Все записи
21:44  /  16.11.19

6889просмотров

Студент и доцент. О типе "вшивого Наполеона"

+T -
Поделиться:

Люди различаются силой и направленностью своей воли. У одних воля "длинная" — подчиняет себе множество других людей, иногда миллионов. У иных воля совсем короткая — ее не хватает, чтобы человек мог управлять даже самим собой.

Хотелось бы предложить такой этический постулат: необходима и достаточна та воля, которая позволяет человеку управлять собой, но не другими.

Этически предосудительно, когда человек не может управлять собой или пытается управлять другими вопреки их воле.

Вдвойне предосудительно, когда человек, неспособный управлять собой, берется управлять другими. Назовем этот тип: "вшивый Наполеон".

Раскольников пытается определить, к какой категории он относится: вошь он или Наполеон? Не добившись ясности, он становится и тем, и другим: вшивым Наполеоном. Студент Раскольников и доцент Соколов трясутся от страха, как "дрожащие твари", но они же посягают на жизнь других.

От студента к доценту  (кстати, одного, петербургского университета, что облегчает сравнение) — наглядный "прогресс" в отношении как жертвы, так и убийцы. От отвратительной старухи-ростовщицы — к юной красавице и умнице. И не просто убить, а еще и расчленить, надругаться над трупом. Доцент, как и положено ему по званию, продвинулся на поприще наполеонизма гораздо дальше, чем робкий студент, который после убийства не посещал университета и тем более не читал там лекций. И не приглашал гостей к себе домой, на место преступления, а только дрожал, как в лихорадке, когда приходили незваные гости.

Подытожим:

1. Люди короткой воли — не могут управлять собой.

2. Люди длинной воли — могут управлять другими.

3. Люди самодостаточной воли — могут управлять собой, но не другими. 

4. Люди надорванной воли — не могут управлять собой, но пытаются управлять  другими.

Мне представляется, что третий тип воплощает собой этическую норму, тогда как четвертый — двойное отступление от нее, патологию в квадрате.

 

Комментировать Всего 4 комментария

Мне кажется, Миша, что предложенная тобой схема 1-4 оставляет за кадром слишком многое, что разделяет Раскольникова и этого доцента. Раскольников был идеалистом, прежде всего. Он был аскетом, примерявшим на себя роль исполнителя воли истории и высшей справедливости. Идея была несомненна, беспокоил его лишь собственный масштаб возможного ей служения.  Ну а этот доцент совсем из другого теста вылеплен. Это влекомый страстями самовлюбленный тип, реализующий фантазмы величия и похоти. Полная противоположность аскету, служителю идее.   

Сопоставление персонажа и реального человека всегда условно. Первый раскрыт изнутри Достоевским, а второй обрисован лишь газетной хроникой, так что судить о доценте изнутри нам не дано. Непонятно, почему убил, что  им двигало и куда. Поэтому приходится ограничиваться лишь общей сюжетной схемой.

Да, я лишь оттолкнулся от того образа доцента, что достаточно однозначно представлен газетной хроникой. Согласен, что реальный человек может изрядно от этого образа отличаться. 

Потрясает стихотворение Михаила Зенкевича 1912 года «Петербургские кошмары». Неужели все уже пропечатано в книге судеб?

Мне страшен летний Петербург. Возможен

Здесь всякий бред, и дух так одинок,

И на площадках лестниц ждет Рогожин,

И дергает Раскольников звонок.

От стука кирпича и едкой гари

Совсем измученный, тащусь туда,

Где брошенные дети на бульваре

В песке играют и близка вода.

Но телу дряблому везде застенок:

Зеленым пламенем рябит листва,

У девочек вкруг голеньких коленок

Под платьицем белеют кружева.

Исчезло все... И я уже не чую,

Что делается... Наяву? В бреду?

Наверх, в квартиру пыльную пустую,

Одну из них за лакомством веду.

И после – трупик голый и холодный

На простыне, и спазмы жадных нег,

И я, бросающий в канал Обводный

И кровяной филей, и синий стек...