бродского приютила Америка, Парщикова — Германия. Оба умерли возмутительно рано — в 55 лет. Парщикову выпало прожить всего на 9 недель дольше, чем Бродскому. Сегодня ему бы исполнилось 65 лет.

КОТЫ

По заводу, где делают левомицетин,

бродят коты.

Один, словно топляк, обросший ракушками,

коряв.

Другой - длинный с вытянутым языком -

пожарный багор.

А третий - исполинский, как штиль

в Персидском заливе.

Ходят по фармазаводу

и слизывают таблетки

между чумой и холерой,

гриппом и оспой,

виясь между смертями.

Они огибают всё, цари потворства,

и только околевая, обретают скелет.

Вот крючится чёрный, копает землю,

чудится ему, что он в ней зарыт.

А белый, наркотиками изнурённый,

перистый, словно ковыль,

сердечко в султанах.

Коты догадываются, что видят рай.

И становятся его опорными точками,

как если бы они натягивали брезент,

собираясь отряхивать

яблоню.

Алексей Парщиков.

 

Рай медленной дружбы.

На сайте Colta вышла моя переписка с Алексеем Парщиковым. К его 65-летию. Письма Алеши (13 из 16 опубликованных) замечательны не только как свидетельства его жизни и творчества. Это превосходная «проза поэта», вполне достойная встать в один ряд с эссеистической прозой О. Мандельштама и Б. Пастернака. Эти письма поражают блеском историко-культурного мышления, обращенного в данном случае не на прошлое, а на настоящее — художественную жизнь и литературно-общественный быт Москвы и русского зарубежья 1990-х— 2000-х годов. Это ассоциативно богатая, политически проницательная, саркастическая и вместе с тем лирически насыщенная, атмосферическая проза, отрывки которой могли бы войти в самое строго отобранное «Избранное» Парщикова.

Одна из Алешиных книг называлась "Рай медленного огня". Между нами была медленная дружба, которая продолжалась 32 года: без торопливых совместных дел, без разрывов и примирений, с неизменным интересом друг к другу... Как писал мне Алеша (письмо 13), «думаю через тебя», и это было взаимно [1]. Медленная дружба — как медленное чтение по отношению к быстрому: без попыток поскорее дорваться до сути, с удовольствием от самого процесса и с уверенным чувством, что у нас в запасе вечность. Вечность оборвалась 3 апреля 2009 года...

Алексей Парщиков, его жена Екатерина Дробязко, Михаил Эпштейн в гостях у Вадима Месяца. Москва, 2004 г

Из писем Алексея Парщикова:

1996. "С одной стороны общество грезит создать некую Перпетуум Мобиле, мифическую модель (Эхо), чья интенция к угасанию сдерживается за счёт подкормки бедной Мобиле исчезающе малыми величинами, воздухом минимума, чертами цивилизованности, включая омолаживание (экономия возраста), новациями, поданными в замедленности и плавности предпочтений и декадентских поз, чтобы всё-таки обеспечить энергетический перепад в машине, необходимый для её работы, поддержать щекотливую степень риска, выраженную оксюмороном tentative stability (Lyn Hejinian); а с другой стороны — всеми когтями агент современного искусства и хорошего вкуса поддерживает гомеостаз в художественных стилях, их гарантированность. Мне это было тем более странно, что Москва проигрывала на мировом артрынке. При этом и в помине не надо было даже нимфы Перпетуум Мобиле, этой эшеровской ксерокопировальной вампирши с бледнеющей краской, ведь достаточно и навязчивости самого проекта, на который энергии не напасёшься. Эхо требует избыточности, вложений, подкормки, поленьев в топку и т.п. Всё это слишком, и можно пойти по менее ухабистому пути".

 

2007. "В Москве мы просидели долго, месяца полтора этой осенью. Были хмурые хозяйственные дела, пришлось походить по конторам. Там — в Москве — феерически славно и можно протусоваться всю жизнь, не узнав, кто ты на самом деле. А вообще-то скучно, если не кривить душой. Непобедимая, изморная, самоумножающаяся тавтологичность во всём и везде. Конечно, при доброжелательном отношении видится много хорошего, чистого, но продержаться в этом забвении можно недолго. Да, какой-то запас единомыслия пополняется, это благо, это пляж, но на море — штиль и средства передвижения выпадают из виду. Хочется скорее за стол, в библиотеку, туда, где не исчезали науки. Политика там интересна, но она интересна отсюда, извне России, а там, в Москве я вспомнил о политике, только когда мне попалась прекрасная книга Гудкова, Дубина и Левады «Проблема элиты в сегодняшней России»."

2008. "Почему нам всё же где-то не симпатичен Фауст? Из-за его нелепой любовной драмы? Мешковатый (или даже тренированный старик из центра здоровья), он всё как-то не попадает в любимчики, а только в «знаковые фигуры», в роль. Не значит, конечно, что он должен скалиться, как калифорнийский Терминатор, но с гётевским Фаустом как-то неуютно, недружно, в нём мало любви, тишины, а много сырости, шатания с опасной колбой с гомункулусом, какие-то навязчивые геологические, морские проекты, брызги моря и слюны. Он пародиен (если столкнуться с ним в Дорнахе у антропософов). Но пока он-то как раз и может всерьёз отнестись к вопросам Бога о челюстях крокодила, бегемота и распределении популяций онагров. Он одна из масок Иова, кажется. И пари Сатана там, у Гёте заключает…"

Комментировать Всего 31 комментарий
Беседы с Фаустом

"но с гётевским Фаустом как-то неуютно, недружно"

Спровоцированный Парщиковым, задаюсь вопросом: а мне тоже неуютно? Положим, была бы мне предоставлена возможность регулярно обедать и вести заобеденные беседы с современным Фаустом, заключившим ту же сделку, но в наше время. Воспользовался бы я такой возможностью? Да с превеликим интересом!

В жизни эти господа выглядят не так театрально. Ты их наверняка встречал.

Не уверен, что мы говорим об одних и тех же господах, Алеша. Не забудем, что душа Фауста была, при всех его художествах, всё же спасена. 

Например, с гениальным Адрианом Леверкюном) 

Интересно, что реальный Ницше был, в отличие от манновского Леверкюна, слабым композитором. 

Мне пришлось иметь дело с музыкой  Ницше неоднократно, в том числе чтобы попытаться разгадать ее феномен: 

Трагедия Ницше и музыкальный идол (с аудио)

Не могу припомнить никого, кто был бы гениален в квадрате, Миша. 

То есть как ?! А Микеланджело (он в кубе), а Блейк, а Вагнер... примеров много

Ну, провокация удалась :) Обычно Леонардо еще поминают в этой связи. И все ж тут эпсилон^2. 

Леонардо это несколько иное. Сочетание высшего дара словесности с другим, невербальным  даром - вот мои примеры. И в этом отношении Ницше как бы ничего не мешало. 

Раз уж об этом зашла речь... Друзья, нам следует почтить память одного из величайших физиков и неологистов 20 в. — скончавшегося сегодня Марри Гелл-Манна, который не только открыл элементарнейшие из частиц, но и дал им название — "кварки". Бессмысленное словечко, заимствованное у Джойса, стало Словом, Термином, центральным для современной физики. А еще он создал основополагающие труды по "странности" и "очарованию" элементарных частиц, возведя эти обычные слова в физические термины. Слово рождается, когда в теле звуков пробуждается душа, смысл.

Эту реплику поддерживают: Михаил Аркадьев

Мир праху этого замечательного человека. 

Так получилось, что недавно я посмотрел его десятилетней давности TED выступление о характере законов природы, https://www.youtube.com/watch?v=UuRxRGR3VpM , на четверть часа. Весьма внятно Гелл-Манн утверждает и показывает объективный, невыдуманный характер элегантности законов. А потом, под самый конец, спрашивает: и что же, какова же причина этой элегантности, сверхъестественная, что ли? И тут он состроил такую гримасу, будто кислющую ранетку раскусил. Да нет же, все это, от кварка до ягуара, просто появляется, emerge, вот и вся недолга. И тут он засмеялся. Emerge!

Разве были среди крупнейших философов видные композиторы?Тут или эпсилон^2, или взаимоисключение. 

такого не припомню... ) но ведь Ницше претендовал и на то и другое, в этом особенность 

А вот претензии на дар, это уже не редкость, а ближе к норме :)

Не в таком сочетании. Больше не встречалось, кроме как у Ницше 

Если бы он увлекся вдруг математикой и решил пару задачек, то, сдается мне, к музыкальной его претензии на гениальность добавилась бы и математическая. А как иначе?

Здесь несколько иное, отношения с музыкой у Ницше были самые интимные. А его сначала восторженная любовь, затем разочарование в Вагнере...я обо всем этом написал в статье 

А от Маркса остались объемные рукописи по математике (1000 сс.), и С. Яновская их разбирала.

https://platona.net/load/knigi_po_filosofii/istorija_nauki/marks_karl_matematicheskie_rukopisi_1968/51-1-0-2697

Будь там хоть на йоту математического значения, нам бы все уши об этом прожужжали в Универе, Миша. А так я впервые от тебя узнаю. 

И еще вопрос: Лейбниц - гениальный философ и математик, это разве не в квадрате?

Миша, математика с философией соединены от рождения. Вся античная математика вышла из платоновских школ. Не говоря уж о знаменитом "не геометр да не войдет" :) Так что математики-философы Лейбниц и Декарт (и Рассела с Уайтхедом можно вспомнить) имели славных предшественников, начиная прямо с Пифагора. Но Пифагор был, кажется, единственным философом, основоположником музыки и математики в едином лице. Вот кто в кубе-то! 

Лейбниц парень что надо ;)

В кубе, пожалуй, Гёте,  чьи владения простирались на самые разные роды и жанры искусства и науки: лирику, поэму, драму, роман, сатиру, путешествие, автобиографию, литературную теорию и критику, эссеистику и афористику. Научные труды в области ботаники ("Метаморфоз растений") и оптики( «К учению о цвете»). https://interesi.files.wordpress.com/2011/03/goethe_trudi.pdf

Да, но это все "вербальные жанры", по справедливому замечанию Миши Аркадьева. Так что Гете в этом смысле все же даже не в квадрате, Миша.

Ньютон, да и вообще вся наука, кроме экспериментальной, — тоже вербальный жанр. А Гете внес огромный, исторический вклад и в ботанику, и в оптику.

При всем моем почитании гения Гете, должен отметить, что его "исторический вклад в оптику" в физику никоим образом не вошел, Миша. А Ньютон, да, в основном, гений вербального жанра математической физики. Можно ли отнести к гениальным его теологические, библеистические и алхимические изыскания, судить не берусь.  

Эту реплику поддерживают: Михаил Аркадьев

 "С превеликим интересом"  —  одно дело, а совсем другое — "неуютно, недружно", и здесь я разделяю чувства Парщикова. Кому было бы уютно и дружно общаться... да хоть с Леверкюном, источавшим демоническим холод, или с самим Ницше?

Для меня интерес захватил и перевесил бы всё, Миша.  

Я вот думаю, а с кем из великих людей, напр., русских писателей, мне было бы дружно и уютно...  Боюсь, что мало с кем. Мб., с Тургеневым, Владимиром Соловьевым...  Из лично встреченных? Бродский был непереносим, а вот Вознесенский очень приветлив и деликатен. Но вообще та или иная степень демонизма, вероятно, присуща всем великим. Ведь, собственно, гений (лат.) и есть демон (греч.).

Эту реплику поддерживают: Михаил Аркадьев, Алексей Буров