Все записи
00:39  /  30.05.20

785просмотров

Изобилие и аскеза в русской литературе

+T -
Поделиться:

В издательстве НЛО вышел сборник статей на одну из ключевых тем русской культуры. Подоспел как раз вовремя — в самый аскетический период мировой истории на памяти моего поколения. Можно повторить написанное Мандельштамом ровно сто лет назад (тогда сражались белые и красные, сейчас люди и вирусы):

Не слышно птиц. Бессмертник не цветет,

Прозрачны гривы табуна ночного.

В сухой реке пустой челнок плывет...

Составители-редакторы — Jens Herlth и Christian Zehnder. Большое им спасибо и за сборник, и за организованную ими прекрaсную конференцию во Фрибургском университете (2017). Среди авторов — О. Ханзен-Лёве, Dirk Uffelmann, Ж.-Ф. Жаккар, Наталья Ковтун, Anatoly Korchinsky, Корнелия Ичин, Ильи Кукуй, Ulrich Schmid, Emanuel Landolt, Ulrich Schmid...

Моя статья "О типах аскезы в русской литературе" сама выдержана в аскетическом жанре тезисов. Выделяются 40 типов аскезы на самых разных уровнях — от нравственной проповеди до художественного приема, жанра и стиля. Позволю себе привести несколько пассажей из введения к статье:

"Основная проблема аскезы в России: как отличить ее от бедности? Бедность – это факт, а аскеза – интенция, т.е. стремление к бедности, добровольное самоограничение..Собственно, такой смысл предполагается самой этимологией слова: др. греч. ἀσκητής «упражняющийся, атлет», от ἀσκέω «обрабатывать, упражняться». Аскеза – это работа над собой, духовное упражнение по овладению своей телесной жизнью, искусство внешнего воздержания с целью внутреннего усиления

Значительная часть того, что понимается под аскезой в России, – это псевдо-аскеза, т.е. просто бедность, запущенность, а вовсе не сознательное воздержание. Русская деревня бедна, а не аскетична. Граф Толстой аскетичен, а мужик просто беден. Парадокс русской аскетики: выдать нужду за добродетель, бедность фактическую за интенцию бедности, самоограничения....

Проблематика аскетизма связана с глубинным свойством русского мира – с онтологией бедности. Это не экономическая категория: нехватка имущества – а нехватка самого бытия, скудость, тусклость, обусловленная как суровостью северного климата, так и плоским однообразием равнины. В лирическом образе России у Гоголя в «Мертвых душах» (1842) преобладает именно мотив бедной бытийности, недореальности: «Русь! Русь! бедно, разбросанно и неприютно в тебе . Открыто-пустынно и ровно все в тебе; как точки, как значки, неприметно торчат среди равнин невысокие твои города; ничто не обольстит и не очарует взора.»

Для понимания феномена аскезы и онтологии бедности полезно понятие гипореальности. Это тип реальности со слабо выраженными признаками ее отличия от нереальности, ирреальности. Характерные свойства гипореальности: размытость объектов, слабо отделенных от окружающей среды; размытость субъектов, слабо выделенных из массы; аморфность цивилизации и ее артефактов, не выделенных ясно из природы или быстро ветшающих и готовых к распаду.

К числу определяющих свойств реальности можно отнести четкость базовых культурных границ, отделяющих: знание — от мнения и верования, подлинник — от подделки, факт — от вымысла,  энергию — от энтропии, право — от бесправия, свое — от чужого,  личное — от общего, форму — от хаоса, труд — от праздности, и т.п. Гипореальность упраздняет или ослабляет эту систему различий, размывая научные, правовые, моральные критерии истины, собственности, должного, ценного. Факты смешиваются с мифами.  Продукты труда выглядят недостаточно завершенными и отделанными.  Артефакты производятся наспех, небрежно и не слишком контрастно выделяются на фоне окружающей среды (блеклость, хрупкость, размытость, бесформенность). Субъекты не достигают полноты самосознания и самоопределения, не становятся свободными и ответственными гражданами. Гражданское общество не формируется как самостоятельная сила, независимая от государства.  Не складывается твердых понятий о собственности, о правде, о свободе, об индивидуальности, о гражданском долге, о человеческом достоинстве. Все эти черты реальности расплываются в смутном и абстрактном представлении о населенном пространстве, лишенном ясных форм. Гипореальный мир не только обладает определенными энтропийными свойствами, но и внешне узнаваем и обычно характеризуется такими признаками, как "бедный, неброский, неяркий, неприметный, неприютный, пустынный, рассеянный, заброшенный"....

В целом бедность и аскеза гораздо более полноценно представлены в русской литературе, чем их антитеза — изобилие и обогащение. Объяснение этому можно найти в мысли В. Розанова, «Бедняк красивее богача: бедняка и поэты берут в описание. А богача кто же описал? Это сатирический сюжет. Таким образом, одна из великих загадок мира заключается в том, что страдание идеальнее, эстетичнее счастья - грустнее, величественнее".

Вряд ли можно согласиться с Розановым в целом. Эстетика богатства, счастья, красоты, блестящих нарядов, чувственного изобилия занимает никак не меньшее место в мировом искусстве, да и религии, чем эстетика бедности, ветхости, лохмотьев, запустения и т.д. В Книге Екклесиаста, после сетований на превратности и тщету земного бытия, в полной мере благословляется его насыщенность, изобилие чувственных радостей: "Итак иди, ешь с весельем хлеб твой, и пей в радости сердца вино твое, когда Бог благоволит к делам твоим. Да будут во всякое время одежды твои светлы, и да не оскудевает елей на голове твоей. (Екклесиаст 9:7, 8)."

Но Розанов, как русский мыслитель, опирался на интуиции бедности и богатства в отечественной культуре, и в этом отношении он был, безусловно, прав: в России "бедняк красивее богача". В русской литературе бедность и аскеза выступают как доминантный культурный ген, тогда как изобилие оказывается геном рецессивным, той "яркой заплатой", которая еще резче оттеняет ветхое рубище певца...."  

Электроннная версия на Литрес.

Комментировать Всего 9 комментариев

Под конец жизни, тот же Розанов горько сетовал на нигилизм русской литературы, умевшей видеть лишь бедность и страдание, но просмотревшей всё созидательное. И действительно, много ли в нашей дореволюционной литературе ярких положительных героев, делающих дело? Одни жулики, сони, болтуны, кутилы, нравственные уроды, преступники и "лишние люди". 

Были еще "новые люди" (Базаров, Рахметов), которые резали лягушек и спали на гвоздях... Но сделать у них ничего не получалось, мб., и к лучшему, п.ч., когда дошло до дела, получились Ленин и Сталин.

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

При том что страна совершила гигантский шаг в развитии за 19 век. Но литература умудрилась его не заметить. 

А кто в западноевропейской или американской литературе заметил эти шаги мировой цивилизации вперёд и создал образ "созидающего героя" ? Только фантаст Жюль Верн? Или раньше,  автор Робинзона Крузо? 

Да, Миша, но не только они. В конце XIX века преодолевают трудные испытания за счет отваги, мужества и изобретательности, ни на йоту не поступаясь честью — герои Марка Твена и Конан Дойля. Давай подумаем, кто еще!  

Джек Лондон, например) Что касается русской литературы, то в это же время начинает творить Александр Грин 

Точно, Джек Лондон! Но Грин — это уже на излете старой России, известность пришла уже после революции.

Еще — герои Стивенсона, Диккенса, Гюго, Киплинга и Честертона; а еще Алиса Кэрролла  (Лёва напомнил).

Спасибо большое. Давно размышляю над этой темой. В философии у Сорокина есть типология - материальной, идеациональной и идеалистической культуры. А здесь от литературы