Все записи
МОЙ ВЫБОР 17:22  /  2.12.19

646просмотров

Постмодернизм в России

+T -
Поделиться:

Моя книга "Постмодернизм в России" только что вышла  в Петербурге (Азбука, 2020, 606 сс.). Ее можно скачать на Литрес, а любители печатных книг могут приобрести ее в интернет-магазинах и на стенде издательства  в книжном клубе "36,6" на ярмарке нон-фикшн в Москве (5-9 дек.)

Нельзя быть человеком 21 в., не усвоив опыт постмодернизма, так же как человек 19 в. не мог сформироваться без влияния романтизма, а человек 20 в. — без уроков авангарда. И даже для того, чтобы преодолеть постмодернизм, нужно сначала освоить его как систему — и постепенно подняться на ту ступень рефлексии, которая позволит увидеть его уже пройденным, а значит, открыть перед собой новый горизонт культуры.

Приведу несколько фрагментов на злободневную тему.

Уже давно наблюдается  тенденция отождествлять путинскую политику с философией и практикой постмодернизма. Эта тенденция именно российская, и она свидетельствует, с одной стороны, об успехах официальной пропаганды, которой выгодно утверждать, что политика Кремля идет "в тренде" современной цивилизации и задает этот тренд, а значит, путинизм — это якобы постмодернизм. С другой стороны, успех такой подделки  свидетельствует о дремучей провинциальности общественного сознания, которое слышало какой-то звон о "постмодерне", но не имеет понятия о смысле и контексте этого термина. Постмодернизм ассоциируется с обманом, с фальсификацией, с промывкой мозгов, с наглой пропагандой, извращающей истину. Тогда неясно, почему бы не считать постмодернистами гитлеровских и сталинских идеологов и почему множество наветов и подделок прошлого, включая "Протоколы сионских мудрецов" и дело Бейлиса, тоже не отнести по ведомству постмодерна.

Постмодернизм – философия неистощимого многообразия стилей и культур – стал служить оправданию любой лжи и бреда. Конечно, никто из западных философов постмодернизма не предполагал, что эта теория окажется мощным пропагандистским оружием. На самом деле постмодерн стремился к совершенно другому: он хотел создания такого общества, где к каждому субъекту, к каждой этнической или культурной группе применялась бы их собственная мера, где не было бы всеобязательных нарративов, где признавалась бы кардинальная разница между интеллектами, стилями, эпохами, где царило бы разнообразие живого. Формула постмодернизма — ответ  Пушкина  на критику "неправильной" пьесы "Горе от ума" Грибоедова: "Драматического писателя должно судить по законам, им самим над собою признанным". И не только драматического, и не только писателя...

Противоречие, которое взрывает постмодернизм изнутри, – между двумя его версиями, условно говоря, бодрийяровской и лиотаровской. Жан Бодрийяр – создатель теорий гиперреальности и симулякра. Гиперреальность создается все более совершенными средствами  воспризведения и производства реальности. «Симулякр никогда не скрывает правду, он и есть правда, которая скрывает, что ее нет» – известный эпиграф Бодрийяра к его книге «Simulacres et Simulation».

Легко угадать, что бодрийяровские симулякры могут послужить удобным теоретическим оправданием пропагандистских концепций «постправды» (post-truth), «информационных фейков» и «альтернативных фактов», получивших хождение во второй половине 2010-х годов, и отнюдь не только в риторике президента Д. Трампа. Политолог Александр Морозов заключает: «Видимо, есть прямая связь между post-truth и фейками, с одной стороны, и дли- тельным доминированием философского и литературного постмодернизма – с другой. Ведь все мы, так сказать, „конструктивисты“. И скорее всего, „эпоха фейка“ – это просто зенит постмодернизма, его пышная фаза…» Таким образом, постмодернизм начинает ассоциироваться с обманом, с фальсификацией, с промывкой мозгов, с наглой пропагандой, извращающей истину.  В этом же русле и Россию 2010-х годов начинают называть «постмодернистской империей», учитывая невероятную идеологическую эклектику, где сочетаются неокоммунизм и религиозный фундаментализм.

Однако классический постмодернизм имеет и другую важнейшую составляющую: это критика метанарративов и рефлексивно-критическая позиция в отношении всех властных дискурсов. В книге Ж.-Ф. Лиотара «Состояние постмодерна», первом философском манифесте этого направления, оно характеризуется именно как подрыв всех общеобязательных кодов, организующих смысл истории.

"Упрощая до крайности, мы считаем „постмодерном“ недоверие в отношении метарассказов. <…> С выходом из употребления метанарративного механизма легитимации связан, в частности, кризис метафизической философии, а также кризис зависящей от нее университетской институции. Нарративная функция теряет свои функторы: великого героя, великие опасности, великие кругосветные плавания и великую цель. Она распыляется в облака языковых нарративных, а также денотативных, прескриптивных, дескриптивных и т. п. частиц, каждая из которых несет в себе прагматическую валентность sui generis" ("Состояние постмодерна", 1981)

Постмодерн – это культура рефлексии, недоверия и критической отстраненности по отношению ко всем стратегиям власти. «Постмодернизм» и «империализм» – невозможное сочетание. Симулятивность «империалистической пропаганды», российской или американской, никак не сочетается с критической направленностью постмодерна. Все эти гибридные, фейковые дискурсы нацелены на создание и укрепление новых метанарративов, как бы они ни назывались – «русский мир» или «сделаем Америку снова великой». «Великие герои, великие опасности, великие цели» – весь этот пафос, сочетание героики и ностальгии, претит постмодернизму и утилизуется разве лишь в качестве объектов концептуальной игры в духе Дмитрия Пригова или Владимира Сорокина. Постмодернизм в высшей степени ироничен в отношении любых монолитных и героических дискурсов и поощряет многосубъектность, множественность традиций, перспектив, картин мира.

Цель постмодернистской политики – создание сообществ, уважающих неоднородность правил и многоразличие языковых игр (лиотаровское differend и дeрридеанское diffе́rance). Действительный постмодернизм на пространстве бывшего СССР – это развитие множества постсоветских идентичностей, разнообразных этнических и конфессиональных традиций, ни одна из которых не претендует на власть над другими и тем более над всем миром.

Вот симпатичная картинка, которая, не претендуя на серьезность,  иллюстрирует разность премодерного, модерного и постмодерного.

Что касается идеологической эклектики, этой дикой смеси клерикализма, монархизма и советизма, когда чуть ли не одни и те же уста славят Иисуса Христа, Николая II и Сталина, то это не постмодернизм, а выстраивание нового метанарратива, в котором все, что делаем мы и наши предки, – хорошо, а все, что делают другие, – плохо. Обличение постмодернизма как теоретического рассадника тотальной и тотализующей лжи проходит мимо главного: принципов «различания» и «деконструкции» (Ж. Деррида) и «недоверия» и «фрагментации» (Ж.-Ф. Лиотар). Примечательно,  что в такой лжетрактовке постмодернизма сходятся и его фашиствующие сторонники, которые охотно ищут в теориях симулякра обоснования «гибридной» пропаганды и имперской экспансии, и его консервативные противники, которые обвиняют постмодернизм в разрушении иерархии ценностей, в моральной вседозволенности.

Впрочем, нельзя исключить, что попытки завербовать и узурпировать постмодернизм в качестве теоретической основы крайне правых дискурсов (евразийского, трампистского) тоже входят в перспективу его возможной эволюции. Тогда придется признать, что, наряду с движением от классического постмодернизма к новому техноавангарду (протеизм) или новому витализму (взрывной стиль), вырисовается еще одна развилка – к «реакционному постмодернизму», как выразительно назвал его Марк Липовецкий в статье «Псевдоморфоза: Реакционный постмодернизм как проблема»). По сути, это гибридный антимодернизм, склонный к избирательной рецепции симулятивных, «бодрийяровских» идей («постправда», «fake news» и т. п.) ради утверждения «Великой Традиции», поворота к домодерным, националистическим ориентирам, сочетающим экспансионизм и изоляционизм в политике.

В этом контексте заново встает вопрос о путях постмодерна в России. Если страна, перевернув вектор истории, окажется отброшенной в домодерное прошлое, если все попытки модернизации, которые Россия многократно предпринимала начиная с Петра I, обернутся провалом, то какова будет судьба ее постмодерного наследия? Останется ли постмодерн экзотическим цветком в истории страны, которая лишь на короткий период – между крахом коммунистической утопии и фантомом посткоммунистической автаркии – сумела стать «с веком наравне», чтобы потом снова и уже безнадежно от него отстать? Или постмодерн, как опыт преодоления тоталитарного сознания, может оказаться целительной прививкой против духовной болезни новой идеократии – не марксистской, но еще более узкой и тупиковой, имперско-шовинистской?

На Западе постмодернизм часто воспринимается как ностальгическая память о «прекрасной эпохе» конца XX века. В России постмодерн, как опыт деконструкции и релятивизации любого тоталитарного проекта, еще устремлен в будущее и может оказаться действенным оружием против тех патриархально-мифологических чудовищ, которые яростная «почвенническая» пропаганда вызывает из глубин общественного подсознания. Постмодерн в России еще не выполнил своей исторической задачи. И чем больше страна откатывается в домодерное прошлое, тем больше затребованы в ней ценности постмодерна: стилевая мягкость и пластичность, этическая терпимость и открытость, способность ставить индивидуальное и фрагментарное выше тотального. Как ни парадоксально, судьба дальнейшей модернизации России зависит от того, насколько глубоко она усвоит свое собственное постмодернистское наследие, которое роднит ее с Западом.

Фрагменты, приведенные выше, нисколько не охватывают содержания книги, которая в основном о другом: об информационном взрыве, о природе революций 20 в., о концептуальной поэзии и живописи, о соцреализме и соцарте, о лирическом музее и значении единичного, о карнавале и его изводе у Венедикта Ерофеева, о новой сентиментальности, наконец, об эпохе "прото", следующей за эпохой "пост"...

ОГЛАВЛЕНИЕ (страницы приводятся по печатному изданию)

РАЗДЕЛ 1. ОБЩИЕ ЗАКОНОМЕРНОСТИ

Информационный взрыв и травмa постмодерна 26

Отставание человека от человечества. — Постмодерная травма. — Референция от обратного. — Специализация и дезинтеграция. — Век новых катастроф? — Постинформационный шум. — Датаизм и новейшая информационная травма

Ироническая диалектика: Революции XX века как предпосылка постмодернизма 54

 Модернистские корни постмодернизма. — Гипер в культуре и научная революция. — Текстуальная революция. — Экзистенциальная революция. — Сексуальная революция. — Социальная революция. — Материалистическая революция. — Революция как создание гиперфеноменов. — Постмодерная ирония: от супер к псевдо

РАЗДЕЛ 2. СВОЕОБРАЗИЕ РОССИЙСКО-СОВЕТСКОГО ПОСТМОДЕРНА

Истоки и смысл русского постмодернизма 79

Культура вторичности. — Интуиция пустоты. — Философская критика Запада и диалектическое опустошение понятий. — Все как ничто. — Исторический парадокс российского постмодерна

Постмодернизм и коммунизм.  106

Создание гиперреальности. — Детерминизм и редукционизм. — Анти- модернизм. — Идеологический эклектизм. — Критика метафизики. Диалектика и деконструкция. — Эстетический эклектизм. — Цитат- ность. — Среднее между элитарным и массовым. — Постисторизм и утопия

Соцреализм и соц-арт 133

 Социалистический реализм между модерном и постмодерном. — От соцреализма к соц-арту

РАЗДЕЛ 3. ЛИТЕРАТУРНЫЕ ДВИЖЕНИЯ. МЕТАРЕАЛИЗМ. КОНЦЕПТУАЛИЗМ. АРЬЕРГАРД

Новая поэзия: между концептуализмом и метареализмом. 143

Поэзия как самосознание культуры. — О концептуализме. — О метареализме. — Шкала поэтических стилей

От метафоры к метаболе. О «третьем» тропе . . . ..175

Как труп в пустыне я лежал...От лирического «я» к лирическому «оно» 186

Высшая реальность в метареализме и концептуализме. 194

Метареализм. «Сад» у Ольги Седаковой. — Концептуализм. «Дальше» Льва Рубинштейна. — Норма у Платона и Владимира Сорокина

Манифесты новой поэзии. 1980-е  204

Зеркало-щит. О концептуальной поэзии. — Что такое метареализм. — Каталог новых поэзий

Концептуализм как прием и как мировоззрение 217

Лишний мир, или Становление арьергарда  230

От лишнего человека — к лишнему миру. — Арьергард. — Российское «послебудущее» и западный постмодернизм

Циклическое развитие русской литературы 249

РАЗДЕЛ 4. ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ДВИЖЕНИЯ. СЛОВО — ВЕЩЬ — ИЗОБРАЖЕНИЕ — ИГРА

Пустота как прием. Слово и изображение у Ильи Кабакова.258

Таинственный чердак. — Границы между литературой и живописью. — «Никакой» стиль. — Текст и картинка. — Лубок и миф. — Неолубок и профанация мифа. — Синтез искусств, анализ мифа. — Художественное двуязычие и язык пустоты. — Пустота-отрицание. — Пустота- утверждение. — Критика чистого изображения

Вещь и слово. О лирическом музее и новой мемориальности 294

Что такое лирический музей? — Между складом и свалкой. — Домашний музей. Антивитрина. — Новая мемориальность. От эпики к лири- ке. — Значение единичности. Космодицея и антроподицея. — Опыты описания вещей. — Вещь как слово о себе

Игра в жизни и в искусстве 324  

Игра и постмодерн. — Эстетические и социологические концепции иг- ры. — Разновидности игры. — Игра и литература. — Игра драматическая и театральная. — Системы актерской игры. — Игровое и серьезное

РАЗДЕЛ 5. ДВИЖЕНИЯ МЫСЛИ

Между экзистенциализмом и постмодернизмом. Андрей Синявский. 353

Соцреализм как пародия и мистика. — Между экзистенциализмом и постмодерном. — Пушкин — наше ничто. Творчество из пустоты. — Голоса ниоткуда. — Художество — дурачество — воровство. — Эстетическое оправдание России. — Стилистика еврейского вопроса. — Кто такой мыслитель?

Манифесты нового сознания. 1980-е 389

Экология мышления 391 Эссеизм как направление в культуре.  394 Бедная религия 398 Эпоха универсализма . 404 Архетип и кенотип . 407 Парадокс ускорения 412 Рождение культуры из цивилизации416 Теория и фантазия421

Веселье мысли, или Культура как ритуал. Александр Генис 428

РАЗДЕЛ 6. ГРАНИЦЫ ПОСТМОДЕРНИЗМА

После карнавала, или Обаяние энтропии. Венедикт Ерофеев 442

Условия мифосложения. — Новый юродивый? — Диалектика похмелья. — Деликатность и противоирония. — По ту сторону карнавала. — Обаяние энтропии. — От бедной Лизы к бедному Вене

Новая сентиментальность. Тимур Кибиров и другие. 468

Будущее после смерти «будущего».479

Крест новизны. — Лиотар и Джеймисон: два постмодернизма. — Будущее как проклятие и благословение. — Реальность после симулякра

РАЗДЕЛ 7. ПО ТУ СТОРОНУ ПОСТМОДЕРНИЗМА

От пост к прото. Новое начало — протеизм ..494

Fin de siècle. — Début de siècle. — Прото как вектор нашего времени. — Что такое протеизм? — Протеизм современной цивилизации. — Ожидания и опасения. — Утопия и апокалипсис. — Техномораль. — Протеизм и авангард

Постмодернизм и взрывное сознание XXI века 536     

Техника и витальность. — От мультикультурализма к транскультуре. — Постправда. Реакционный постмодернизм

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Постмодерн и искусственный интеллект  547

Постмодернизм как первая стадия постмодерности. 550

Приложение Разговор с Андреeм Битовым о постмодернизме. 556

Словарь терминов  573

Библиография

Постмодернизм в целом. 577 Русский постмодернизм.  578 Работы Михаила Эпштейна о постмодерне 582

Summary 587 Contents 589

Именной указатель  93 Предметно-тематический указатель.  600

 

 

 

 

 

 

Комментировать Всего 64 комментария

Миша, приведенная тобой графика иллюстрирует отказ постмодернизма (ПМ) от такого осевого понятия, как истина, научная или моральная. Произвол, казалось бы, ставится на ее место. Или это не вполне так, или все-таки права истины, ценность разума каким-то образом удерживаются, пусть и по-новому? Что об этом говорили отцы ПМ, Деррида, например?

Эта графика, как я и отметил, — просто юмор, не более того. Но даже из этих условных картинок видно, что переплетение  разных кривых  в постмодерне больше похоже на реальность, чем точка или прямая линия в домодерне и модерне. Постмодернизм сосредотачивается на неправильном, случайном, вероятностном, отклоняющемся от прямой, от нормы — и в этом приближается к той истине многосложного, неправильного мира, которой отказывали в праве на существование модерные теоретики истины, включая Гегеля и Маркса. На любые познавательные императивы и метанарративы он отвечает словами Гамлета: "Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам".

Но чем эта, описанная тобой, Миша, мировоззренческая позиция отличается от ставки на разрушение всех ценностей, всех норм, как единственной ценности и нормы, постановки произвола, безотчетного первичного "я так хочу", на их место? Или не все ценности и нормы разрушаются?  

Алеша, а разве свобода и разнообразие — не ценность?  А в России с ее привычным догматизмом и уравнительством — не ценность вдвойне? Перечитай "Великого Инквизитора".  А также "Норму"  Сорокина. Или хотя бы 5 стр. о Сорокине и Платоне в моей кн. о постмодернизме.

"разнообразие" - это перевод с английского diversity?

Нет, это не перевод, а русское слово, которое, слава Богу, не заклеймено его оруэлловским использованием в противоположном смысле. Разнообразие я пониманию в смысле всеразличия. А прочитать о смысле этого понятия можно здесь:

http://www.emory.edu/INTELNET/Abramov.%20Rus.%20Logos.pdf?fbclid

Миша, утверждение свободы и разнообразия становятся проповедью безбрежного произвола, если не сопровождаются утверждением некоторых всеобщих объединяющих ценностей, разве нет? 

Книга твоя у меня в электронном виде, вчера приобрел; подскажи, пожалуйста, как называется та глава "о Сорокине и Платоне", что ты рекомендуешь прочесть. А "Инквизитора" я помню хорошо. 

"Норма" у Платона и Владимира Сорокина, с.194 (печ.изд.)

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

Признание права другого быть другим, отличным от меня, — разве это не универсальная ценность? Уникальное в своем пределе совпадает с универсальным, у них общий корень "уни" (единичное и единое).

Но ведь это право другого быть другим не может быть безграничным, чтобы не порождать войну всех против всех и крушение всех прав? Без каких-то единых ограничивающих произвол норм, социум обрушится в хаос, все институты права обрушатся, разве нет? Свобода немыслима без довольно крепких ограничивающих ее норм, разве не так? И я не понимаю, как обходится с этим постмодернизм, в лице ведущих его представителей.

В защиту универсальности — и с критикой Лиотара — я писал в кн. "От знания к творчеству". Можно скачать бесплатно: https://imwerden.de/pdf/epstein_ot_znaniya_k_tvorchestvu_2016.pdf

Это глава "Критическая универсальность", желательно прочитать целиком, с. 166-176. Там я различаю догматическую и критическую (апофатическую) универсальность.

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

Миша, прочел и в общем согласен с твоей защитой универсальности. Но вот мне что непонятно: мне непонятно, каким образом ПМ мыслят себе требующиеся ограничения свободы? Безумно же их напрочь отрицать. Или они не озбочиваются такими вопросами? Но ведь их же им задают, и что они тогда отвечают?

Постмодернизм внутри себя очень разный, согласно собственной установке на разнообразие, поэтому сводить его к догмату или императиву трудно, это  скорее философия в сослагательном наклонении. В чем-то близкая ан-архизму, без-властию. Но, разумеется, она ограничивает свободу критериями  ненасилия и толерантности. Другое дело: допустима ли толерантность в отношении нетолерантного поведения? Это тот парадокс, в котором нетолерантность обречена на победу.  Но при этом, в случае нетолерантности к нетолерантности,  может выиграть толерантность (как при сложении двух минусов). 

Вот это и интересно, Миша: как парадокс толерантности отрефлектирован отцами ПМ? Что они говорят об этом?

Я не отец ПМ, но мои взгляды на толерантность изложены в лекции 2015 г. для старшеклассников элитной лондонской школы. Если выйдешь на этот сайт, можешь ее загрузить.  https://moshekantor.com/documents/1149/

Называется: “CHARMES AND CHALLENGES OF OTHERNESS: HOW TOLERANCE AND SECURITY MAKE A DIFFERENCE IN THE WORLD” – LECTURE BY MIKHAIL EPSTEIN, PROFESSOR OF RUSSIAN AND CULTURAL THEORY AND DIRECTOR OF CENTRE FOR HUMANITIES INNOVATION AT DURHAM UNIVERSITY (UK)

Тут есть странность. Можно инвертировать:  Быть неиным по отношению к любому человеку - разве не основа толерантности, сострадания, милосердия? а всех считать иными разве не торжество отчуждения ? 

"Иной" — значит, отличный от меня, а именно благодаря таким отличиям и различием и образуется личность (это корневое единство: лик — лицо — личность — различие   — одна из удач русского языка). На признании свободной личности, несводимой ни к каким общностям, классам, группам, и основано все самое хорошее в современном  мире. Толерантность означает признание прав другой личности быть иной, отличной от меня, и мой долг принимать и даже любить ее в этой инаковости. Моя лекция  в слайдах  о толерантности и безопасности — здесь: https://moshekantor.com/documents/1149/      (нажать download))

Я в связи с этим вспомнил этот отрывок из Рорти ("Случайность, ирония и солидарность") :

"Правильно понять лозунг «Мы имеем моральные обязательства перед людьми как таковыми», значит понять его как средство, напоминающее нам о том, что нам нужно продолжать пробовать расширять понимание нашего «мы» настолько, насколько мы можем.

Этот лозунг подталкивает нас к дальнейшим экстраполяциям в направлении, которое устанавливается через определённые события прошлого — присоединение к «мы» семьи из соседней пещеры, затем племени на том берегу реки, потом племенного союза по ту сторону горного хребта, затем неверующих по ту сторону моря (и возможно, в конце концов, чернорабочих, которые всё это время делали за нас грязную работу). Этот процесс нам надо постараться сохранить.

Нам нужно бдительно следить за маргинализованными людьми — за людьми, которых мы продолжаем инстинктивно принимать скорее за «они», чем за «мы». Нам нужно попробовать замечать сходства с ними. Мы правильно понимаем этот лозунг, когда побуждаем себя создавать более широкое понимание солидарности, по сравнению с тем, что мы имеем сейчас

Мы понимаем его неправильно, когда побуждаем себя распознать такую солидарность как нечто, что существовало до того, как мы её распознали. Ибо тогда, наши уши всегда открыты потенциально скептическому вопросу «Эта солидарность реальна?» Тогда мы беззащитны перед инсинуацией Ницше, что конец религии и метафизики должен означать конец наших попыток не быть жестокими."

Миша, я совершенно согласен с Рорти и с тобой (если ты с ним согласен).  Я называю этот процесс вочеловечением  (местоимение "мы" скомпрометировано, как у Замятина). Каждому, кто рождается человеком, еще надлежит вочеловечиться на протяжении своей жизни, т.е. стать человеком в акте духовного самоопределения. Это путь от идентификации с определенными общественными группами к идентификации со всем человечеством; это вхождение в поле более широких, всечеловеческих смыслов и целей, воссоединение индивидуального с универсальным. Эта тема уже обсуждалась нами в "Снобе": "Вочеловечение. Максима Канта-Конта".

Позволю смиренный вопрос: а как же при таком отношении к знанию построить Artificial Intelligence? Ведь тут полагаться на то, что туда кривая вынесет, как то не приходится? И, если сосредоточится "на неправильном и случайном, отклоняющемся от прямой", то вполне "вероятно", что и получится криво, как уже и получилось в нашей родной стране?

В нашей родной стране, Алеша, получилось слишком прямо, всех под одну линейку.

Т.е., будем криво строить, так я понял?

Нужно исходить из того, что все люди разные, и лучшее общество то, которое способствует выявлению наибольшего числа индивидуальных способностей и дарований.

Миша, для меня это бесспорная истина. Но как же так получилось, что все понятия перевернулись, что "разнообразие" превратилось в процентную норму, которую начальство внедряет из под палки? Те воздушные замки, которые ты построил, превратились в "реальный социализм". 

А во что превратилось христианство в эпоху крестовых походов, инквизиции, сжигания староверов?   Давай во всем обвинять христианство?

И христианству приходится расплачиваться за грехи, мученикам приходится гибнуть за грехи изуверов.

Поэтому и постмодернизму не отделаться шуткой и уверением в том, что помыслы были чисты.

 Право быть просто иным ради того, чтоб быть иным, это чепуха. Есть иерархия ценностей и нарушение ее мстит тем, кто от нее отказывается. Постмодерн пытался построить утопию и она на наших глазах превратилась в свою противоположность. Вместо знаний - gender studies, african-american studies, LGBTQ studies, just name it. Вместо разнообразия идей - diversity, процентная норма, вместо терпимости - массовая травля инакомыслящих. То, что началось как игра, стало каким то угрюмым занятием, совершенно чуждым иронии, уж не говорю о самоиронии. Все это находит выход в уродском языке, полном оруэллских словечек, порой имеющих совершенно жуткий смысл, типа prenatal tissue. Боюсь, что без "тоталитарного" Гегеля нам в этой диалектике не разобраться.  

Алеша, я тоже не люблю процентных норм при поступлении в университеты и некоторых других идеологических поветрий.  Но согласись, что по своим последствиям это не идет в сравнение с массовым насилием, убийствами, репрессиями, кострами, Гулагом, концлагерями, которые обрушились на человечество вследствие исторического воплощения христианства, марксизма, нацизма, т.е. как раз тех метанарративов, против которых  выступил постмодернизм.

Миша, позволь с тобой не согласиться. Хотя ПМ вроде как и провозглашает свою оппозицию ко всем метанарративам, но его практика показывает весьма разное к ним отношение. 

Начнем с фашизма. Заслуга ПМ в противостоянии ему невелика, к тому времени, как ПМ вышел на историческую сцену, фашизм давно утратил политическое влияние. Слово «фашист» в США сейчас применяется без разбора и просто означает того, чьи взгляды нам не нравятся. Самым серьезным противником фашизма является либеральная демократия, а ПМ совершенно, абсолютно антилиберален. Он весь замешан на ненависти к западному либеральному обществу с его «фалло» и «логоцентризмом», с его «белостью» (whiteness), с его провозглашением равных прав, на место которых ПМ ставит привилегии для «угнетенных меньшинств». Ты сам в своей книге пишешь о том, с какой симпатией отцы основатели ПМ смотрели на «советский эксперимент». И точно, ПМ есть наследник марксизма, что, насколько я помню, признавал и Деррида. Какое уж тут отрицание марксистского метанарратива….

Насчет христианства ты, конечно, прав. ПМ есть антихристианское движение. 

Далее, он, конечно, есть и антирационалистическое движение тоже и, как следствие, антинаучное. 

То, что ПМ пока еще не наделал таких бед, как нацизм и коммунизм, может объясняться тем, что мы еще не прошли стадию его возмужания. Возможно, эти беды не за горами. Разложение системы школьного и университетского образования, засилье политически ангажированных лже-дисциплин в университетах, поддержка бандитских и террористических организаций дома и за рубежом, работа по подрыву судебной системы, все это ослабляет западное общество, лишает легитимности его институты, подрывает экономику. Ту работу разрушения, которую выполняет ПМ, могут довершить внешние силы. На смену серым придут черные. 

Без паники, Алеша! И без домыслов! Тебе не нравятся african-american studies? Что, нет такой культуры? Ее не надо изучать? Ты бы запретил, если бы власть была у тебя? Жутковато.

На основе постмодернистских идей  европейские страны не строят концлагеря, не пытают и не сжигают неверных,  а принимают и дают кров миллионам беженцев, причем часто к огромному ущербу для себя. Тебе не нравится? Это антихристианство? А может быть, это чистейшее христианство, которое освобождается от своих исторических грехов насилия и возвращается к первозаветам? "Кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду" (Мф., 14).

Никакой паники, Миша, одни лишь факты. А домыслы, вот они: "Тебе не нравятся african-american studies? Что, нет такой культуры? Ее не надо изучать? Ты бы запретил, если бы власть была у тебя? Жутковато." 

Я не сторонник запретов чего бы то ни было. Однако, я не понимаю, как, отрицая самые основы знания, и провозглашая любой "нарратив" социальной конструкцией, можно изучать чего бы то ни было. "Изучение" неизбежно превращается в промывание мозгов, против чего я и выступаю.  Впрочем, если кто хочет себе их промыть, пусть промывает, я только за то, чтоб деньги из моих налогов на это не шли. 

Насчет беженцев: "огромный ущерб для себя" очевиден, все остальное спорно. Но, впрочем, тут я не настаиваю.

PS. Насчет рубашки. Насколько я понимаю, ни фрау Меркель, ни месье Макрон, ни мадам Мэй, ни мистер Трюдо не сняли с себя рубашек, чтобы отдать беженцам. Сняли со своих подданых. А фрау им пригрозила, чтобы заткнулись и не болтали лишнего.

  

Далее, Миша.

Не сам по себе прием беженцев, а именно применение принципов ПМ привело к плачевным последствиям для всех сторон. Политика мультикультурализма привела к появлению системы гетто, в которых проживает молодежь, ненавидящяя страны, приютившие их отцов и дедов. Тысячи, а м.б. и десятки тысяч европейских граждан, выросших в Европе,  воевали в Сирии за Халифат. Спецслужбы говорят о десятках тысяч потенциальных радикалов. Практически все те, кто, совершал теракты в последние годы, были известны полиции и ни один из них не был предотвращен. Здесь ПМ нечем похвалиться.

Возможно, ПМ есть выражение постоянной жажды новизны, даже до одержимости. Если бы вдруг люди вновь оказались в Раю, они бы его тут же стали портить, без всякой необходимости, просто из жажды новизны. Мечта о новом воспаляется в воображении и приобретает характер утопии, вожделенного проекта. Иногда проекты оказываются весьма успешными, как проект USA. А иногда кошмарными, как проект СССР. 

Даже если такая жажда здесь и присутствует, отсутствие организационных принципов эту новизну совершенно обесценивает. Где все равно друг другу и ничего не лучше другого, новизна не радует. Тут подошла бы добродушная ирония и самоирония, безразличный скепсис ко всему на свете, но все это несовместимо с лихорадочным политическим активизмом, характерным для ПМ. 

" Где все равно друг другу и ничего не лучше другого, новизна не радует. "

Интересно, отвечал ли кто-нибудь из отцов ПМ на такое возражение. 

Да, мало ли кто что отвечал. Словами здесь делу не поможешь. Сама практика ПМ демонстрирует, что не радует. Вот на наших глазах произошел "большой взрыв" - число гендеров возросло до 70, что ли. И что? Много ли радости по этому поводу? 

"Да, мало ли кто что отвечал. Словами здесь делу не поможешь. "

И чем же "поможешь делу", если не словами?

Ребенок вырос, Алеша. Что говорили няньки у его колыбели и какие надежды на него возлагали, не имеет значения. Приходится иметь дело со взрослой особью.

И особь эта обладает весьма интересным свойством: к чему бы она ни прикасалась, превращается в свою противоположность. Разнообразие - в diversity, терпимость - в травлю инакомыслящих (вспомни Струмиа), богатство языка - в убожество политкорректного новояз, взаимное обогащение культур - в запрет на cultural appropriation. . 

Но это же не ответ на вопрос, чем "поможешь делу", Алеша.

На мой взгляд, надо обличать ложь ПМ, как это делают Петерсон, Скраттон, выставлять его на показ таким, как он есть, есть в реальности, а не в проекте.

Чтобы обличать ложь, требуется внимание к словам. Требуется задавать вопросы. ПМ — это позиции его основателей и текущих лидеров. Вот что отвечают, пусть не отцы, но лидеры ПМ на критику того рода, что ты приводишь?  

Мы на блоге одного из таких лидеров. Он обиженно молчит. Не отвечает на вопросы, не возражает на утверждения. В моем окружении люди боятся задавать такие вопросы.

Вот, Алеша, здесь Миша говорил о том, к каким прекрасным результатам привел вдохновленный ПМ мультикультурализм. И тот же Миша хвалит президента Картера за то, что тот боролся за права человека в СССР. Где ж тут был мультикультурализм, когда Картер провозглашал универсальные принципы? А множество людей в СССР, а и сейчас в России, те, кого мы называем совками, совсем даже враждебны этим принципам. Не должен ли был Картер их уважать, как мы ныне уважаем ислам под угрозой прослыть исламофобами? Вот понаехали в США совки, голосуют за Трампа, а нам, что же, терпеть такое? Конечно, в моих рассуждениях присутствует логоцентризм, нужно, наверное, от него отказаться и просто восторженно внимать...

По-моему, ты теряешь нечто важное в описании позиции Миши, Алеша. Миша видит серьезные недостатки как диктата единой нормы, так и хаоса отвержения всех норм. Он предлагает находить некую золотую середину между этими Сциллой и Харибдой. Мне кажется, с этим трудно спорить. Вопрос только в том, где эта золотая середина в каждом конкретном случае. Но на такой вопрос и нельзя, наверное, ответить в общем случае, только конкретно. 

Такая позиция, Алеша, предполагает ИЕРАРХИЮ ценностей. А любая иерархия подразумевает единство, но не безразличное, а организованное, т.е метанарратив. 

Тут и вопрос, о необходимом минимуме общего, минимуме согласия. Допустима ли мечеть в центре европейской столицы? Допустимы ли акции типа "желтых жилетов" или полиция обязана разгонять их силой? До какой степени допустим мультикультурализм? Итд. Я не вижу, кто и как обеспечивал бы метанарратив для решения подобных вопросов, и как такое обеспечение не было бы тираническим. И я не уверен, что согласия на уважение демократических процедур и основ права недостаточно. Но такое согласие может быть и без явного единого метанарратива, мне кажется.  

В нашем мире такое обеспечение было бы только тираническим. Как христиане, мы чаем Царства Небесного, где это будет иначе, но воплотить его силой на земле мы не можем и не должны. Некоторые видят в ПМ стремление к воплощению этого Царства, но, на мой взгляд, такая надежда тщетна. 

Что касается приведенных тобою выше проблем, то большинство из них решаются просто. Если государство демеократическое, то законы более менее отражают согласие народа. Надо их соблюдать. Если мечеть допускается законом, можно строить, мирные протесты тоже разрешены, а когда становятся не мирными, надо арестовывать и наказывать. Мультикультурализм допустим в тех рамках, в которых он не переступает законов страны. Например, в США не должен действовать закон шариата. 

Ну, если метанарратив может быть обеспечен лишь тиранически, то упаси Бог от таких обеспечений.

Я никогда с этим не спорил. Думаю, что до конца времен разные веры и убеждения будут бороться между собой. Но это не делает их онтологически равными. И каждый должен решить, где он стоит.

От "каждого" достаточно элементарной порядочности и уважения основ правового общества, на первый взгляд. Все остальное уже может быть как угодно. Проблема, однако, в том, что правовое общество имеет тенденцию к деградации, если люди не готовы к определенному уровню жертв ради него. Здесь возникает та кантовская проблема "судьи под давлением", о которой я время от времени говорю в этой связи.  

В самую точку, Алеша, в самую точку. И тут то ПМ, острие которого направлено прежде всего против западной либеральной демократии, против ее метанарратива универсальных прав человека, человека, не как члена групы, а как личности, подрывает веру в эти ценности начисто. Миша тут говорил о том, что ПМ выступает против метаннаративов фашизма и марксизма. Вот я и ПОЧТИТЕЛЬНО задаю вопрос: как же при таком раскладе студенты на Западе настолько невежественны насчет и марксизма и коммунизма? Да они невежественны и насчет фашизма, поскольку фашизм просто стал бранным словом, которым называют каждого, с кем ПМ несогласен. ДОБРОЖЕЛАТЕЛЬНО и ПОЧТИТЕЛЬНО спрашиваю, ища инструкций от мэтра.

Мне кажется, точнее сказать, что ПМ подразумевает, что человек сам по себе достаточно хорош, чтобы соблюдать основы правового общества, что никакого особого метанарратива для того не требуется. Мое возражение состоит в том, что для соблюдения уже установленных норм права, м.б. он и не так плох обычно, но вот для жертв ради права и справедливости, необходимых для работы суда, требуется таки определенный метанарратив, Кант был прав. Природный обычный человек, человек без веры в Бога, на такие жертвы, как правило, не пойдет. Своя жизнь и жизнь семьи обычно дороже, чем справедливость в отношении чужих людей. Исключения есть. Вот покойный Буковский, например, был одним из таких выдающихся исключений. Но столь благородные люди весьма редки.

Ну вот, например, бандиты, мафия, у них, кажется, нет никакого метанарратива. Что ж не живется им по нормам правового общества, живут по "понятиям". У них, выходит, своя культура, ничем не хуже всех других. 

Ну, бандитизм выходит за границы толерантности самых даже крайних ПМ. Проблема не в том, что ПМ совместим с поддержкой бандитизма (согласимся, что несовместим), а в том, что он несовместим и с достаточной твердостью духа судей, которые будут судить этих бандитов. Это учение расквашенного долга, как я его как-то назвал.

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Подождем ответов мэтра на наши вопросы. Нашим судьям предлагается учитывать социальный, расовый, гендерный и т.д. состав подсудимых и судить их так, чтобы разные группы в тюрьмах были равно представлены. 

Я бы не стал перегружать проблему тем, с чем ПМ может сравнительно легко справиться, Алеша. Мой кантовский тезис прост: судья ПМ давления бандитов не выдержит. Никаких резонов платить жизнью за справедливость и закон у него нет. 

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

См. мой комментарий выше и ответ (если можно так его назвать) на него ("Без паники и т.д.")

Мне было бы интересно знать, что Миша думает по кантовской проблеме "судьи под давлением". 

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Алеша, ну зачем же столько неправды сразу? Мои представления о мультикультурализме мы обсуждали в "Снобе" ровно год назад. "Еще раз о постмодернизме и политкорректности".

 Напомню, что я писал: "Многокультурие - утверждение всеобъемлющего детерминизма, который задает каждому культурному действию  параметры его изначальной физической природы — расового, этнического, гендерного происхождения. Деконструкция, напротив, восстает против любого детерминизма и даже стирает само представление о первоначалах, о подлиннике, о происхождении.  Мы становимся собой лишь в той степени, в какой отличаемся от себя. Жак Деррида, создатель деконструкции и классик постмодерна, в присущей ему мягкой манере критикует мультикультурализм, оперирующий  замкнутыми культурными идентичностями, предлагая, напротив, рассматривать, чем каждая идентичность отличается не от другой, а сама от себя. Цитирую:

"В наше время мы часто настаиваем на культурной идентичности, например, национальной идентичности, языковой идентичности и так далее. Иногда битвы под знаменем культурной, национальной, языковой идентичности - это благородная борьба. Но в то же время люди, которые борются за свою идентичность, должны обратить внимание, что идентичность не является самоидентификацией, как в случае  какой-либо вещи, например, этого стакана или микрофона, но подразумевает разницу внутри идентичности. Идентичность культуры - это способ отличаться от самой себя. Культура отличается от себя; язык отличается от себя; человек отличается от себя. Когда вы принимаете во внимание эти и другие  внутренние различия, тогда вы обращаете внимание на другого и понимаете, что борьба за свою собственную идентичность не исключает другую идентичность, открыта для другой идентичности. А это мешает тоталитаризму, национализму, эгоцентризму и т. д." (Jacques Derrida. Deconstruction in a Nutshell: A Conversation, ed. with Commentary by John D. Caputo. New York: Fordham University, 1997, 13-14).

Мультикультурализму я противопоставляю  транскультуру:

  "Транскультура - это новая сфера культурного развития за границами сложившихся национальных, расовых, гендерных, конфессиональных  и даже профессиональных культур.  Это свобода каждого человека жить на границах или за границами своей "врожденной" культуры.

Поэтому те фетиши, которые вносит в свой "поведенческий кодекс"  реакционно-левый "мультикультурализм", — это оскорбление человеческой свободы,  права на юмор и трансценденцию".

И ты же в первом комменарии к этому посту с ним в общем согласился.

Передаю слова автора блога:

"Друзья, спасибо за дискуссию, вернусь к участию, когда восстановится техническая связь с моим блогом. Очень жаль: все вижу, но запостить ничего не могу." М. Эпштейн.

Поскольку мы с Алешей постимся тут во всю ивановскую, у меня лишь одна гипотеза происходящему: 

Мише удалось то, что не удавалось до сих пор никому за всю историю Сноба: он забанил сам себя! 

По этому случаю Миша достоин особого приза от ДР, я щитаю. 

Эту реплику поддерживают: Эдуард Гурвич, Сергей Любимов

Нет, друзья, забанить себя — значит принять обет молчания.  А я к такому посту пока еще не готов, поэтому буду поститься в другом, можно сказать, противоположном смысле.:)

Правда, сегодня целый день — лекции и консультации, но как смогу, так смогу.

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

Тирания и хаос, Сцилла и Харибда. Эти противоположности не уничтожают, а порождают одна другую, периодически сменяя. ПМ как учение расквашенного долга и ведет в объятия этих чудовищ, как я понимаю.

     Тирания - стремление к авторитарному упрощению реальности. Хаос - ярлык навешиваемый на сложность, иногда той же тиранией, для оправдания собственного существования.

       Хаос=сложность, будут возрастать, в силу роста различных цивилизационных взаимосвязей и контекстов.

     Тирания, надеюсь наоборот, уменьшаться )

Общий комментариям к постам Алексея Цвелика.

Алеша, меня удивляет, что, будучи ученым, ты даже не пытаешься вникнуть объективно в смысл понятия "постмодернизм", к которому с размаху приклеиваешь все возможные бранные клички. В советской идеологии достаточно было употребить слова "буржуазный", "модернизм", "авангард", "психоанализ" (даже "кибернетика" и "генетика" на определенном этапе), и сразу все становилось  однозначным и неоспоримым. Точно так же у тебя с "постмодернизмом" — это не понятие, а идеологема, причем на уровне газетных разборок.

Я даже не жду, что ты прочитаешь мою книгу, но хотя бы взгляни на оглавление на этой странице. Ироническая диалектика революций 20 в.... Илья Кабаков... Лирический музей... Метареализм и концептуализм... Андрей Синявский/Терц... Венедикт Ерофеев... Новая сентиментальность... Переход от постмодернизма к протеизму... Все это — проблематика постмодерности. Ты ее понимаешь? Какое отношение она имеет к твоему бранному употреблению этого понятия?

Я уж о себе и не говорю. Прочитал ли ты хотя бы одну книгу Деррида, например "Грамматологию"? Или "Тысячу плато" Делеза и Гваттари? Понял ли, в каком смысле они постмодерны и как это соотносится с философией экзистенциализма, структурализма, феноменологии, модерности?

Прежде чем обсуждать какое-то движение в культуре, нужно сначала понять, на какие вопросы оно отвечает, из каких предыдущих движений и почему возникло, в чем его сила и слабость, как его преодолеть, исходя из его собственной логики развития. На эти вопросы я пытаюсь ответить в книге. А если тебе хочется просто отменить постмодерн, не двигаясь от него и через него дальше, — пожалуйста, примеры домодерных и модерных обществ у нас перед глазами: Иран, С. Корея, в лучшем случае Китай. Даже и в России есть много мест, еще не тронутых постмодерностью.