Все записи
22:00  /  22.09.20

1118просмотров

Памяти Сергея Хоружего. Христианская критика русской религиозной мысли

+T -
Поделиться:

Ведущим жанром последнего времени становится, увы, некролог. Сегодня скончался Сергей Сергеевич Хоружий (5.10. 1941- 22.9. 2020), один из самых многогранных представителей современной научной и религиозно-философской мысли.  Более всего он известен широкому читательскому кругу как переводчик и комментатор  "Улисса" и других произведений Дж. Джойса. По образованию и  основной профессии он был физиком-теоретиком и математиком (в частности, занимался алгебраической квантовой теорией поля). Но его глубинным призванием и "духовным деланием" была религиозная философия. 

Oдно из новых направлений в христианской философии конца XX - начала XXI вв.  — попытка возродить богословское наследие отцов Восточной Церкви. В отличие от большинства современных мыслителей, Хоружий весьма критически относится к религиозной философии конца XIX - начала XX веков, особенно к Владимиру Соловьеву и его многочисленным последователям.  По Хоружию, они искажают святоотеческую православную традицию, основанную на исихазме, духовном движении в восточном христианстве, которому свойственна умственная аскеза и искание божественной тишины (греческая "исихиа") через созерцание Бога в непрерывной молитве и "умном делании". Эти практики сосредоточены на тишине и включают в себя определённые психосоматические техники концентрации, предназначенные для "обожения" человеческой природы.

Исихазм возник в восточной монашеской традиции в IV веке,  получил теоретическое обоснование в трудах великого православного богослова Григория Паламы (1296-1359) и был принят Церковью.

Святитель Григорий Палама

Вслед за Владимиром Лосским в его книге об апофатическом богословии ("Очерк мистического богословия Восточной Церкви", 1944),  Хоружий находит параллели между исихазмом и экзистенциалистскими учениями ХХ века, в особенности фундаментальной онтологией Мартина Хайдеггера. Исихазм раскрывает экстатическую глубину человеческой личности, которая в любой момент свободна переосмыслить свою природу и свои отношения с Богом (отчасти подобно тому, как "Dasein", личностное "вот-бытие" у Хайдеггера экстатически выходит за границы настоящего времени в форме заботы, решимости, надежды и других "экзистенциалов").

По мысли Хоружего, истинно христианской философии надлежит отказаться от таких платонических и неоплатонических концепций, как "всеединство" и "божественная сущность человека" — и сосредоточиться на экзистенциальном общении человека с Богом: размышлять о таких духовных процессах, как молитва, покаяние, благодать, молчание, объединение ума и сердца, вопрошание собственной совести. Предмет христианской философии — те действия свободной воли, которые опосредуют отношения между человеком и Богом как самостоятельными, свободными сущностями, точнее, существами. Таким образом, платонический идеализм уступит место христианскому энергетизму.

Важнейшим источником экзистенциального переосмысления православного наследия является предложенное Григорием Паламой различение сущности (эссенции) и энергии Бога.  Сущность извечно предопределена и самотождественна, а энергия — это спонтанное волеизъявление Бога и проявляется как благодать или милосердие, а в человеке — как свободная воля принять или отвергнуть эту благодать. Эссенциалистский (сущностный)  подход к Богу — следствие платонического и неоплатонического влияния в богословии, что впоследствии получило развитие в учении Вл. Соловьева о "всеединстве". Согласно христианскому платонизму, единство человека и Бога достигается объективно через преобразование Вселенной и религиозно-исторический прогресс, поступательное познание и воплощение божественных сущностей в эмпирическом мире. Отсюда и проект Соловьева по объединению церкви и государства, построению свободной вселенской теократии. По мысли Хоружего, эта метафизика всеединства придала одностороннее и искаженное направление русской мысли конца XIX - начала XX века, поскольку в ее основе лежали исключительно платонические составляющие православного богословия. 

Неоплатонизм, пришедший в христианскую мысль из античности, должен уступить место неопаламизму. Свою задачу Хоружий определяет как паламистское возрождение — восстановление  энергетического принципа как экзистенциального  отношения между человеком и Богом. Он устанавливает прямые связи между практикой исихазма, богословием Паламы и тем, что он называет "философией православного энергетизма".

"Свобода - важнейшее свойство энергийного объединения [человека и Бога], в отличие от объединения через сущность.... Организация и ориентация энергий на получение благодати - это духовная работа, которую человек свободен делать или не делать: его свобода, наряду с благодатью, является не менее важным фактором в деле обожения [теозиса]. "Человек имеет два крыла, чтобы взлететь к Богу: свободу и благодать". (Максим Исповедник)". [1]

Таким образом, решающим является не просто энергийный, но "синергийный" подход в богословии, предполагающий свободное сотрудничество и взаимодействие между энергиями Бога и человека. Согласно Хоружему, понятие свободы в синергийном богословии даже глубже, чем в светских или атеистических экзистенциалистских доктринах: "Это не привычная свобода выбора между различными решениями и действиями, ограниченными земным бытием, а свобода онтологического самоопределения собственной природы и сущности в самом широком диапазоне - от ничто до Бога".[2]

Следует еще раз подчеркнуть, что синергийная теология — впоследствии Хоружий назовет свою концепцию "синергийной антропологией" —   глубоко отличается от соловьевского религиозного идеализма, который оперирует понятиями сущности, нормы и идеала и, таким образом, частично ответственен за тоталитарные соблазны русской мысли на ее пути к платоно-марксисткой идеократии ХХ в. Со своей позиции неопаламизма, или неоисихазма, Хоружий резко критикует русский религиозный идеализм, от Вл. Соловьева до П. Флоренского и С. Булгакова, как неправославное и вообще нехристианское учение. Ложное представление о том, что платонизм подготовил почву для христианства и остается его наиболее аутентичной философской основой, на протяжении веков преследовало европейскую мысль, особенно немецкий классический идеализм. По Хоружему, русская мысль — не единственная жертва платонических искажений христианства, но, по своей исторической судьбе, самая мучительная и кровавая. Философия всединства В. Соловьева, послужившая источником вдохновения практически для всех направлений русской религиозной мысли, основана  на платоновском видении идеального единства, что свидетельствует о близости теократической утопии Соловьева к платоновской идеократической республике. Такой платонизм, пусть даже интегрированный с христианским богословием, в конечном итоге приводит  к тому же результату, что у самого Платона: к построению социальной утопии, которая может быть реализована только через насильственное подчинение всего общества идеалу всеединства.

Принцип синергии, напротив, не выражает каких-либо "соборных" или "коллективных" идеалов, а раскрывает сотрудничество человека с Богом как взаимодействие двух свободных волений. Хоружий ссылается на святого Макария Египетского (IV в.), одного из основоположников православного монашества: "Ты свободен, как Бог свободен; и если хочешь погибнуть, никто тебе не мешает".  Принцип синергийности, по Хоружему, — единственная надежная опора для русской философии в ее стремлении творчески вобрать древнее наследие христианской мысли.

[1] Хоружий С. Проблема личности в православии: мистика исихазма и метафизика всеединства”. Здесь и сейчас. Философия, литература, культура. М: №1, 1992. С. 97.

[2]  Там же, 98-99. 

 

Комментировать Всего 3 комментария

Я был знаком с покойным Сергеем Сергеевичем, познакомились в 1992 г., когда он приезжал в США, мы возили его на Кэйп Код. В тоже время о. Михаил хотел устроить ему в университете лекцию. Когда он сказал, что С. Х. опубликовал всего Карсавина, это произвело впечатление, но когда он добавил, что С.Х. перевел также  "Улисса" Джойса, профессор сказал, что один человек не может этого сделать и С. Х. наверное шарлатан. Вот такой анекдот, свидетельствующий, что в  гениев в наше время не верят. 

Не верит тот, кто судит только по себе, как, очевидно, этот профессор.

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik, Светлана Горченко

Это вовсе не выражение неверия в гениев, Лёша, по-моему,  это откровенная  и примитивная зависть к чужой трудоспособности 

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik, Борис Цейтлин, Светлана Горченко