Все записи
МОЙ ВЫБОР 04:57  /  1.02.20

4919просмотров

Отступает ли Запад от христианства?

+T -
Поделиться:

Современную западную цивилизацию принято обвинять в отступлении от христианских ценностей. Прием беженцев, в основном, из мусульманских стран, и несопротивление или недостаточно сильное сопротивление распространению ислама. Поощрение однополых браков и приятие всего того, что раньше считалось грехом и извращением. Женщины занимают в церковных иерархиях позиции, раньше предназначенные только для мужчин. Многие храмы закрываются, молодое поколение воспринимает обряды и догматы как нечто чуждое, архаическое, и вообще судьба церкви находится под угрозой. Все это вызывает восторг у ненавистников Запада, противопоставляющих ему иную веру и святыни (ислам, православие). А у тех, кто любит Запад, эти приметы его "конца" вызывают скорбь, траур по гибнущей христианской цивилизации.

Но так ли это на самом деле? Факты верны, а интерпретации? В основе христианства лежит деятельная любовь к ближнему, самоотречение, отказ от обрядовости и догм ради живого, единичного человека. "Суббота для человека, а не человек для субботы" (Марк, 2, 23—27). И то, что кажется отступлением Запада от христианства, на самом деле продолжает тот толчок, который именно христианство дало историческому движению человечества. Принять ближнего в его инаковости. Позволить человеку почувствовать его ценность, уважать его достоинство даже вопреки всем его недостаткам. Принимать грешников и разделять трапезу с ними.

В теологических терминах это может быть описано как кенозис: нисхождение Бога в гущу человеческой жизни и даже в ее адские низы, опустошение Бога по мере его вочеловечения, глубина самоотдачи вплоть со самоумаления. Поэтому самоумаление христианства как институции, как церкви, как отдельного сакрального пространства, как системы обрядов, символов, догматов, может рассматриваться как дальнейшее вхождение Иисуса в жизнь человечества. Продолжение того пути, на котором Бог очеловечивается, а церковь обмирщается, чтобы свою благую весть превратить в порядок земных вещей.

Западное общество создано христианством. Если христианство отмирает там как особая религия, то именно потому, что оно успело войти в плоть и кровь общества, стать практикой. Это проявляется прежде всего в отношении к слабым, чужим, исповедующим другую веру, принадлежащим к другим традициям и ориентациям. Сравните, как в разных странах относятся к инвалидам, сиротам. Больных и пришлых на Западе не чуждаются, их лечат, воспитывают, ухаживают за ними, берут к себе в дом, посвящают им жизнь. В больницах и хосписах столько тепла, заботы, участия к страдающим и умирающим!

Ольга Седакова вспоминает: "На Западе обычно в класс инклюзивно включаются дети с особенностями развития. Когда я впервые увидела это, мне такая практика показалась странной и я спрашивала: «Как вам это?» Они говорили: «Это очень хорошо». – «Это не мешает учиться?» – «Нет, не мешает». Я сама в детстве ужасно боялась всяких проявлений болезни, не могла смотреть на калек, и я думаю, это распространенное у нас отношение. А там они с детства привыкли, что это такие же члены общества".

Во всех общественных учреждениях, публичных пространствах — особые приспособления, облегчающие жизнь инвалидам. Главное — чтобы все чувствовали себя людьми, чтобы не было отверженных и обреченных. Это и есть практическое христианство. Сущность его не в обрядах, а в том, чтобы любить ближнего как себя. Христианство на Западе может отвергаться как институция, церковь, но глубинное ядро Запада, по моему ощущению — по крайней мере, в Америке и Англии, где я прожил тридцать лет, — остается христианским.

Обрядоверие, в сочетание с гордыней, столь распространенное в России, — дескать, мы истинные христиане, а все остальные нехристи, — это антихристианство, то самое фарисейство, с которым боролся Иисус. В России, увы, часто не понимают Запад, считают, например, что права, предоставленные сексуальным меньшинствам, — это вызов христианству. Есть и такая опасность, но первичные мотивы здесь именно христианские: они не в том, чтобы "поощрить распущенность", а в том, чтобы признать и в этих "нетрадиционалах" — людей, наделенных равными правами, защищенных от унижения. Христианство не проповедует разврата, но призывает по-братски отнестись и к тем, кто не соблюдает определенных моральных норм и обычаев. Христос защищал женщину, совершившую прелюбодеяние, общался с самаритянами, водил компанию с малопочтенными людьми, предпочитая их ученым, правильным и праведным фарисеям. Главное в христианстве — умение принять другого, почувствовать его как себя.

Отсюда и такой размах экологических движений — любовь к ближнему уже в лице иночеловечной природы, к животным и растениям, к миру созданному Богом, самоотречение или самоограничение человеческого рода во имя спасения всего живого и сущего.

Когда я приехал в США в 1990 г., то в первые годы весьма скептически относился к "многокультурию". Но постепенно осознал и почувствовал, что в нем есть правда приятия других, тех, кто слабее, кто в меньшинстве и нуждается в защите. Подчас это право, сведенное в юридическую плоскость, приобретает гротескные черты, подменяя этику законом и казуистикой. Плохо, когда в благородные действия привносится привкус политической левизны и демагогии. Там, где меньшинства начинают агрессивно попирать общие законы и требовать исключительных привилегий для себя, там мое сочувствие к ним заканчивается. Отвратительно, когда кающегося аристократа или интеллектуала начинает оскорблять превознесенная им чернь.

Но в истоках защиты прав меньшинств — христианское чувство сострадания и самоотречения: сильной, господствующей культуры — ради прав "малых сих". Конечно, на Западе, как во всяком земном обществе, есть и эгоизм, и цинизм, и коррупция, но в отличие от России, где государство благоприятствует развитию этих пороков, западное общество реально борется с ними, это внутренне христианизированное общество, где признаются права личности и достоинство "маленьких людей". И это проявляется в отношении к странникам, иностранцам и даже к врагам — "благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас".

Вот почему, несмотря на множество опасностей и даже прямых угроз, обусловленных наплывом беженцев, Запад все-таки настроен их принимать, хотя, казалось бы, какое нам дело? Вы молодые здоровые мужчины — сражайтесь сами за свою страну! Или ищите убежища у своих единоверцев в богатых арабских странах. Но Запад принимает даже тех, кто ему враждебен и хочет его уничтожить или подчинить чужим религиозным догмам. И если Запад умрет, то так же, как Христос на кресте, благословляя тех, кто его распинает.

Конечно, нельзя не задуматься о полном смысле заповеди "возлюби ближнего, как себя". Там не сказано: больше, чем себя. Именно любовь к себе ставится образцом любви к ближнему. Мне хотелось бы, чтобы христианский Запад больше любил себя, свое духовное и историческое наследие, свою веру, которая за два тысячелетие преобразила человечество. Но где проходит та грань, за которой любовь к ближнему становится саморазрушительной, где самоотречение переходит в самоубийство, а любовь к грешникам становится поощрением и рассадником греха? Что за этим: сила воли, преодолевающей гордыню и эгоизм богатой цивилизации, — или слабость воли, утрата целей, цивилизационный надлом и предвестие гибели?

Однако Запад не умирает, вопреки тому, что сейчас, как и сто лет назад, во времена Первой мировой войны и шпенглеровского "Заката Европы", его стараются похоронить. Кто только его не оплевывал и не отпевал! Но Запад не погиб ни от мировых войн, ни от революционных движений XVIII — XX вв. Марксисты и коммунисты были, конечно, пострашнее нынешних "постмодернистов", якобы ответственных за внутреннее "ослабление" Запада. Сила Запада— именно в его открытости, которую не стоит принимать за слабость. Запад открыт как тезисам, так и антитезисам, в результате чего образуется могучий синтез. А в одномерных системах, где громогласно звучит лишь религиозно-фундаменталистский тезис или революционнo- атеистический антитезис, — все быстро цементируется, а затем рушится, потому что Дух дышит, Земля живая и никаким цементом ее не возьмешь.

Публикация в "Новой газете".

Комментировать Всего 47 комментариев

Под угрозой, во первых, находится заповедь номер 1, Миша: "Возлюби Господа Бога твоего всей душою твоей и всем сердцем твоим." Если атеизм столь же хорош и оправдан, как и религия, то от этой заповеди мало что остается. 

А во-вторых, под угрозой находится и заповедь номер 2, о любви к ближнему, имплицирующая гражданские свободы. Массы восточных людей, заполоняющих Запад, и не знают, что это такое, и не особенно стремятся знать это.

Ну а при утрате смысла обеих наиглавнейших заповедей судьба Запада незавидна. 

Эту реплику поддерживают: Борис Цейтлин

"Кто говорит: 'я люблю Бога', а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?" (1 Иоанн, 4:20).

Ненависть, без сомнения, дурное состояние. Но от ненависти до готовности пустить в свой дом — большая дистанция. 

"...Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: «придите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; БЫЛ СТРАННИКОМ, И ВЫ ПРИНЯЛИ МЕНЯ; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне». Тогда праведники скажут Ему в ответ: «Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили? когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели? когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе?» И Царь скажет им в ответ: «истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне».». (Матф., 25)

И опять разница, Миша: 

Одно дело, мне принять конкретного странника, посмотрев ему в глаза и увидевши его, взяв на себя риск и доверие именно этому человеку, и совсем другое — стране принимать миллионы чужих, чуждых ее духу людей, принимать скопом, безотносительно к их личным качествам.  

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik, Сергей Любимов

Алеша, все познается в сравнении. Нецерковные люди принимают странников, пусть это с их стороны и политический промах. Другие, высокоцерковные люди (выше некуда), наживаются на торговле алкоголем и табаком, спаивают народ, а также громогласно заявляют (покойный В. Ч.), что война поднимает дух народа и убийство служит целям христианского спасения. 

Миша, покойный тролль Чаплин мне, прямо сказать, неблизок, так что тут нам спорить не о чем. Но вот если городские власти моего дорогого города Нейпервилля вдруг объявили бы референдум о принятии на городское обеспечение тысячи граждан Гондураса или Сирии — я голосовал бы против, прямо скажу. А с другой стороны, я мог бы внимательно рассмотреть вопрос о приеме к себе домой математически одаренного мальчика-сироту из Сирии или Гондураса.   

Эту реплику поддерживают: Борис Цейтлин

А если не математически одаренного? Иисус не делал таких различий. И христианизированное общество старается принимать всех. Это плохо, это опасно, и, как ты пишешь, в таком случае "судьба Запада незавидна". А судьба Иисуса завидна?

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

Наверное, кто-то наживаетсяя на приеме странников и на Западе, поскольку люди не ангелы. Но дух странноприимничества, разлитый в западном обществе больше, чем где-либо и когда-либо, — мне кажется, это христианский дух.  Как и стремление оказать помощь малым и слабым сим.

Неодаренного математически не приму, Миша. Мою жизнь это разрушит, а смыслу жизни этого ребенка не поможет. Те, кто принимают в свой дом детей без разбора, пусть бросят в меня камень. 

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik, Сергей Любимов

Я не брошу. Но хорошо знаком с семьей американцев, которые, родив трех детей, затем усыновили семь детей из России, причем нескольких с большими медицинскими проблемами, потребовавшими многих операций. И таких семей в Америке немало. А страна, которая кичится своей христианской духовностью и церковностью, при почти всеобщей поддержке приняла "закон подлецов" и не торопится усыновлять своих детей-инвалидов.

Я с глубоким почтением отношусь к людям, принявшим сирот на воспитание. На тех, кто принял сирот с большими медицинскими проблемами и воспитал их, вообще смотрю как на святых людей. И при этом плохо отнушусь к государственной идее принимать беженцев без разбора. Это совсем не одно и то же.  

Интересный вопрос. Личности хорошо быть странноприимной, сострадательной, а государству или нации — нет? На государственном уровне требования христианской морали не действуют, должны отметаться? В этом вопросе мне ближе Солженицын.   Приведу цитату из его статьи с красноречивым заглавием "Раскаяние и самоограничение как категории национальной жизни" (1973).

"...Почему оценки и требования, так обязательные и столь применимые к отдельным людям, семьям, малым кружкам, личным отношениям - уж вовсе сразу отвергаются и запрещаются при переходе к тысячным и миллионным ассоциациям? /.../Такой перенос вполне естественен для религиозного взгляда: не может человеческое общество быть освобождено от законов и требований, составляющих цель и смысл отдельных человеческих жизней. Но и без религиозной опоры такой перенос легко и естественно ожидается. Это очень человечно: применить даже к самым крупным общественным событиям или людским организациям, вплоть до государств и ООН, наши душевные оценки: благородно, подло, смело, трусливо, лицемерно, лживо, жестоко, великодушно, справедливо, несправедливо... Да так все и пишут, даже самые крайние экономические материалисты, ибо остаются же людьми. /.../И всегда открыто для каждого, даже неученого, и представляется весьма плодотворным: не избегать рассмотрения общественных явлений в категориях индивидуальной душевной жизни и индивидуальной этики".

"На государственном уровне требования христианской морали не действуют, должны отметаться?"

Нет, не о том речь, Миша. Когда отдельная семья решается принять к себе сироту, люди совершают акт личной жертвы, никого при этом не подставляя. И если они серьезно отнесутся к воспитанию приемного ребенка, он им будет, как правило, глубоко благодарен до конца дней. А вот когда чиновник принимает решение принять в страну миллион беженцев, он жертвует отнюдь не собой, а часто при этом даже и выигрывает или в партийной борьбе, или через открывающиеся коррупционные схемы. Страна наводняется чуждыми ей людьми, толпами варваров, за которых никто не несет личной ответственности, которые никому не благодарны, а чаще наоборот — озлоблены, что им мало дали. И жертвы здесь нет, и результаты такой "благотворительности" по преимуществу дурны.  

Политика государства, как ты, надеюсь, согласишься, может оцениваться в моральных терминах. Она может быть жестокой или сострадательной, мужественной или трусливой, благородной или подлой.  Решение принимает руководитель страны и правящая партия, которые в демократических странах зависят от своих избирателей, от голосов большинства. И если они решают  принимать беженцев или оказывать поддержку наименее защищенным группам, значит, они уверены в том, что большинство населения их поддержит (хотя, конечно, гарантии нет).

Согласен, Миша. Иногда дурь идет сразу и от политиков, и от граждан. 

Миша, и куда же эти "нецерковные люди" этих странников принимают? В свои дома? Или же они так же наживаются на этих странниках, как те, что торгуют водкой? Не все ведь, что отпущено "на вдов и сирот" доходит до адресата, многое оседает по дороге. Да ты и сам можешь в этом убедиться, посетив какой нибудь Балтимор или Сан Франциско, где администрация состоит из таких нецерковных людей.

Эту реплику поддерживают: Борис Цейтлин

Миша, даже и подумать такое невозможно, что Запад отступает от христианства. 

Бедным вот тоже помогают, совершенно самозабвенно. Вот, например, жена нашего христианнейшего мера де Блазио потратила на психологическую помощь бездомным 860 млн. долларов, самозабвенно, так что даже бумаг не осталось... Правда, деньги были не ее... И те, кто самозабвенно пускают в дом тех, кто потом убивает хозяев, тоже рядом с ними не живут, а живут за семью заборами, за семью запорами. Отдают рубашку, да не свою... Подставляют щеку, да не свою... Ты, Миша, как то в этом не разобрался, как то это все мимо тебя прошло...

Опередили меня. Да, лукавое это выражение "государство принимает беженцев". Принимают те, кого лично соседство с ними не затронет, зато обременительно будет для тех, кого насчет приема не спросили.  

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik, Сергей Любимов

...Михаил, я думаю ту разновекторность, которую вы обозначаете в своем материале, как "факты и интерпретации" можно описать одной фразой: отказ от Христианства и возвращение к Христу.

А ещё меня радует, что на Снобе в активных обсуждениях одновременно находятся четыре поста этой тематики...)

      Именно не отказ от Христа а ... "Продолжение того пути, на котором Бог очеловечивается, а церковь обмирщается, чтобы свою благую весть превратить в порядок земных вещей."... о чем сообственно весь этот пост.

       И в этом не слабость текущей практики христианства на Западе, перед тем же исламом, во многом "подростково революционно-пассионарным", а его сила. Христианства разлитого в многомерное секулярное воздействие, на тот же "подросткого революционный" ислам. Воздействие  которое, часто звучит как банальное - "за все хорошее, доброе... против всего плохого".

Эту реплику поддерживают: Михаил Эпштейн

..именно. Этот призыв и звучит, - возврат к Христу.

Христианство, в том виде, как оно существует - это ап. Павел...многие это понимают...начали понимать.

Между Христом и Христианством - "дистанция огромного размера"....в предложенном материале у Михаила есть "ощущение" этой дистанции....это моё мнение...

Алексей... а это уже ближе к небезызвестному Вам,  что у каждого времени и у каждого социально разнообразного общества свое христианство. 

...несомненно, меняется и взгляд и отношение, и истина сыновства человека по отношению к Богу, о которой поведал нам Иисус, в каждую эпоху, проживается тем самым человеком, по разному.

И именно эта живая истина Иисуса, звучит диссонансом всей статичности и догматичности современного Христианства…

Эту реплику поддерживают: Дмитрий Маларёв, Михаил Эпштейн

В самом понятии "христианство"  есть тот абстрактный суффикс "анств" ("мусульманство, ницшеанство, вегетарианство....") , который до некоторой степени противоречит абсолютно личностной природе Христа. В этом смысле "христианство", как массовое движение, социальная институция, осуждено на измену себе, своему корню. В гораздо больше степени, чем, например, "марксизм",  предполагающий свою массовость (хотя даже сам Маркс не считал себя марксистом).

....несомненно.

Только с Христианством все зашло гораздо дальше. Социализация того или иного учения, предполагает некую адаптацию трудно понимаемых частей или положений. В процессе такой адаптации происходит некое усреднение - популяризация. Это грустно, но наверное допустимо.

Другое дело, когда в изначальное учения привносятся  добавления - искажающие суть. 

Страшный суд, первородный грех, искупительная жертва, борьба добра со злом, ад - вот перечень того, о чем Иисус никогда не высказывался, или высказывался в негативном ключе, при этом на этих "добавлениях" основывается вся (почти вся) Христианская догматика.

Мне бы не хотелось в вашем материале заниматься популяризацией своего, но так случилось, что их публикации совпали. Два моих поста очень созвучны вашему.

Я готов, ПО ЗАПРОСУ, часть своей аргументации перенести в ваш диалог, если вы позволите и посчитаете допустимым.

Спасибо. Несколько фрагментов и ссылок.

Единство Библии выводит нас на Новый Завет, на Христа,

См. Библия. Что не так?

но в традиции Нового Завета присутствует целый ряд «якорей», которые, создавая иллюзию преемственности,  не только разворачивают нас к традиции Ветхого Завета, но и погружают нас в мир Ветхого Завета, и мы без труда узнаем времена гневливых Богов, деспотичных правителей, времена массового истребления людей и наказания за чужие грехи.

Основных «якоря», на мой взгляд, три: 

Ад (как место) - первый якорь. Концепция ада основана на примитивной мести не очень развитого человека, переживающего за то, что всякого рода негодяи за нарушение «закона» в самом широком смысле, не несут ответственности при жизни, и обязательно должны помучаться после смерти. По сути, в этой концепции больше ничего нет… 

Но есть много чего вокруг неё: из предположения о том,  что за  грех во времени мы получаем  наказание в вечности, в виде «мук вечных», можно сделать  два вывода, первый: время может задавать и определяет вечность, а вечность каким-то образом откликается на время, в некотором смысле «обслуживать» время, что уже само по себе является абсурдом, и второй: Бог наш – конченый садист, потому  что только садист способен за временное  нарушение своего закона обрекать на вечное воздаяние.

Ада как места нет, хотя бы потому, что там Бога нет. Утверждать, что в мироздании создана специальная локация, где не действуют Божественные законы любви и милосердия, значит выказывать несогласие с вездесущностью и повсеместностью Творца:

«Ты, Господи, всеведущ и вездесущ» Пс.138:7.  

«Не наполняю ли Я небо и землю? - говорит Господь».  Иер.23:24

«…один Бог и Отец всех, Который над всеми, и через всех, и во всех» Еф.4:6

Первородный грех

Второй якорь, так называемый, - первородный грех. Мало кто догадывается с чего началась эта эпопея с первородным грехом. У диких народов панический ужас вызывала естественная смерть соплеменников. Когда несчастного разрывал дикий зверь или в драке ему пробивали голову, было всё ясно и объяснимо, но почему ещё живой днем человек вечером ложился и умирал – примитивный человек был понять не в состоянии.  Всё объясняла версия изначального изъяна, то есть, если предположить, что каждый из нас от рождения несет в себе какую-то неполноценность или испорченность, то естественная смерть становится лишь реализацией во времени этой неполноценности. В процессе духовной эволюции, это объяснение и оформилось в концепцию «первородного греха».

Первородный грех кочевал по многим религиям, но до нового времени она серьезно утвердилась в митраизме и у иудеев. Идея наследуемого греха оказалась удивительно живучей, о причинах ниже, хотя уже в Ветхом завете пророк Иезекииль задается вопросом:  

«И было ко мне слово Господне:

зачем вы употребляете в земле Израилевой эту пословицу, говоря: «отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина»? Иез. 18:1-2.

И сам же пророк отвечает в той же главе:

«…сын не понесет вины отца…». Иез. 18:20.

 Человек изначально несовершенен, это очевидно, но версия о изначальной греховности ставит его в положение навечно провинившегося раба, - раба, нуждающегося в прощении: ещё ничего не сделал, только родился, а уже виноват.

  Божественный призыв Иисуса: "Будьте совершенны, как совершенен Отец..." Мф. 5.48.

- обращен к человеку несовершенному, но не греховному, и никак не напоминает призыв «…не греховны будьте». 

 Живучесть первородного греха объясняется удивительно просто: человеком, которого напугали адом и пристыдили грехом - легче управлять. Но как же, при этом, надо не любить человека, чтоб унижать его страхом и приписать ему изначальную склонность к чему-то недостойному, и как, при этом, надо любить тех, кто помогает ему справится с этим испугом и «не хорошей наследственностью»…

Искупительная жертва

Третий и самый чудовищный якорь, - искупительная жертва. В Новозаветные времена эта идея попала в трансформированном виде и на сегодняшний день её смысл заключается в попытке объединить справедливость «Бога – Судьи», - с одной стороны, и бескорыстную любовь «Бога – Отца», - с другой. 

В этой «дуальности»,  искупительная жертва,  должна  обеспечить переход Бога из одного качества –   «судья», - в другое качество – «отец», то есть, склонять Бога к определенному варианту поведения, а по сути быть взяткой - внешним стимулом, - для корректировки его Божественного решения.

Создание доктрины искупления, в свое время, явилось следствием ошибочного предположение о несовместимости «праведности» и «бескорыстной любви» Бога. Такая доктрина допускала и допускает отсутствие единства в сущности Божества, что очевидно представляет собой философское оскорбление единства, неизменности и свободной воли Бога.

Что мы делаем, когда пытаемся реализовать эту доктрину? Мы - создания, пытаемся изменить волю Создателя, предлагая Ему принять кровавое подношение, — это безумие когда-нибудь закончится?

Почему не традиция?

Почему я считаю ад, первородный грех и жертвенное искупление якорями Ветхого Завета, а не отношу эту догматику к общехристианской традиции? Делаю я так только потому, что у Иисуса ни по поводу ада (как места), ни по поводу первородного греха вы не найдете ни слова. 

В исполнении апостолов у Иисуса есть красочные описания субъективных страданий грешников: 

«…а сыны царства извержены будут во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов». Мф 8:12.  

- но без какой-либо привязки месту. 

Нигде не звучит у Иисуса и «первородный грех», а его отношение к жертвенным моделям поведения – хорошо известно.

Достаточно вспомнить его благую весть о спасении через веру, а не через жертву, и обратить внимание на тот факт, что Иисус ввел в своем ближайшем окружении бескровное (безжертвенное) празднование Пасхи: только вино, хлеб и горькие травы.

Полным провалом у всех желающих закончатся и попытки найти у Спасителя что-то по поводу «страшного суда».   Вам будут подсовывать высказывания про незавидную судьбу грешников, прошедших через суд, но сам суд у Иисуса всегда либо «…праведный...», либо «…Божий…», либо просто суд, но никогда не «страшный».

Так откуда взялись эти якоря? Откуда появились в Христианстве эти «дополнения»?

Автор хорошо известен, это Савл Тарсянин (ап. Павел). 

Решая задачи популяризации молодого Христианства, Савл при продвижении этого учения другим народам, всегда реализовывал следующий подход: «мы берем у вас, то, что вам знакомо и то, что для вас важно, делаем это частью своей догматики, и  взамен вы принимаете всё наше учение», - это был основной приемом распространения идей Иисуса Христа среди окружающих Палестину племен. Теперь мы имеем то, что имеем…

Так Савл Торсянин перетащил в Христианство из иудейской традиции идею жертвенного искупления и первородный грех, который так же был популярен среди сторонников митраистских культов. Намерения его были самые благие…. 

Повторюсь: подобные адаптивные привнесения должны были сделать более привлекательным новое вероучение для евреев и других народов, но задача, до конца, так и не была решена, а попытку мы расхлебываем до сих пор.

Савл был родом из Тарса, и всю свою жизнь он прожил в Тарсе, а Тарс был митраистским городом, куда вместе с культами попали и многие идеи Заратустры, такие, например, как противостояние добра и зла. У Иисуса об этой вечной драчке «доброго со злым» вы нигде не найдете ни слова. 

Покрывать добром - зло, или, сквозь зло идти к добру, растворять добром - зло, — это Иисус, а противостоять злу, бороться со злом, — это ап. Павел. 

Не будет никаким преувеличение сказать, что единственным автором того учения, которое мы сегодня называем Христианством, является ап. Павел, и к Иисусу это учение, практически, никакого отношения не имеет.

Убираем из Христианства ад, первородный грех, искупительную жертву, страшный суд и борьбу добра со злом, - что останется от Христианства, - ничего!

От Христианства ничего, но в этом случае нам останется Иисус, - Бог и сын живого Бога, с его Евангелие: «Все мы дети одного Отца, поэтому все мы братья».

 Мир Иисуса, - мир Нового завета, - это мир Сына, полностью уверенного в том, что его путь во времени и вечности всецело и надёжно опекается, и оберегается духовным Отцом, преисполненным мудрости, любви и могущества.

Иисус, будучи двуединой личностью, - человеком и Богом - продолжает любить человечество двойственной любовью: как Сын Бога, он любит человека отеческой любовью, как Сын Человеческий, он любит нас как брат.

Его идея: небесная семья, - дружба создания с Создателем. 

«Древнее представление о Боге как о Божестве с царской моралью было поднято Иисусом на тот проникновенно-трогательный уровень глубокой семейной нравственности, присущей отношению родителя и дитя, нежнее и прекраснее которого нет во всём опыте человека».

Иисус всю свою жизнь раскрывал человеку - Бога, но сама жизнь Иисуса, есть суть раскрытие Богу - человека.

В жизни Иисуса мы открываем для себя новый и более высокий тип религии, религию, основанную на личных духовных отношениях со Всеобщим Отцом, подтверждённую высшим авторитетом, - индивидуальным духовным опытом.

 Мы находим Бога благодаря направляющему воздействию духовной проницательности, возникающей как следствие обретения такого опыта и уже духовная проницательность выводит нас на стремление к истине, верность долгу, любовь к прекрасному и поклонение божественной добродетели. 

Но единственно надежной и, при этом, не самой «оживленной» на сегодняшний день, дорогой к подлинной духовной проницательности является любовь. Потому, что:

«Бог есть любовь» (1 Ин.4.16)

И Иисус оставил нам понимание того, в чём заключается принципиальное отличие религии духа от религии разума:

И Иисус оставил нам понимание того, в чём заключается принципиальное отличие религии духа от религии разума: первая целиком основана на человеческом опыте отношений с Богом, тогда как последняя опирается на власть духовенства.

 Откровение личного опыта, неизменно побуждает нас двигаться   вперёд, к более высоким достижениям в сфере духовных идеалов и вечных (истоковых) реальностей.

 Религия духа, прожитая Иисусом на наших глазах, означает усилие, борьбу, конфликт, веру, решимость, любовь, преданность и развитие.  Официальная теология – религия разума - совсем или почти совсем не требует таких усилий от своих формальных верующих.

Религия Иисуса – религия личного спасения, - толпой к Богу не ходят. Но если в результате распространения этой религии происходит некая социализация, - появляется церковь, то это можно отнести к вполне закономерным процессам. 

Но социализация веры в единого Бога не должна разделять паству Единого Бога. Христианство построило вокруг себя очень крепкий забор, разделив цивилизацию на тех, кто внутри и тех, кто за забором: «…по плодам их узна́ете их». Мф. 7.20.

- но как не старается священство, этот земной забор до неба не достает.

И продолжает жить Евангелие Иисуса.  «Все мы дети одного Отца, поэтому все мы братья»

Многое из того, что Вы пишете, Алексей, перекликается с моим пониманием "бедной веры",  выраженной в 95 тезисах.

...значит не всё так грустно, как кажется))

Обязательно посмотрю....

Читаю ваши тезисы, делюсь с друзьями. Спасибо вам.....

Очень много созвучного, если что-то захочется обсудить - сделаю предложение. Пока не хочется, пока просто спасибо....

Блажен, кто верует, тепло ему на свете. Горе от ума да и только.

Так, да не так, Наум. Вообще-то религия требует серьезных жертв, подразумевает ответ на последнем суде и возможность вечной гибели и адских мук. В Апокалипсисе, например, сказано, что спасаются лишь очень немногие, а все прочие идут на гибель.

А насчет ума — поверхностный ум может уводить от Бога, глубокий же приводит к Нему. Среди отцов физики, например, не было ни единого атеиста или агностика. Среди крупнейших философов атеистов тоже не было, а скептиков, вроде Юма — очень мало, в античности еще пару имен можно назвать, и всё. Хотя скептицизм и атеизм известны с античных времен и даже раньше. "Нет Бога, сказал дурак в сердце своем."    

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Дорогой Алексей, Ваш "ответ" не имеет отношения к посту Михаила. Возможно, Вас задела резкость моего выпада ("горе от ума", как адресат цитаты "блажен, кто верует"), и Вы решили в ответ обозвать меня дураком. Что ж, резкость на резкость, алагер сом алагер, на войне, как на войне. Герой Хемнигуэя говорит, получив удар в лицо: мне наплевать, я не боксер, вот и мне - я не умник, никогда себя таковым не считал. А за резкость мне и самому немного неловко по отношению к уважаемому мною и очень умному человеку, но ей же Богу довело меня это христианское сюсюканье о том каким блаженным и христианским, каким добреньким становится западный христианский мир, уж таким добреньким, что и христианства-то теперь никакого и не нужно, ни обрядности, ни церквей, нехай там Аллаху молятся, а наше-то христианство уже в плоть и кровь вошло, свое дело сделало... Кстати, русский народ до революции называли христианским, народом-богоносцем, полагали, что оно вошло ему в плоть и кровь, а он виш как разыгрался-то - развернулся в Гражданку... То ли еще Европу-то ждет. А пост Эпштейна, нмв, это даже не вера в Бога, а попытка защитить свою собственную систему верований (это даже и не христианство, а вера "во все хорошее, доброе и т.д.), уж больно без нее страшно и неуютно, ведь и вся жизнь под это эгидой, и крах западной веры и вообще Запада превращается в собственный крах, тут уж все средства хороши, и признание конца христианства превращается в провозглашение его победы. Конец Европы давно, мол, провозгласили, а она все стоит. Так ведь никто не обещал, что она в одночасье рухнет, Римская империя сколько веков умирала, а кто-то скажет - и до сих пор жива. Старик может еще десятки лет прожить и молодых пережить, но молодым он не станет... Ну и ладно о посте, разозлил он меня... Теперь по Вашему замечанию. Из поста в пост Вы упорно повторяете тезис об отцах физики и великих философах, которые в Бога верили и видите в этом - что? Доказательство бытия Божьего? Или хотите сказать, что умные-то в Бога верят, а дураки-то как раз и нет, ну, типа, Бог с умными. А по-евангелию, между прочим, Бог Ваш с "нищими духом", их Царствие Небесное, а не всяких-том философов. И потом все эти причитания: Бог, Бог, какой Бог, чей Бог, только в Христа верят (и верили) на тыщи ладов... Вот если бы Вы поспорили об атрибутах Вашего "Бога", тут есть о чем поговорить, какое-то мнение высказать, но Вы же не спорите об атрибутах, Вы ведете, пусть и чистосердечно, пропаганду типа "Бог есть". Ну, допустим.  А что из этого следует? Вот в чем вопрос. И Бог Спинозы не Бог Тертуллиана, а Бог Паскаля не Бог патриарха Кирилла... Это если только о христианстве...

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

Дорогой Наум, псалом 13 был процитирован не в качестве оскорбления Вас (да я и не знаю толком, во что Вы сегодня верите), а в виде антитезиса Вашему посту и в подтверждение древности богоотрицания. Разговаривать же об атрибутах Бога имеет смысл лишь с теми, кто Его бытие признает, хоть в каком-то смысле. Это первый и важнейший рубеж духа. На него я и не устаю указывать. 

Повторю: все познается в сравнении. Не могу удержаться от одной страшной цитаты. Ни у маркиза де Сада, ни в каких-либо хоррорах ничего страшнее не читал.

Главный редактор вестника «На страже Православия», академик Православного богословского отделения Петровской академии наук и искусств; эксперт Комиссии по взаимодействию Церкви, государства и общества Межсоборного Присутствия Русской Православной Церкви Валерий Павлович Филимонов:

"Можем ли мы сказать, какой была бы земная участь детей, погибших в ТРК «Зимняя вишня»? Особенно в наше смутное время при всеобщем развращении многих и многих. Убереглись бы они от греха? Сохранили бы себя в чистоте для нетленной жизни будущего века или встали бы на путь погибели? Может, это было для них самым удобным временем для перехода к вечному блаженству?"

А ведь идея с большим потенциалом! Не для того ли власти и ядерную войну готовят — чтобы разом избавить человечество от грехов и обеспечить всем вечное блаженство? Вот говорят про них: ОПГ, бандиты — а они благочестивые люди.... Можно сказать, спасители рода человеческого, предстоятели перед Всевышним. И осмелится ли РПЦ их удержать от столь богоугодного действа?

Нет, не станет удерживать. Общепринятая практика РПЦ: архиепископы и священники благословляют  оружие неизбирательного действия и массового поражения, а значит, убийство мирных жителей, включая детей.

Ни Сталин, ни Гитлер никогда бы до такого не додумались. Они, по крайней мере, не путали массовых убийств со служением Всевышнему.

А ведь В.П.Филимонов, как высокопоставленный церковный деятель, несомненно, с должной регулярностью участвовал в литургиях, молился и причащался. Как и те высокоцерковные деятели, которые благословляют  ядерное оружие, машут на него кадилами, а к тому же повязаны... скажем так, узами ЛБГТ. И совращают семинаристов.

Страшнее смычки "церковности" с людоедством ничего нет.

Эту реплику поддерживают: Владимир Генин, Сергей Мурашов

По поводу общих соображений, высказанных Н. Вайманом. Да, я верю во "все хорошее, доброе", и смею думать, что разделяю эту веру с "Благой вестью", где качество дерева (т.е. веры) определяется по качеству плодов (т.е. действий, происходящих от этой веры).

16. "По плодам их узна́ете их. Собирают ли с терновника виноград, или с репейника смоквы?

17. "Та́к всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые.Лк 6, 43

18.Не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые.Мф 3, 10 Ин 15, 6

19. Всякое дерево, не приносящее плода доброго, срубают и бросают в огонь.

20. Итак по плодам их узна́ете их".

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik, Алексей Буров

Развернутый ответ вот здесь Тут как раз о плодах. С гнильцой плоды то!

Обрядоверие, в сочетание с гордыней, столь распространенное в России, — дескать, мы истинные христиане, а все остальные нехристи, — это антихристианство, то самое фарисейство, с которым боролся Иисус.

Только ли об одном православии речь?

А католицизм, что же, свободен от "обрядоверия"?

Или допускает за какой-то иной религией "большую истинность"?

Может, другие какие религии допускают?

Может, вообще не в христианстве дело? 

А эти идеи, действительно, отчасти овладели сердцами... явившись не от Бога христиан, а откуда-то ещё? 

Вы видите в религиях только поверхностное, деградировавшее и мертвое. Это примерно как в математике видеть только ошибки, неоправданный догматизм, занудство и издевательство над детьми. 

Каждый обычно видит только то, что хочет.

И Вы увидели не проблему, заслуживающую размышлений, но повод представить её несуществующей.

Точно ли она не существует?

Точно ли единственная "неправильная" религия - это православие российского извода?

А остальные - лишь живое, глубокое, чистое, с несущественным налётом "деградировавшего и мёртвого", не требующего даже и чистки?

Я бы сказал, что всё это - выдумки, давно пережившие свой срок годности, и вы ждёте от них того, чего они уже неспособны дать.